ГЛАВА 22. ПРОВИДЕЦ КОРОЛЯ

Глядя на безжизненное тело Воголана, на смятый красный шелк, болезненного цвета кожу, сальные волосы, Сафф ждала, что ее накроет чувство вины, ждала хоть малейшего намека на раскаяние. Но так ничего и не почувствовала.

Без Поррола Воголана мир стал лучше.

Она была рада, что не стала медлить.

И все же… Почему Саффрон даже и глазом не моргнула? Почему приняла решение за долю секунды? Было ли дело в необходимости сохранить ее страшную тайну, или в ярости, в желании отомстить за дедушку Аурии?

Какая из этих причин хуже?

Не важно. Дело было в том, что она это сделала и чувствовала одно лишь облегчение.

А теперь ей предстояло избавиться от тела.

Далеко не в первый раз за последние дни Сафф пожалела о том, что чары portari удалили из всех палочек в их стране. Как легко было бы перенести их за город, отправиться на побережье и сбросить труп Воголана с утесов Саросана в Неспящее море. Или хотя бы вниз, в крематорий, где она сожгла бы его тело, а драгоценный камень, получившийся из пепла, вложила бы в ладонь первого встречного, зависимого от локса. Впрочем, Саффрон понимала, что именно по этой причине в первую очередь и запретили заклинание телепортации. Чтобы трупы было спрятать не так легко.

Просто заставить тело исчезнуть у нее бы тоже не вышло. Один из главных постулатов магии гласил, что нечто нельзя обратить в ничто. Было еще то, что сделал Леван, чтобы отправить дух Тенеи куда-то, но Сафф не понимала этой магии и уж тем более не умела ее творить.

Она мысленно перебрала всю стопку со старыми делами из Академии, пытаясь припомнить какой-нибудь особо гениальный способ избавиться от тела, но ничего такого не нашлось. Был серийный убийца, который использовал семена увядника, чтобы уменьшить своих жертв до размеров ладони, но он делал это до того, как их убить. И кроме того, отправиться на поиски увядника означало оставить труп лежать в спальне, где кое-кто по имени Леван мог бы его обнаружить.

Закрыв глаза, Саффрон сделала то, что и всегда, если нужно было придумать что-то гениальное. Представила, как бы поступила Аурия. Аурия, которая владела энциклопедическим уровнем знаний магии и любила редкие заклинания и хитрые чары, о существовании которых все давным-давно забыли.

Аурия.

Медленно — сначала будто по капельке, а потом одним потоком — в голову Сафф просочилась идея.

Открыв глаза, она ткнула палочкой в труп Воголана, целясь в живот.

— Sen effigias.

Саффрон была не до конца уверена в том, подействует ли заклинание, но к счастью, плоть и кровь Воголана обратилась в твердый камень.

— Et ascevolo, — произнесла она, поднимая палочку вверх, направляя окаменевшее тело к потолку.

А потом Сафф приказала ему упасть.

Оно разбилось на несколько дюжин кусков. Недостаточно маленьких для ее целей, но вполне удовлетворительных, чтобы убедиться, что все сработает. Оставалось лишь надеяться, что никто из живущих внизу слуг не прибежит, услышав грохот.

Она повторила трюк с левитацией и падением несколько раз, и куски Воголана стали настолько мелкими, что в них невозможно было разглядеть человеческие черты. Осколки были немногим больше гальки под ногами. Сафф собрала их в свою старую черную мантию и спрятала в сундук под кроватью. Каждый раз отправляясь в город, она будет брать с собой несколько пригоршней и рассыпать Воголана по Атерину.

Возможно, по пути Саффрон заглянет в свой любимый игорный дом. Ее захлестнул адреналин, чувство победы. Внезапно мысли закрутились лишь вокруг опьяняющей свободы игры. Вокруг выигрыша. Вокруг того, как Сафф методично обыгрывала противников раз за разом, и ей казалось, будто никакая трагедия не смогла бы ее поразить.

Когда Саффрон опустила крышку сундука, на ее лице медленно расползлась улыбка.

На следующее утро Сафф взялась за свою миссию с новым рвением.

Следуя указаниям Аспар, она сфокусировалась, начала присматриваться ко всему внимательнее. Раскрыть подробности поставок локслюра было непростой задачей, но разве Саффрон пугали трудности? Она привыкла ходить извилистыми горными тропами, в то время как остальные предпочитали прямой путь по побережью. Привыкла к невзгодам, привыкла работать вдвое больше остальных. Благодаря отцу Сафф привыкла и к превратностям судьбы.

Первая проблема, с которой пришлось столкнуться после пробуждения, заключалась в том, что ее магическая сила существенно истощилась. Смертельное заклятие было печально известно тем, что иссушало запас магии, а чары, которые Сафф применила следом, чтобы раздробить тело, и вовсе оставили ее ни с чем. Она решила отправиться в город и восстановить силы едой, музыкой, картинами, а может, заглянуть в дом удовольствий. Так что Саффрон нагребла в карманы мантии пригорошни оставшейся от Воголана пыли и вышла из комнаты.

Однако, у судьбы были другие планы.

Сафф проходила мимо спальни Левана по пути в холл, и, поравнявшись с дверью, услышала позади мужские голоса. К нему кто-то зашел. Инстинкты детектива тут же включились.

— Ans vocamplican, — прошептала она. Это было одно из первых заклинаний, которое они выучили в Академии.

Два мужских голоса звучали тихо, почти сонно.

— …я вижу кровавый мятеж. — Голос незнакомца был тягучим, как карамель. Несмотря на ужасное значение, слова были похожи на объятия. — Голову короля Квинтана на ступенях дворца. Прямо как рисовали в газетах.

— И сапог адепта Кровавой Луны на горле?

— Этого я не знаю, милый. Пророчества приходят ко мне, как подарки. Я не могу управлять ими по собственной воле.

— Когда он произойдет? Кровавый мятеж? — В голосе Левана слышался скрытый голод. — Ты видел время года?

— Предполагаю, что самой темной зимой.

— И насколько точное твое предположение?

Мягкий смешок.

— О, не особо. Я сильно пьян от медовухи. К тому же, никак не определить, какой это будет год.

— Ладно.

Потом послышался приглушенный звук долгого поцелуя, а за ним — тихий мужской стон.

— Я не могу, о прекрасное создание, — промурлыкал незнакомец. — Король может послать за мной в любой момент. Помоги мне застегнуть камзол, пожалуйста. Руки совсем не слушаются.

— Ты слишком много пьешь. Еще даже не полдень.

— Думаю, нам не стоит начинать этот разговор, милый. Я отлично помню, как обнаружил тебя в луже собственной мочи, когда ты переборщил с ло…

— Ты прав. Давай не будем начинать этот разговор.

Что-то сжалось у Саффрон в животе.

У Левана была передозировка локса?

А еще у него был роман с мужчиной, который, как она догадывалась, являлся провидцем короля?

Сафф не знала, что из этого шокировало сильнее.

Спустя пару мгновений она услышала приближающиеся шаги. Саффрон успела свернуть чары vocamplican и поднять руку так, будто собиралась постучать, за секунду до того, как распахнулась дверь.

Стоявший на пороге мужчина был невероятно привлекательным. Невысоким и худым, с белой кожей, покрытой веснушками, с темно-рыжими волосами, уложенными идеальными волнами. И конечно, на нем был узнаваемый камзол дома Ароллан.

Провидец короля.

Он не выглядел ни удивленным, ни раздраженным присутствием Саффрон.

Знал ли он, что она там окажется? И если да, то что еще ему было известно?

— А ты, должно быть, знаменитая Сильвер. — Провидец протянул ей руку с унизанными жемчужными кольцами пальцами, и та ее пожала. — Харроу Клавер. Я совершенно зачарован встречей с тобой.

— Саффрон, — ответила она. — Клавер — это ведь белландрийская фамилия, ведь так? — Отец Сафф тоже был родом из Белландри, из городка Шарле на северо-западе, что славился хвойными настойками и поэтами-романтиками.

— О, да. — На его красивом лице заиграла игривая улыбка. — Я предал собственную родину. И новую тоже. Получается, вообще всех королей. А если точнее, все престолы. У меня есть ряд проблем с восприятием власти.

Позади Харроу появился Леван. У него был расстегнут ремень, а мантия накинута так поспешно, что съехала на одну сторону и открывала вид на бледную кожу мускулистого живота. То самое место, куда Сафф в конце концов ударит смертельным заклятием. Она отругала себя за странную дрожь, которой отреагировало ее предательское тело.

— Так вы двое — пара? — спросила она.

— Проклятие, нет. — Харроу прижал ладонь к груди так, будто это предположение до смерти его оскорбило. — Я никогда не буду вместе с таким мудилой. К тому же, милый Леван ни за что не свяжет ни с кем свою судьбу. Только не после того, как…

— До свидания, Харроу. — Леван толкнул провидца через порог так, что тот едва не врезался в Саффрон.

— О, все ясно. Я выполнил свою функцию и теперь меня прогоняют? — Харроу игриво цокнул языком. — Осторожнее, милый. Ты же не хочешь, чтобы я от тебя что-то утаивал?

Сказав это, он пошел по коридору, насвистывая веселую мелодию, пока наконец не исчез на главной лестнице, ведущей в холл.

— Получается, ты трахаешься с провидцем короля ради информации? — ухмыльнулась Саффрон.

— Трахаемся мы ради удовольствия. Информацией он делится по доброте душевной.

Леван наконец застегнул ремень, и Саффрон пришлось тяжело сглотнуть, чтобы перестать думать о ямках на его бедрах. Святые, ей нужно было добраться до дома удовольствий, иначе она начнет лезть на каждый уличный столб. Магия, а точнее ее отсутствие, заставляло все желания Сафф набухать и пульсировать.

— Почему ты здесь? — спросил Леван не со злобой, но и без особой радости от ее присутствия.

Саффрон раскрыла рот, надеясь, что из него прозвучит убедительный ответ на вопрос, но у нее так и не возникло шанса заговорить. Откуда-то из глубины комнаты послышался тонкий голос Лириана, звучавший из палочки.

— Et vocos, Levan Celadon.

Леван снова исчез в спальне, чтобы найти палочку. Саффрон мрачно подумала, что он не счел нужным даже вооружаться в ее присутствии. Вернулся Леван через пару секунд. Она снова почувствовала его запах: кожа, тепло тела, лимонная цедра и мята с примесью безошибочно узнаваемой нотки секса.

— Да? — проговорил Леван, поднеся к губам кончик палочки из черного вяза. Единственный слог прозвучал грубовато.

— Воголан пропал. — Голос Лириана был полон напряжения, ярости, и… страха? — Думаю, он мертв.

Сафф приказала себе сохранять маску безразличия на лице.

— И с чего ты так решил?

— На нем было отслеживающее заклинание, а вчера оно вдруг рассеялось. И я не могу его найти.

Мысли Саффрон понеслись вскачь. Насколько точно действовали отслеживающие чары? Сможет ли Лириан понять, что его правая рука умер в ее комнате? Наверняка нет, иначе он бы уже ее схватил.

На челюсти Левана дернулась мышца.

— Может, он просто не хочет, чтобы его нашли?

— Это был ты, так ведь? — Голос был похож на разгоряченное рычание. — Ты его убил. Ты всегда его ненавидел, с тех самых пор, как…

— Давай обсудим это лично. — Леван сжал переносицу. — Без свидетелей. Et cludan.

Связь между палочками оборвалась.

— Твой отец всегда такой мнительный? — спросила Саффрон, благодарная за то, как легко получалось играть безразличие. Ей всегда лучше всех удавалось держать лицо во время игры в простофилю. Все эмоции Тирнана были написаны у него на лбу, у Аурии от напряжения голос становился визгливым, а Нисса не умела сдерживать гнев.

Леван пожал плечами.

— У его мнительности есть причины. Многие люди хотят причинить ему вред. А раз уж Поррол Воголан — его самый верный союзник и ближайшее доверенное лицо, убрать его из уравнения стало бы жестоким ударом.

Подавив дрожь в животе, Саффрон с умным видом кивнула.

— Спасибо за идею.

— Не смешно.

— Мне стоит потом отправить ему цветы?

— Не смеш…

— Думаю, ему нравятся магнолии.

Леван резко вздохнул.

— Ты боишься его меньше, чем тебе бы стоило.

— Хочешь, чтобы я немного потряслась? — Саффрон ткнула палочкой на свои сапоги. — Ans quassan.

Ее ноги выгнулись и задрожали, будто она ехала на лошади, а тело беспорядочно моталось из стороны в сторону. И вопреки всему, уголки губ Левана поползли вверх. Едва заметно, и он тут же подавил этот порыв, но тем не менее, пытался улыбнуться.

Потом из палочки из черного вяза у него в руках раздался треск, а следом — шипение.

— Сейчас же, Леван.

Издав долгий, страдальческий вздох, Леван обогнул Саффрон и ушел, не оглядываясь.

Пару мгновений Сафф оглядывалась по сторонам, пораженная тем, что он отвлекся и оставил дверь в свою комнату открытой настежь.

Вот тебе и «я контролирую все».

Это был его первый промах в вопросе упомянутого контроля. Очевидно, причина крылась в глупых шутках про его отца. Возможно, поэтому Джоран Киллоран всегда так неотразимо шутил. Может, он втайне работал на очень опасном задании под прикрытием и использовал юмор и причуды, чтобы найти лазейки и избежать подозрений. Или наоборот (что было куда более вероятно), ему просто нравилось быть клоуном.

В любом случае, инстинкты погнали Саффрон внутрь открытой спальни.

Комната Левана была намного больше и светлее, чем у Сафф, и гораздо более аккуратной. Даже покрывало на его кровати с пологом, которая возвышалась на постаменте в центре спальни, было разглажено с солдатской педантичностью. Вот, чем он занимался, пока Харроу болтал с ней? Заправлял кровать? Саффрон пришлось подавить смешок.

Вдоль стен были расставлены золотые свечи с вечным пламенем, а на подоконнике сводчатого окна стояли растения, многие из которых Саффрон уже видела в медицинской оранжерее матери. На каждом горшке были аккуратно написаны название растения и инструкции по поливу. Оконное стекло было расписано сапфировой и изумрудной краской, изображая огромного дракона, дышащего желто-золотым пламенем.

И повсюду были книги. Они занимали не только множество полок в альковах по обе стороны от кровати, но и лежали ровными стопками на полу, кажется, рассортированные по жанрам, названиям, и, наконец, фамилии автора. Великолепная библиотека.

Саффрон не знала, с чего начать. Даже если где-то здесь и припрятали внушительную порцию локса, это было все равно как искать конкретную монетку в куче асценов.

Она заметила небольшой антикварный письменный стол в углу комнаты. Он был из отполированного красного дерева, с витыми ножками. На столешнице стояло несколько пузырьков с чернилами и восьмиугольный золотой чайник, из-под крышки которого тянулись ниточки и ярлычки от трех пакетиков с заваркой. Левану явно нравился крепкий чай.

По одну сторону от стола стоял шкафчик с ящиками. Саффрон быстро и бесшумно подошла к нему и открыла верхний. Он был забит чистыми пергаментами, пышными перьями и баночками с чернилами разных жемчужных оттенков. Следующий ящик был разделен деревянными перегородками на небольшие отделения, в каждом из которых лежало по несколько дюжин чайных пакетиков с травами и фруктами, а еще — пухлый мешочек с мелкими листьями, сильно пахнущими гвоздикой и звездчатым анисом. Все это тоже было сложено в алфавитном порядке, что являлось совершенно нормальным способом хранить чай и ни капельки не отдавало психопатией.

Третий ящик был заперт.

В четвертом обнаружилась тонкая тетрадь, которую Сафф не смогла открыть, как бы не старалась.

Учетная книга поставок локса? Еще какие-то улики?

Закусив губу, Саффрон задумалась о том, не подойдет ли пароль, который она множество раз слышала в клане, чтобы открыть тетрадь.

— Светлый перьекорень, — пробормотала она, но ничего не произошло. Вздохнув, она коснулась палочкой гладкой черной обложки. — Et exuan.

И вновь ничего. Exuan было заклинанием, которое удаляло с объекта любые наложенные на него чары, но Сафф никогда не удавалось его успешно воплотить. Сами слова были простыми, но требовали огромного количества чистой силы, большего, чем ушло на все заклинания, наложенные на объект. А Саффрон уже была истощена после смертельного заклятия и разбивания трупа на куски. Спустя еще несколько безуспешных попыток, она вернула тетрадь в ящик и вышла из комнаты Левана, пока тот не застал ее за обыском.

Пока Сафф шла по городу, на ходу разбрасывая пригоршни останков Воголана, и раздумывала над увиденным Харроу пророчеством о кровавом мятеже. И о вопросе, который Леван задал в ответ: «С сапогом адепта Кровавой Луны на горле?»

Могла ли она извлечь что-то важное из этого разговора?

Нечто, что указывало бы на причину всего происходящего?

Как Сафф и сказала Левану, она не верила, что кто-то рождается сразу жестоким, жадным или с жаждой убивать. Что кто-то хочет власти ради власти, богатства ради богатства. Хотя она и понимала, что некоторым людям так катастрофически не хватало этого в детстве, что они тратили всю оставшуюся жизнь на то, чтобы восстановить баланс.

Однако Аспар считала, что у Кровавой Луны есть особые причины так стремиться к могуществу.

Голова короля Квинтана на ступенях дворца. Прямо как рисовали в таблоидах.

Могла ли Кровавая Луна положить глаз на Корону?