ГЛАВА 26. ИСКРА ПОЗНАНИЯ

Следующим утром они уже плыли в Порт Оуран.

Алый корабль Кровавой Луны был красивым, с двухуровненой палубой, несколькими дюжинами кают и гребным колесом из чистого асценита, вдвое больше торговых судов, ходивших вверх и вниз по реке Корвен. Над ним на ветру развевались три флага Кровавой Луны — бледно-золотых с багровыми полумесяцами.

Кораблем управляла небольшая команда чародеев. Они подняли паруса сразу после того, как члены клана и луноволк оказались на палубе. Ворчливо попрощавшись, Сегал отправился в дальние каюты, чтобы отоспаться с похмелья, вызванного проводами своего старого друга Воголана в последний путь. Леван, Саффрон и незнакомый ей маг расположились на верхней палубе, подальше от любопытных ушей в рубке.

Небо над Атерином приобрело унылый, размыто-серый оттенок, но сам город по-прежнему был прекрасен, пока они проплывали мимо, полон цветущих вишен и прилавков торговцев, фиолетовых куполов и высоких башен, золотых обелисков, мраморных колонн и деревянных ставен, окрашенных в изумрудный и сапфировый цвета. Два берега реки, Солнечный и Лунный, были усыпаны верандами кафе, картинными галереями и уличными оркестрами. Над водой возвышались знаменитые Семь Мостов Атерина.

Саффрон наслаждалась ветром, трепавшим волосы, чистым запахом воды, звоном колоколов на проходящих мимо судах. Она чувствовала себя более свободной, чем за все последние недели. Месяцы. Сафф не часто бывала в море, и даже ни разу не видела океана, но вода мгновенно утешила ее, как любимый плед или объятия матери. Может, в прошлой жизни Саффрон была пираткой?

Леван стоял у борта, поставив локти на белое ограждение. Мощные мышцы на спине проступали сквозь багровую мантию. Рассо дремал под алым навесом. Саффрон сидела на выложенной подушками скамье возле луноволка. Незнакомый маг присел с ней рядом. Его темная кожа была покрыта морщинками, седая борода спускалась до талии, на носу сидели очки-половинки в золотой оправе. Он походил скорее на королевского ученого, чем на адепта Кровавой Луны.

— Должно быть, ты и есть знаменитая Саффрон Сильверклоук, — в его голосе слышались мурлыкающие нотки экворанского акцента.

— Q’taem, — подтвердила она, используя те несколько экворанских словечек, что подцепила у Ниссы. Сафф хитро улыбнулась. — Но, верьте или нет, а Сильверклоук — вовсе не моя фамилия.

Он рассмеялся куда громче, чем было уместно.

— Taqin, — «Верно». Он протянул Саффрон обветренную руку, и она ее пожала. Кожа у него на ладони была сухой и морщинистой. — Мирет Томазин. Очень приятно.

В нем чувствовалась доброта, но Сафф знала из материалов многочисленных изученных ею дел, что зачастую самые спокойные люди, не вызывающие подозрений, оказывались наиболее жестокими.

— Я вас раньше не видела, — сказала она, закидывая ноги в сапогах на скамью напротив. — Даже на небольшом допросе Лириана после пропажи Воголана. — Саффрон намеренно не сказала «смерти».

Мирет снял очки и протер стекла краем мантии.

— К сожалению, не видели. Я провожу все время в библиотеке, читая каждую книгу от корки до корки. Так что, если кто-то приходит туда в поисках информации, я точно знаю, куда его направить. — Он игриво улыбнулся. — Когда кому-то достается безупречный ум, он должен использовать его правильно, однако, это требует много времени. Смею заметить, я не молодею. Лириану известно, что у меня нет лишних сил на то, чтобы убивать несчастного Воголана.

Сафф нахмурилась.

— Тогда как вы оказались на корабле в поисках некроманта?

Глаза Мирета вспыхнули, когда он водрузил очки обратно на крючковатый нос.

— Все от любопытства, моя дорогая.

Но из того, каким странно-отеческим взглядом он смотрел в спину Левану, Саффрон сделала вывод, что тут скрывалось нечто гораздо большее. Она вспомнила о бесконечном количестве книг у Левана в комнате, о том, что он в точности запоминал все прочитанное, и заподозрила, что тот провел немало часов в библиотеке, бок о бок с Миретом Томазином. Учитывая, каким отцом был Лириан, они вряд ли были привязаны друг к другу.

Корабль проплывал по узкому участку реки, с обеих сторон которого росли деревья, соприкасаясь верхушками по центру. На ветках сидели, мирно воркуя, райские голуби, и это напомнило Саффрон о Лунесе. В деревне, где она провела детство, всегда звучали мелодичные трели птиц.

— Вы знаете, почему Леван с таким упорством ищет некроманта? — спросила Сафф Мирета, не особенно надеясь на ответ.

Он хитро улыбнулся.

— Не мне раскрывать этот секрет.

Значит, Мирет обо всем знал.

— А вы двое близки?

— Да, с тех пор, как умерла его мать. Ее смерть оказала значительное влияние на его чувства, и Леван начал погружаться в… навязчивые состояния, если можно так выразиться. Любое действие он совершал в соответствии со строгим порядком, как какой-то ритуал, сопровождая его шепотом. Сначала Леван был одержим идеей записывать каждую сказанную ему фразу, будто слова, оказавшись на бумаге каким-то образом станут реальными. Единственным, что могло его отвлечь, была серия «Потерянный дракон».

Саффрон резко стало стыдно за то, что Мирет рассказал ей об этом. Это было слишком личным, интимным, и все же он говорил об этом с академической отстраненностью. Сафф должна была искать именно такую информацию, именно такие данные отлично пополнили бы дело, которое Серебряные Мантии завели на Кровавую Луну. Но почему-то смотреть прямо в искалеченное сердце Левана Келадона было странным образом неприятно.

И вместе с тем то, что Сафф только что узнала, коснулось самых глубоких струн ее души. Грудь странным образом сжалась от мыслей о маленьком Леване, поддавшемся от горя навязчивым идеям. Ее собственный разум в детстве тоже дал слабину после гибели родителей, и она погрузилась в молчание на шесть лет. И спаслась благодаря той же самой книге.

Боль Левана была ее болью. Такой же по форме и содержанию.

В детстве они получили одинаковые эмоциональные раны, превратившиеся в шрамы по мере взросления.

На их сердцах были одинаковые трещины, которым не суждено было затянуться.

Почти не задумываясь, что было для Саффрон редкостью, она вскочила на ноги. Ее мотнуло из стороны в сторону, прежде чем она сумела выровняться, потому что корабль шел против сильного течения. Сафф подошла прямо к Левану и оперлась на ограждение возле. Его ладони были соединены вместе, широкие и сильные, но вместе с тем грациозные. По костяшкам тянулись ниточки шрамов, которые он легко мог убрать с помощью магии, но предпочел оставить.

Это не были руки убийцы, но тем не менее, именно им и был Леван.

Он снова и снова ритмично постукивал указательным пальцем о борт. Таковы были отзвуки навязчивых состояний? Пораженная, Саффрон вспомнила про упорядоченные по алфавиту и аккуратно подписанные растения, про то, как он следовал своему ежедневному расписанию, не меняя его ни на минуту.

— Почему ты ищешь некроманта, Леван? — Она говорила осторожно, но твердо.

Мимо проплыла торговая лодка, оставляя их кораблю неоправданно большое пространство для маневра. Леван ожидаемо ничего не ответил.

— Харроу сказал, что ты потерял кого-то, с кем у тебя были романтические отношения, — добавила Сафф, пытаясь выдавить из него хотя бы подобие эмоций, потому что эмоции заставляли дать трещину, а трещину потом можно было расковырять посильнее.

— Не надо, — предупредил он, глядя прямо перед собой.

— Хочешь ее оживить? Свою вторую половинку?

— Не надо.

Ответ походил на лезвие ножа, но это было к лучшему. Острые слова обычно бывают пронизаны чувствами.

Саффрон сглотнула.

— Иногда я думаю, что сделала бы что угодно, лишь бы вернуть родителей.

Повисла дрожащая тишина. Потом раздался вопрос:

— Даже пытала бы и убивала?

— Я уже пытала и убивала даже без перспективы воссоединения с семьей, — она не смогла сдержать горечи, наполнившей сказанное. — Что это говорит обо мне?

Леван вздохнул.

— Что тебе сказал Мирет?

— Ты о чем?

— Я видел, как вы разговаривали. Слышал слово «некромант».

— Он ничего мне не сказал, — осторожно ответила Сафф. — Сказал, что он не в праве рассказывать.

— Хорошо.

— Ему точно на тебя не плевать.

— Да. — Леван напрягся.

— Ничего не изменится, если ты признаешь, что он тоже тебе не безразличен.

— Нет, изменится. Никогда нельзя признаваться, что кто-то много для тебя значит. Подумай о своих дядях, о старых друзьях. Их используют против тебя, — он резко выдохнул. — Отгородись ото всех, Сильвер. Так безопаснее.

— Если твоей прошлой любви больше нет, ее не смогут использовать, чтобы тебе навредить. Так в чем будет вред, если ты мне о ней расскажешь?

Скрытая проверка. Если он хотел вернуть свою родственную душу, то такая логика не откликнется.

Леван не ответил, но и не обругал Сафф за такие вопросы. Уже хорошо.

Она положила ладонь ему на предплечье, и он вздрогнул так, будто Саффрон его ударила. Но когда она не отстранилась, Леван расслабился. По какой-то причине Сафф удивило то, каким теплым оказалось его тело под мантией. А чего она ожидала? Что у него в прямом смысле будет холодная кровь?

Самое время, чтобы вогнать долото на всю длину.

— Я просто хочу узнать тебя получше. Вспомнить, что мой надзиратель — тоже человек.

Близость лопнула, как пузырь. Леван вырвал руку, в его глазах мелькнула тьма.

— Я не твой надзиратель. Ты просила поставить тебе клеймо. Ты настаивала, что будешь нам полезна.

— Чтобы спасти свою шкуру, — горячо возразила Сафф, отвечая на его гнев своим, что всегда плескался у края, готовый пролиться наружу. — Иначе ты бы меня убил.

— Ты права. — В его голубых глазах, обычно пустых, что-то полыхало. — Я ведь на самом деле и не человек вовсе.

Он умчался в сторону кают. Рассо лениво посмотрел ему вслед. Вместо того, чтобы побежать за Леваном, луноволк вздохнул, перевернулся на другой бок и продолжил дремать. Мирет сидел неподалеку и посапывал, скрестив руки на груди и приоткрыв рот.

Саффрон смотрела вслед сыну главаря и не могла до конца понять такой бурной реакции. Леван же всегда был таким сдержанным, таким закрытым. Почему его задевал вопрос, считает ли она его своим надзирателем? Или человеком? Казалось, он был полностью сосредоточен на том, чтобы найти некроманта и, возможно, вернуть к жизни свою потерянную любовь. Саффрон была лишь средством для достижения цели. Ему должно быть совершенно безразлично, что она о нем думает. Но вместе с тем, Сафф чувствовала странный восторг от того, что смогла вызвать в нем такую сильную реакцию. Ее попытки забраться к нему под кожу давали свои плоды.

Мысленно вернувшись к своей главной задаче, Саффрон решила использовать то, что все спали, в свою пользу.

— Et aquies, — прошептала она, по очереди коснувшись палочкой каждого сапога. Это было простое заклинание бесшумности.

Сафф прокралась через палубу мимо Рассо и Мирета и нырнула под алый навес, оказавшись под верхней палубой. Воздух внутри прямого коридора был прохладным, солоноватым и слегка застоявшимся, пах рассолом, старым кофе и пыльным картоном. Последнее напомнило Сафф про дальние комнаты в Академии, где она, Аурия и Тирнан проводили долгие часы, трудясь над делами о таинственных и невероятных исчезновениях. Вместо того, чтобы сбить с толку, это воспоминание лишь укрепило ее силы. Как свет в конце длинного темного туннеля. Она обязательно туда вернется. И ее не только перестанут отвергать, но и будут громко поздравлять за все, что Саффрон смогла сделать.

Все двери в коридоре оказались закрытыми. Всего их было двенадцать, и Сафф знала, что за одной из них найдет спящего Сегала, а за другой — разъяренного Левана. Первая ручка, которую она повернула, не поддалась. Как и вторая. За третьей дверью обнаружилась пустая каюта с идеально заправленными койками. На одном из покрывал виднелось выцветшее бордовое пятно, будто там кто-то насмерть истек кровью, и даже магическая очистка не помогла избавиться от следов.

За следующей дверью тоже была каюта, и в ней на нижней койке лежал спящий Сегал. От звука открывающейся двери он резко сел и со всей силы ударился головой о балки верхней койки. Он тут же зажмурился и весьма грязно выругался, позволив Сафф ускользнуть незамеченной.

Еще три двери. Две каюты и, наконец, кабинет.

Он оказался небольшим, аккуратно прибранным и полным парящих полок. Неяркий свет из широкого иллюминатора падал на пол, освещая квадратный стол, хлипкий стул и небольшое количество улик — высохшую чернильницу, пустой кофейник и единственный шкафчик с золотистой замочной скважиной. Саффрон попыталась открыть его с помощью чар aperturan, потом назвала пароль «светлый перьекорень», но замок не поддался.

Полки на стенах были уставлены записными книжками в черных переплетах с красными закладками-ленточками и выбитыми золотом на корешках обозначениями лет. Сафф вытащила ту, на которой была самая давняя дата, и в воздух поднялись клубы пыли. Она послушно раскрылася у нее в руках, и по спине у нее пробежали мурашки от предвкушения.

Бухгалтерская книга.

Десятилетней давности, но тем не менее.

Бухгалтерская книга, где были расписаны все поставки локслюра, организованные кланом Кровавой Луны.

Первый даты были хаотичными, а ввозимое количество настолько малым, что терялось среди упоминаний других вполне законных товаров. Но записи все равно были. Сафф полной грудью вдохнула пыльный воздух.

Кровавая Луна торговала локсом в городе уже десять лет.

Саффрон вернула бухгалтерскую книгу на место и коснулась пальцем каждого из корешков, пытаясь найти самую ближайшую дату. Ею оказался предыдущий календарный год. Пролистывая последний гроссбух, Сафф выявила четкую последовательность. Каждую неделю на элминг Кровавая Луна получала поставки через Порт Оуран. Все они были из Лаудона и других Восточных Республик, но далеко не в каждой был локс. Три поставки в месяц были совершенно законными и состояли из ингредиентов для зелий и предметов роскоши. Шелка и хлопок, пергамент и чернила, редкий горный пепел и очищенная сажа из Долины Видящих в центре Эсвайна.

Лишь одна поставка в месяц состояла из локса, пусть и ввозимого в большом количестве.

«Умно», — подумала Саффрон.

Если бы Серебряные Манти решили проверить грузы наугад, вероятность того, что они достигли бы цели, составляла всего двадцать пять процентов. Если же Мантии потерпели бы неудачу, у них не было ни малейшего шанса устроить обыск без соответствующего ордера, или Великий Арбитр снесла бы им головы.

Что до поставки с локсом, она происходила в соответствии с лунными циклами, как, впрочем, и сами тринадцать месяцев в году. Месяцы были названы в честь тринадцати драконов-основателей и в качестве дани уважения имели одинаковые наименования во всех языках. В монириэле поставка приходилась на первый элминг, в аквириэле — на второй, в гласиэле — на третий, а в магнариэле — на четвертый, а потом цикл повторялся заново, еще дважды на протяжении года. Во время нирапиэля, тринадцатого месяца, поставка приходилась на неопределенную дату. Груз всегда приходил глубокой ночью, когда в доках было довольно пусто.

Сейчас было начало сабариэля, значит, следующая поставка придется на второй элминг месяца.

Всего через три дня.

Чистейший, яркий восторг пронесся по венам Сафф.

Она справится. Она передаст эту информацию Аспар, судно Кровавой Луны успешно обыщут, а огромного количества локса будет вполне достаточно, чтобы предъявить клану обвинения и упрятать за решетку всех его членов.

Саффрон упала на стул возле стола, прижимая к груди гроссбух в кожаном переплете, как вдруг послышался хриплый голос:

— Что это ты делаешь, Мерзкая Мантия?

Она сидела спиной к двери, но ей не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто ее застукал.

Сегал.