ГЛАВА 20. КУПАЛЬНИ ЭСМОЛДАНА

Остаток дня они провели, таская по докам изуродованное тело Касана. Потом отправили его в крематорий, чтобы избавиться от любых свидетельств произошедшего, и это, безусловно, было абсолютно нормальным и ничуть не унизительным способом провести послеполуденное время.

Саффрон поплотнее завернулась в мантию, пока они с Леваном шли каждый в свою комнату. Ткань воняла дымом, пеплом и пожираемыми пламенем человеческими останками. В ушах Сафф все еще звучал влажный звук, с которым разрывались сухожилия Касана, а под пальцами чувствовалось отвратительное хлюпанье глазницы. Ей хотелось снова принять ванну, смыть облепившую с ног до головы вину, хотя она откуда-то знала, что это не поможет.

Саффрон теперь была грязной. И останется такой навечно.

Они подошли к комнате Левана, и тот уже взялся за ручку, как вдруг Сафф вспомнила, что хотела сделать.

Она тяжело сглотнула и позволила капельке чувств просочиться в голос.

— Не знаю, как ты целыми днями этим занимаешься. Пытками, убийства. Наверное, ты пугающе хорошо владеешь эмоциями.

— Я не занимаюсь этим целыми днями, — сухо сказал он. — И на данный момент мои эмоции скорее превратились в рубцовую ткань.

— Я просто не понимаю, зачем все это нужно. — Ей хотелось схватить его за воротник и вытрясти ответы, но этот разговор требовал более мягкого подхода. — Все это насилие, смерти, наркотики. Ужасы, которые вы навлекаете на невинных людей. У вас больше асценов, чем когда-то может понадобиться. Вы можете сейчас же уйти на покой и больше никогда ни в чем не нуждаться.

Безразличная улыбка.

— Разве Серебряные Мантии не считают, что некоторые люди рождаются уже злыми?

— Некоторые считают. Но я — нет. Должна быть причина. Знаковое событие, перевернувшее взгляды человека на мир. Никто не рождается плохим. Разве ты не понял этого, читая «Потерянного дракона»?

Четко просчитанное упоминание их общих интересов. Долото, которое должно было пробить трещину в его броне.

— Ты читала…?

Его глаза едва заметно вспыхнули, и на секунду можно было позабыть о том, что это тот самый человек, который несколько раз отсекал и возвращал на место чью-то руку. Он был просто робким мальчишкой, которому нравилась книжка.

— Я ею жила и дышала, — Саффрон подавила горько-сладкиие воспоминания о том, как она лежала, свернувшись, на лоскутном одеяле в комнате дяди Мала, положив голову на его широкую грудь, пока он читал ей сказки перед сном. После того, как книги помогли ей прервать молчание, ему захотелось тоже их прочитать.

Леван выглядел так, будто хотел задать ей еще тысячу разных вопросов, но вдруг вспомнил, кем являлся и где находился. Снова начав говорить, он специально сделал голос пониже, будто стараясь напомнить себе, что был уже взрослым мужчиной.

— «Потерянный дракон» — это просто книжка. И если ты хочешь выжить здесь, тебе стоит забыть свои детские представления о добре и зле.

— «Не существует добра и зла, есть лишь зло и еще большее зло. И тебе все еще предстоит выбрать сторону», — процитировала она злодея из книги и закатила глаза. — Ясно.

Леван скользил взглядом по ее лицу в напряженной тишине. От такого внимания, от того, что он изучал ее, как древний язык, хотя обычно старался не смотреть, по шее Саффрон пополз жар.

— Знаешь, чего я не понимаю? — спросил Леван, и то, как его глаза сощурились от любопытства, заставило Сафф задрожать. — Был момент в кабинете, перед тем как тебя заклеймили, когда ты могла убить отца. Мне на секунду показалось, что я совершил ошибку, когда привел тебя туда, что ты все это подстроила, чтобы до него добраться.

Саффрон пожала плечами.

— Мои силы были на нуле и меня невероятно превосходили числом. Убить его означало погибнуть самой, а мне пока умирать не хочется.

— Но будь я на твоем месте… Мы убили твоих родителей.

— Можешь не напоминать. — Саффрон постучала двумя пальцами по клейму на груди, как до этого сделал Леван. — Я упустила свой шанс отомстить, правда?

Он смахнул с лица прядь черных волос, и на нем промелькнуло нечто странное. Это было… подозрение? Осознание? Будто Леван только сейчас понял, насколько странным для нее было здесь находиться, сотрудничать, торговаться, не имея при этом скрытого мотива.

— Ты все еще оплакиваешь их? — с искренним любопытством спросил он. — Родителей.

Саффрон поразилась тому, как быстро сработало долото «Потерянного дракона». Но в то же время, она всегда хорошо считывала людей. Находила их слабые места, куда можно было давить ради своих интересов.

Однако вопрос все равно оставил в ее животе бесконечную, давящую пустоту. Горе не было в списке того, что ей хотелось бы обсуждать с теми самыми людьми, что стали его причиной, но вместе с тем, это казалось важным кирпичиком в фундаменте ее отношений с сыном главаря. Подъемный мост был опущен, чай разлит по чашкам.

— Чувство такое, будто у меня камень в груди, — призналась Сафф. — Я повсюду таскаю его за собой, и делаю это по своей воле, потому что кроме него от них ничего не осталось. Этот камень — доказательство того, что они существовали и оставили после себя след, который отпечатался во мне. Пока я жива и оплакиваю их, они тоже каким-то образом живы. И еще есть… не знаю, что. Облегчение? Облегчение от того, что я знаю, что худшее уже случилось. Что никакая другая потеря уже не будет настолько огромной и тяжелой.

Леван медленно, задумчиво кивнул, и Саффрон могла поклясться, что на его лице промелькнуло нечто похожее на понимание. А потом, довольно резко, тот словно опомнился, и ему вдруг стало некомфортно.

Он оттолкнулся от стены и открыл дверь в свою комнату.

— Спокойной ночи.

— Леван, подожди, — Саффрон тяжело сглотнула. — Я хочу выйти наружу. Некоторое время побыть наедине с окружающим миром. Можно?

Леван пожал плечами.

— Ты не пленница. — Он указал ей на грудь. — Клеймо поймет, если ты что-то задумаешь.

Его слова заставили Сафф нервничать часами.

Она отправилась на задание, абсолютно веря, что, помимо самого ожога, клеймо никак на нее не повлияет. Что магия, абсолютно любая, на нее не действует, и, несмотря на то что во время работы под прикрытием могут произойти ужасные вещи, Саффрон по-прежнему сможет действовать вне ограничений проклятия, выжженого на ее теле. Что на самом деле она не будет к нему привязана.

Но теперь, когда пришло время по-настоящему предать Кровавую Луну, Сафф начала сомневаться.

Вера членов клана в клеймо была нерушима. А это были умные маги — Леван, с его способностями к трансмутации и древним языкам, и Лириан, с его пугающим всеведением и невероятной памятью. Скорее всего, таким как они нужны были доказательства, чтобы поверить во что-то всем сердцем. На самом деле, Саффрон никогда не встречала мага, подобного себе, и не могла найти никакой информации об устойчивости к магии даже в огромной библиотеке Академии. Ее особенность была редкой, возможно, уникальной, и Кровавая Луна вряд ли готовилась к подобному.

Но то, с какой легкостью они выдавали свои секреты всего спустя пару дней после того, как она к ним присоединилась…

Существовали ли виды магии, способные преодолеть ее невосприимчивость?

От которых никто — даже она — не мог скрыться?

Когда Сафф покидала штаб-квартиру клана через зачарованные туннели, ее сердце колотилось где-то в горле, как боколанский боевой барабан. Инструмент из номарейской столицы был настолько силен, что его удары посылали волну чистого адреналина в сердца слушателей, заставляя их надеть доспехи и отправиться прямиком на поле боя. Так Сафф себя и чувствовала. Будто само биение сердца подталкивало ее к чему-то отчаянному и безрассудному.

Она наполовину ожидала, что любой из ее шагов окажется последним.

В какой момент клеймо активируется? Чувствовало ли оно, что Саффрон собиралась сделать? Могло ли читать ее мысли? Или лишь само действие могло стать причиной гибели? Остановится ли ее сердце в тот самый момент, когда она решит рассказать Аспар о том, что узнала?

Всю дорогу в купальни Эсмолдана Сафф провела в напряжении. И с чувством, будто за ней следят.

Был ранний вечер, и улицы поблескивали тем приглушенным золотым светом, который заставлял художников устремиться к мольбертам. Плотные ряды зданий из кремового камня купались в медовых отсветах, изогнутые улочки были полны фонтанов и зеленых ставен. То тут, то там вдруг вспыхивали обелиски или фиолетовые купола храмов, видневшихся с концов каждого переулка. Заворачивая за угол, Саффрон каждый раз оглядывалась, но не видела других алых мантий или подозрительных фигур, скрывавшихся в тени.

Город был полон какого-то странного гула, непонятного пения, хотя, возможно, Сафф оно просто мерещилось. Возле здания Гильдии Торговцев стояли представители делегации Дайджини в длинных вышитых нарядах, и разговаривали на языке, напоминавшем шум волн.

— Oga dracaki ka sutinai. Inu Jakin-ori te-rukai.

— Dika-ki fayu inu wogu?

— Nik sashin i dracaki-mai.

Из всего это Саффрон знала только слово dracaki.

Дракон.

По улице Сомнений шла похоронная процессия из облаченных в синее людей. Может, они хоронили убитых Белокрылых? Казалось, солнце задержалось над горизонтом на пару мгновений дольше, чем нужно. А потом вдруг тьма упала на город, будто занавес, и высоко в небе рассыпались яркие звезды. Время в Асценфолле часто текло небрежно, непредсказуемо, будто маги, которые восстанавливали его после Эпохи Ужаса, так и не смогли до конца избавиться от некоторых причуд.

Проходя мимо «Книг Торквила», магазина под четырехскатной крышей на улице Сентри, Саффрон заметила в окнах рекламные плакаты Вэлльского фестиваля искусств. В списке приглашенных значились иллюстратор популярной серии про луноволков, актеры из постановки по знаменитой новелле «Призрачные штучки» и автор эпической саги по «Обещанным войнам». Планировались конкурсы на лучший костюм и лучшую художественную работу от фаната, а вечером в «Уставшем Святом» как обычно собирались проводить викторину.

У Саффрон сжалось сердце от предвкушения, когда она прочитала, что Эрлинг Тэндолл, пожилой автор «Потерянного дракона», будет подписывать свои книги. Возможно, в другой жизни Леван ходил бы на такие фестивали и стоял в очереди на встречу со своим кумиром, держа под мышкой потрепанный томик. Может, сама Сафф тоже была бы там.

Купальни Эсмолдана располагались в здании с колоннами, снаружи которого стояло множество статуй исторических персонажей в обнаженном виде. Парлина Великого по традиции изобразили с внушительным достоинством, а Муриас Достойный, который создал самые первые защитные чары вокруг Атерина, похотливо и без малейшего стеснения выставлял напоказ член впечатляющего размера.

Саффрон оплатила посещение купален на стойке администратора, заметив, что имя ее капитана уже значилось в бланке записи. Она вошла в раздевалку, в которой располагался богато украшенный фонтан, окруженный небольшими деревянными галереями, в которых посетители могли насладиться крепким кофе или травяным чаем после того, как заканчивали с омовением. В комнате было всего несколько магов, и стоило им увидеть багровую мантию на Сафф, как они быстро покончили со своими напитками и ушли прочь.

Саффрон сняла ее с себя, как и остальную одежду, повесила вещи на золотой крючок. Она вот-вот должна была увидеть своего капитана полностью голой, и та ее тоже, что само по себе было похоже на оживший ночной кошмар, и Сафф даже не рассчитывала когда-нибудь эмоционально восстановиться после такого. И все же, больше всего раздражало не то, что Аспар рассмотрит ее круглую грудь или другие интимные места, а тот факт, что клеймо теперь больше ничто не скрывало. Оно было покрыто отвратительной темной коркой, будто из смеси крови и расплавленного воска. Саффрон радовалась, что остальные посетители ушли, как только увидели ее мантию. Так никто хотя бы не пялился на эту уродливую рану, истязавшую душу.

Сводчатый потолок главной купальни был выложен сине-золотой мозайкой. Стены покрывали деревянные полки, на которых располагалось множество растений — папоротников и плющей, пальм и монстер, и даже редких цветов с листьями в виде звезд, которые, как считалось, любил Атеррари — святой покровитель земли. Тут и там виднелись золотые свечи, заколдованные так, что не могли ни обжечь, ни спалить растения. В зале располагался один большой бассейн и несколько небольших купелей, укрытых в нефах. В одном из таких альковов Саффрон и обнаружила своего капитана.

Аспар была обнаженной и неподвижной. Тусклый свет отбрасывал блики на выступающие кости ее черепа.

— Добрый вечер, — сказала Сафф, откладывая палочку на край купели и погружаясь в небольшой бассейн с горячей водой рядом с Аспар. Она предпочла другую ванну, потому что, во-первых, иначе ей пришлось бы лежать абсолютно голой прямо рядом с ее старшим офицером, а во-вторых, если бы кто-то еще, преследуя ее, вошел в помещение, у Саффрон был бы правдоподобный вариант все отрицать.

Услышав ее голос, Аспар не обернулась, чтобы посмотреть, а лишь произнесла:

— Вы живы. И с клеймом.

— Я жива. И с клеймом.

В этот раз Сафф была готова к тому, что ароматная вода в ванне вызовет сильную боль, но лишь втянула воздух сквозь зубы вместо того, чтобы закричать. Стоило ей привыкнуть к жару, как магическая сила в ней завибрировала, восстанавливаясь, и Саффрон подавила желание вздохнуть от этого. Конечно, Аспар тоже проживала невероятное ощущение того, как удовольствие превращается в магию, но никогда бы не позволила себе показать этого. Капитан была настолько сдержанной, что даже Леван на ее фоне походил на восторженного задиру.

— Твоя сила полна? — спросила Аспар, словно прочитала мысли Саффрон.

— Вполне. И удовольствием, и болью.

— Создай вокруг нас энергетический щит.

Саффрон взяла палочку с края купели и обвела ей круг сквозь висящий в воздухе пар.

— Ans clyptus.

Сияющая золотистая пленка магии окутала их обнаженные тела.

Аспар тоже подняла палочку и пробормотала, коснувшись ею щита:

— Et aquies.

Заклинание тишины. Сила вырвалась из палочки Аспар и легла поверх щита, источая чистейшую магию.

— Умно, — признала Саффрон. Хотя заклинание тишины и не подействовало бы на Сафф напрямую, оно приглушало все звуки вокруг, как одеяло. Другие маги по-прежнему могли слышать их разговор, но им пришлось бы прислушиваться, чтобы разобрать конкретные слова.

— У тебя есть информация? — резко спросила Аспар.

Сразу к делу. Сафф почувствовала укол раздражения от того, что капитан не поинтересовалась тем, как она. Может, их время в купальнях было ограничено, но учитывая все, что Саффрон пришлось пережить… это вызывало недовольство.

И тем не менее, у нее была информация для Аспар, причем довольно много. Сафф решила пока не рассказывать про таинственные поиски Налезин Зарес и не упоминать, что впутала в это Ниссу. Она надеялась, что если та вовремя найдет сведения, то дело удастся провернуть так, чтобы ее репутация не пострадала.

Саффрон сделала глубокий вдох, позволяя густому пару наполнить легкие, возможно, в последний раз. Сердце колотилось, и она не решалась заговорить.

Ждала ли ее гибель от темной магии клейма?

Какая проверка для ее храбрости, ее решимости. Существовало не так много ситуаций, в которых она была бы готова рисковать собственной шкурой, но это была одна из них.

— Кровавая Луна использует локслюр, чтобы завлекать посетителей в свои игорные дома, — начала Сафф, но тут же умолкла, ожидая укола боли в сердце, кома в горле, который мешал бы дышать.

Ничего такого.

Каждая мышца в теле расслабилась от облегчения. Стоило Сафф выдохнуть, как энергетический щит задрожал, и она тут же собралась обратно.

И тогда торопливо и так тихо, что ее голос превратился в приглушенное эхо, Саффрон рассказала Аспар все, что на тот момент знала об операции. Когда Сафф упомянула, что Леван происходит от династии Резаран, у капитана чуть пена изо рта не пошла, ведь это было доказательством четвертого пророчества, созданного Эмалином. Для такой преданной последовательницы Авгуреста, как Аспар, это было все равно что найти Святой Грааль. Саффрон пришлось скорее увести разговор дальше, к поставкам локслюра и его ужасающем влиянии на город.

— Этого же достаточно, чтобы их засудить, правда? — закончила Сафф, задыхаясь. От жары в купальне и усилий, требуемых для удержания щита, с ее лба стекал пот. Перевозка запрещенных веществ в больших размерах — это же классика организованной преступности. Раз они добавляют локс в коктейли, то он должен храниться на их территории. Вы можете устроить рейд.

— Нет, без ордера на обыск не можем. И мы не можем требовать ордер без…

— Доказательств.

Всегда, всегда им приходилось мириться с необходимостью иметь улики.

— А ваши слова сами по себе за доказательство не считаются. Не в глазах Великого Арбитра.

Продажного Великого Арбитра. Чтобы Дематус даже один раз выступила против Кровавой Луны, улики должны быть такими безупречными и убедительными, чтобы ее карьера рухнула, если бы она не выдала ордер.

Аспар пошевелилась в своей купели.

— Выясните, когда прибудет следующая поставка локслюра. Мы можем в это время присутствовать в доках, потому что это общественное место. Если получится перехватить большую партию, этого будет достаточно, чтобы получить ордер на обыск.

Капитан поднялась с выложенного плиткой сидения, расположенного в ванне. С ее бледного, дряблого тела стекала вода. Обвисшая кожа со следами растяжек покрывала живот, а полосатые от растяжения груди опускались почти до самого пупка. Саффрон отстраненно задумалась о том, были ли у нее дети. Образ Аспар никак не вязался с ролью матери, но парадокс был в том, что именно в этой властной женщине Сафф видела единственное подобие материнской фигуры, которую знала.

Завернувшись в белое хлопковое полотенце, капитан наградила Саффрон взглядом, который мог бы считаться одобрительным, исходи он от кого-то другого.

— Хорошая работа, Киллоран. Но нам нужно больше.