ГЛАВА 25. МЕЧ ГЕРОЯ

На улице раздавались звуки виолончели. На открытой веранде возле «Уставшего Святого» толпа юных магов опустошала бесконечные ряды шотов с лимонной настойкой. Глядя на их светло-голубые мантии и одинаковые монокли, Саффрон подумала, что это, должно быть, студенты Университета Атерина.

Она сняла мантию и отдала ее Левану.

— Ты сможешь…

— Подождать снаружи? Да.

Сглотнув скопившуюся во рту кисловатую от страха слюну, Саффрон вошла в таверну. Она увидела Ниссу, притаившуюся в укромном уголке зала. Ее черные волосы казались сияющим полотном, губы были накрашены рубиновой помадой. На столе перед ней стояли ряды пустых стаканов, судя по которым, Нисса успела много выпить, пока ждала. А еще она курила самокрутку из ачуллаха, хотя кругом и было полно плакатов, запрещающих это из-за риска пожара в увитом плющом зале.

Глаза Ниссы вспыхнули, когда та увидела Сафф. Она тут же затушила ачуллах в пустом стакане.

— Ты жива, — выдавила Нисса, когда Саффрон уселась напротив.

— Я жива. И ужасно сожалею, что втянула тебя во все это.

— Помнится мне, я сама во все это втянулась. Пожалуйста, не думай, что у тебя есть возможность заставить меня сделать что-то против собственной воли. Она по-прежнему железная.

Сафф ухмыльнулась.

— Железу можно придать нужную форму, если в печи достаточно горячо.

— Ладно. Моя воля — как уголь. Черная, уродливая и бесформенная.

— Но уголь…

— Ой, отъебись, умоляю. — Нисса то ли улыбнулась пропитанными бренди губами, то ли поморщилась. — Метафоры не моя сильная сторона. Давай сойдемся на том, что я — упрямая сучка, и на этом закончим.

Лишь тогда Сафф заметила, насколько плохо Нисса выглядела. Под ее золотыми глазами залегли темные круги, а на коже обычно тепло-золотистого оттенка проступал болезненный зеленый тон.

— Ты в порядке? — спросила Саффрон, сдерживаясь, чтобы не накрыть ладонью руку Ниссы.

— Новолуние, — застонала она.

Точно. Месячные циклы Ниссы, всегда выпадавшие на новолуние, причиняли ей невероятную боль. Пылающую, пульсирующую агонию внизу живота, отдающую в спину. Они вызывали головокружение, рвоту и резкое падение настроения. Целители полагали, что ей будет крайне сложно зачать ребенка, чему Нисса была чрезвычайно рада, хоть и вполне могла бы обойтись без сопутствующих симптомов.

— Все еще не принимаешь отвар Палирана? — спросила Сафф.

Лицо Ниссы помрачнело.

— Я же говорила, что даже пробовать не буду белокорень. Неважно, насколько плохо мне будет. Ты же знаешь, как легко я становлюсь зависимой. Если подсяду на него, то уже через месяц буду попрошайничать в трущобах. И в любом случае, эта боль лишь делает сильнее мою магию. Не хочу терять такое преимущество.

Ложные умозаключения, которые Сафф слышала множество раз. Ее мать страдала от тревожности, но отказывалась от медицинской и психологической помощи, потому что думала, будто так становится более внимательным целителем. Но Саффрон знала, как бесполезно спорить с Ниссой и доказывать, что жить с болью — все равно, что не жить вовсе.

Но и жалеть ее Сафф тоже не собиралась. Даже на пике отношений Нисса не искала у нее утешения. Она лишь хотела спрятаться наедине с болью, пока не появятся силы выйти в большой мир. Так что они продолжали разговаривать, будто ничего не происходило и Нисса вовсе не была похожа на собственную тень.

Саффрон оглядела таверну, вглядываясь в посетителей сквозь густую стену семян в приглушенном свете.

— Аурии и Тирнана нет?

— Ночная смена. — Нисса не смотрела ей в глаза, и Сафф подумала, что, может, ее бывшие друзья просто не хотят, чтобы их видели в ее присутствии. Несмотря на все произошедшее, их отторжение по-прежнему причиняло боль. — Как твои дела?

Саффрон поморщилась.

— Ну, меня заставили вырезать глазное яблоко невинному человеку. Ножом для писем. Так что, думаю, не очень.

— Проклятие, Киллор. Я знала, что садизм тебе иногда нравится, но такое…

— Знаю. Ты что-то нашла на Налезин Зарес?

Нисса резко кивнула.

— Она — некромант и известная преступница. Детектив Джебат некоторое время собирал против нее улики, но не нашел достаточно, чтобы предъявить обвинения. Обычно Зарес соблазняет магов в барах, приглашает к себе домой, а там уже убивает и практикуется в воскрешении. Ну, «практикуется», возможно, слишком мягкое слово. Джебат считает, что это у нее такой фетиш.

Сафф изо всех сил старалась не побледнеть. Двадцать один год назад, когда убили ее родителей, Кровавая Луна тоже искала некроманта.

Неважно, что воскрешение мертвых было противоестественно. Неважно, что возвращенные на самом деле никогда не возвращались. Какая-то необходимая частичка их души навсегда исчезала. Сотни лет назад государство бы вернуло возвращенных обратно в мир иной, казнило с помощью санкционированного Короной смертельного заклятия на городской площади перед глумящейся толпой. Теперь на них лишь надевали деминитовые оковы, чтобы минимизировать возможные проблемы, которые могли бы создать их искалеченные души, а при малейших неприятностях их просто на всю жизнь запирали в Дункарзасе. С тех пор, как Великий Арбитр ввела мораторий на смертную казнь, это было высшей мерой наказания.

Так что Зарес не только совершала целый ряд преступлений, но и обрекала своих жертв на проклятую жизнь, и все это — ради фетиша.

— Ужасно, — пробормотала Саффрон. — А что насчет ее местонахождения?

— В последний раз ее видели, когда она устроила потасовку в «Мече героя». Это таверна в Порту Оуран, на Королевском Канале.

Сафф благодарно кивнула. Ее так придавило усталостью, что кости, казалось, превратились в желе. Ей хотелось улечься в горячую ванну и никогда не вылезать.

— Спасибо тебе.

Нисса вгляделась в ее лицо. Бард сыграл на лютне фальшивую ноту, и какой-то старик громко выразил свое возмущение в ответ.

— Есть еще что-то, так ведь?

— Ты не обязана этого делать, — прошептала Сафф. — Ты можешь уйти прямо сейчас.

— А ты — нет.

— А я — нет.

— И, если я чего-то не сделаю, они превратят твою жизнь в ад. — Нисса сжала губы в тонкую линию. Помада в уголке ее рта слегка размазалась, а взгляд плыл от выпивки и боли. По вискам тонкими струйками стекал пот. — Так что выбора тут никакого и нет, правильно?

Сафф вздохнула.

— Чары отслеживания заклинаний. Те, над которыми годами работали криминалисты. Там есть весомые успехи?

Секунда напряженной тишины.

— Аспар уже сто лет его не упоминала, так что, думаю, нет. Последнее, что она говорила, что чары сбились с пути, пока следовали за заклинанием к сотворившей его палочке, и вместо этого пошли за самыми ярким, интересным заклятием. У них особое пристрастие к палочкам из вяза.

Нисса показала на свою палочку из черного вяза, и Сафф впервые осознала, что у Левана она выполнена из такой же древесины.

«У меня тоже есть пристрастие», — подумала Саффрон и внутренне содрогнулась от таких мыслей.

— А что? — переспросила Нисса.

— Мне нужно, чтобы ты раздобыла эти чары для меня.

Сафф не знала, насколько опасной была эта игра. Имелся шанс, что в случае с ней чары не сработают, потому что на нее не действовала магия, но можно ли сказать то же самое о ее палочке? Возможно ли, что получится отследить заклинание ammorten, поразившее Воголана, до самой узловатой палочки, что его создала?

И все же, как это и происходило слишком часто, ее загнали в угол. Не было ни другого варианта, ни более безопасного пути. Если она не найдет чары, Лириан нанесет быстрый и мощный удар.

— Чары? Каким образом? — пораженно переспросила Нисса. — Они же…

— Под особым надзором. Знаю.

— Кто их ищет? — Нисса схватила ближайший бокал и изучила его на предмет остатков огневиски. Их не обнаружилось, так что она поймала взгляд молодого, симпатичного бармена на другом конце таверны и подозвала его двумя пальцами. У него были такие же длинные, блестящие волосы, и экворанский цвет кожи, как и у Ниссы. Увидев ее знак, он игриво улыбнулся и кивнул.

— Главарь. Один из его подручных был убит.

Чем меньше людей знало, что это сделала Саффрон, тем лучше. Даже если это были те, кому она доверяла. Потому что хоть Нисса и научилась сопротивляться пыткам, она все еще была подвластна эликсиру правды. Насколько Сафф знала, она сама была единственным магом, кто мог ему противостоять.

Не считая, конечно, Левана. Саффрон все еще не могла понять, каким образом ему удалось одолеть эликсир.

Симпатичный бармен принес два огневиски и поставил их на стол, положив рядом небольшой клочок пергамента. Записка гласила: «Et vocos Rababi Äin». Это было приглашение с ним связаться.

— Проклятие, — пробормотала Нисса. Она была на несколько лет старше Сафф, ей только исполнилось тридцать, и в уголках ее глаз появлялись первые морщинки. Неглубокая морщинка пролегла между бровей. За последние пару недель она постарела, и Сафф чувствовала себя в равной степени встревоженной и тронутой. — Я очень постараюсь, но ничего обещать не могу. — В ее драконьих глазах что-то промелькнуло, когда Нисса перевела взгляд с Саффрон на записку и обратно. — Встретимся здесь же через неделю ради слива информации и быстрого перепихона?

Сафф рассмеялась.

— Я думала, ты не хотела, чтобы я тебя отвлекала, — она пальцами изобразила кавычки, произнося последнее слово, а потом повторила сказанные Ниссой слова. — «Лучшие из Серебряных Мантий избавляются от любых привязанностей в самом начале».

Нисса пожала плечами.

— Перепихон — это не привязанность. Не забивай этим голову. Просто опасность делает тебя более привлекательной в моих глазах.

В сердце Саффрон растеклась тьма.

— Поверь, если бы ты видела клеймо вблизи, тебе бы расхотелось со мной трахаться, — в ответ оно вздрогнуло, как второе сердце, хотя Сафф наносила бальзам всего пару часов назад.

Нисса заинтересованно улыбнулась.

— Ради всего святого, я всегда буду хотеть с тобой трахаться. — Она встала из-за стола, наклонилась и поцеловала Саффрон в щеку. Теплый, щекочущий поцелуй продлился на мгновение дольше, чем следовало бы. Поцелуй, который значил, что она хочет куда большего, чем просто потрахаться. — Я попытаюсь найти тебе чары к следующей неделе.

Потом Нисса ушла, а Сафф в одиночество допивала огневиски. Оно стекало ей в живот, как расплавленный свечной воск. А это, как ни странно, напомнило про постель Ниссы. И правда садизм.

Когда Сафф уже собралась уходить, в «Уставшем Святом» появилось еще одно знакомое лицо.

Тирнан оглядывался по сторонам так, словно искал кого-то.

Он был одет в серебряную мантию, заколотую на шее сапфировой брошью, которую так долго хотела заполучить Сафф. Кудри у него на голове спутались, и, несмотря на свои очки с толстыми стеклами, Тирнан все равно щурился. Потом он заметил Саффрон, и его плечи облегченно опустились.

Она успокаивающе улыбнулась ему, проталкиваясь навстречу сквозь толпу пьяных тел.

— Сафф, — проговорил Тирнан, заключая ее в объятия. Он был на пару дюймов ниже нее, и его волосы щекотали Саффрон щеку. — Слава Святым.

— Все в порядке? — осторожно спросила она и отстранилась, оставаясь настороже.

— Я так сожалею о том, как вел себя на прошлой неделе. — Тирнан выговаривал слова так быстро, что одно будто натыкалось на другое. — Я семь дней подряд из-за этого с ума сходил, и… проклятие, вел себя как последний вокк. — Саффрон рассмеялась. «Вокк» было грубым белландрийским словом, означающим мужской половой орган. — Я же все понимаю… Ну, то, почему ты подделала свой аттестат. Я бы на все пошел, лишь бы родители мной гордились. — Он запустил руку в растрепанные волосы. — Ты ведь делала то же самое, правильно? Только тебе еще тяжелее, потому что их больше нет, и мне так ужасно стыдно.

У Сафф в груди будто растаял кусок льда.

— Я тебя прощаю.

— Ты в порядке? Это должно было быть моим первым и единственным вопросом.

— Буду, — сказала Саффрон, хотя ответ и не казался ей особенно правдивым.

Она никогда не могла поделиться самыми темными из своих чувств с Тирнаном и Аурией. Сафф не хотела их портить или перегружать. А вот Левану она так легко рассказала про камень у нее в груди и ужасное, предательское облегчение, которое ощутила после смерти родителей. Может, в нем просто тоже была тьма, которая взывала к тьме Сафф?

Откашлявшись, она спросила:

— Аурия по-прежнему…?

Злится? Стыдится меня?

Оплакивает дедушку?

— Думаю, ей нужно чуть больше времени. Прости.

Саффрон до ужаса хотелось спросить про папу Марриосана, но она не могла показать, что ей все известно. Это было бы слишком.

Все еще очевидно охваченный приступом ненависти к себе, Тирнан прикусил губу.

— Ты — хороший человек, Сафф. Надеюсь, ты об этом знаешь.

Она никак не возразила, хоть и тут же вспомнила пустую глазницу Касана.

— Можно я куплю тебе выпить? — с надеждой в голосе спросил Тирнан.

Саффрон покачала головой.

— Мне пора. Но спасибо тебе, что пришел. Это значит для меня больше, чем я могу выразить словами.

— Конечно. Позаботься о себе, Сафф.

Леван ждал ее на другой стороне улицы, прислонившись к двери магазина и опираясь одной ногой о стену. Рассо рядом сражался с недозрелым лимоном, сорвавшимся с ветки и скатившимся в освещенную лунным светом канаву. Уши луноволка были плотно прижаты, словно он хотел заглушить раздающийся из таверн шум.

Увидев Саффрон, Леван сделал шаг вперед.

— Ну? — Вопрос был полон нетерпения, пропитан одновременно надеждой и отчаянием. Он сжимал руки в кулаки, но это был жест не угрозы, а скорее выражение… упорства.

Упорного стремления найти некроманта.

Кого Леван хотел вернуть к жизни? Некроманты могли работать только со свежими телами, а он искал Зарес уже несколько недель. А может и дольше.

Слова Харроу Клавера на повторе звучали у Сафф в голове.

«Милый Леван ни за что не свяжет ни с кем свою судьбу. Только не после того, как…»

Сын главаря кого-то любил и потерял. Это было совершенно ясно.

И еще его ответ на вопрос о том, за что он ненавидел Воголана.

«Он убил кое-кого очень важного для меня».

Все части головоломки сложились воедино.

Сафф вспомнила ту ночь, когда увидела Левана впервые, каким мертвым был его взгляд. Будто весь свет пропал из его жизни. И Саффрон думала, что так и было. Он потерял мать, будучи ребенком, и того, кого любил, будучи взрослым. Его отчаяние было настолько глубоким и темным, что Леван оказался прямо в цепких, когтистых лапах локса.

Однако, Сафф подумала, что потом в нем виднелись и проблески жизни. Короткие вспышки чувств, которые он тут же подавлял.

Произошла ли потеря Левана относительно недавно, чтобы поиски некроманта оказались стоящим делом и принесли свои плоды? Саффрон вспомнила о принадлежавшей ее матери книге, посвященной темным искусствам. Не более одного лунного месяца — таков был максимальный срок со смерти человека, при котором некромант смог бы его воскресить. Но даже в таком случае, чтобы сохранить тело должным образом, требовалась невероятно сложная и иссушающая силы магия.

Когда же умер избранник Левана?

— Сильвер?

Он сделал еще пару шагов к ней и оказался так близко, что Сафф чувствовала его дыхание у себя на лице. Глаза Левана горели от такой жажды, что ее сердце упало, пропустив удар. Теперь, пробыв с ним рядом целую неделю, она знала, что он не так часто смотрел на кого-то в упор. У нее было то, в чем Леван нуждался, и эта нужда струилась между ними, будто река.

В тот момент, каким бы коротким и быстротечным он ни был, власть принадлежала Сафф.

Как и контроль.

Их тела были так близко друг к другу, но не соприкасались, и это порождало странное напряжение. Казалось, Леван потянется к ней, уничтожит это расстояние от чистого любопытства, от глубокого, отчаянного желания узнать то, что уже известно ей. И какая-то дикая часть Сафф жаждала узнать, каково это будет. Она думала о том, что сделала бы в ответ, как провела бы ладонью по его груди, пытаясь нащупать старый, смощенный след от клейма.

Но Саффрон не могла, или не стала бы.

Эта миссия была целью всей ее жизни. И Сафф не могла поставить ее под угрозу, всего лишь следуя простому импульсу.

К тому же, Левану нужна была не она, а лишь информация.

Саффрон сделала глубокий вдох, слегка напуганная тем, что вот так на блюдечке ее преподносит ему.

— Я знаю, как найти Налезин Зарес.