ГЛАВА 18. КРОВЬ РЕЗАРАНОВ

Следующую пару дней Саффрон провела, зарывшись в простыни своей кровати с пологом, то засыпая, то просыпаясь. Сон не давал ей отдохнуть, а будто держал в тюрьме или в заложниках. Ей казалось, словно ее разум находится на самом дне озера, чья поверхность поблескивает вне досягаемости для его бестелесной сущности. Сафф чувствовала себя так, будто умерла и переродилась в водоросль — сущность, которая живет, дышит и даже разговаривает, но при этом не имеет влияния ни на одно из по-настоящему важных дел.

Когда она ненадолго просыпалась и поднимала голову над подушкой, комната вокруг вращалась и извивалась. Из-за клейма Сафф чувствовала себя ослабленной и больной. Будто не собой.

Леван и Рассо появлялись несколько раз в день, точно в определенное время, и приносили еду. Саффрон не знала, почему сын главаря предпочитал сам доставлять ей пищу, а не возложил эту обязанность на слугу, но думала, что он делал это, чтобы запугивать ее и контролировать. Не важно. Ей едва хватало сил на то, чтобы заметить его появление, не говоря уже о том, чтобы осмысленно с ним взаимодействовать.

Впрочем, на третий день, ровно в восемь часов утра, Леван принес ей завтрак и заявил, что набрал ей ванну. Объяснил он это тем, что она воняла, как задница скунса. Сафф стоило нечеловеческих усилий послушно поплестись вслед за ним по коридору к отдельной ванной комнате.

Воздух там казался мутным от пара. Сама ванна, содержимое которой пахло маслом шиповника, стояла на выложенной узорами бирюзовой плитке. Все детали вокруг были сделаны из чистого золота: краны, решетки, и даже небольшой крючок на стене, на котором висело, ожидая появления Сафф, свежее хлопковое полотенце. Кроме него в ванной нашелся и новый комплект одежды — черная туника с такими же штанами и чистое нижнее белье.

— Я подожду снаружи, — сказал Леван.

Саффрон закатила глаза.

— Кажется, не похоже, что я могу попытаться сбежать.

— Я все равно подожду, — словно соглашаясь с этим, Рассо лег возле его ног.

Почти зайдя в ванную, Сафф помедлила. Ладонью она коснулась обожженной плоти у себя на груди.

— Как оно будет выглядеть?

Саффрон так и не заставила себя взглянуть на клеймо. Каждый раз, когда она наносила новый слой бальзама, то упрямо смотрела в потолок.

Леван не спросил, что именно она имела в виду. И даже не выглядел удивленным ее вопросом.

— Будет темная, уродливая корочка, — сглотнул он, глядя в сторону. — Потом отпадет.

Ванная комната была тускло освещена вечными свечами, а клубы пара милосердно скрывали клеймо. Сафф сняла с себя одежду и повесила ее на крючок. Но стоило ей опустить ноющее тело в воду, как она будто почувствовала новое прикосновение пламени, словно к ее коже вновь прижали раскаленное клеймо. Боль была такой сильной, что из горла Саффрон вырвался вскрик.

Она будто снова оказалась во власти Лириана Келадона, ее запястья были скованы, плоть горела…

Дверь со стуком распахнулась и среди клубов пара появились очертания фигуры Левана.

— Ты в порядке? — напряженным голосом спросил он.

Сафф поспешила прикрыть интимные места. В животе заворочался стыд, будто ее застали за мастурбацией.

— Нормально.

— Клеймо?

Она кивнула, яростно пытаясь сморгнуть застывшие в глазах слезы.

— Оно жжет.

Святые, как же это место ныло. Саффрон пришлось сосредоточиться на том, чтобы дышать ровно, а не всхлипывать, как побитый волчонок. Леван уже видел ее в самые темные мгновения, сломленной. Ей хотелось сохранить хотя бы подобие гордости.

Но теперь она предстала перед ним обнаженной и страдающей от боли, и он даже не собирался уходить. Наоборот, Леван достал палочку из кармана мантии и коснулся ею поверхности воды.

— Don corzaquiss.

Та зашипела и остыла. Вода не была холодной, просто перестала обжигать и тревожить клеймо. Сафф протяжно выдохнула, невыносимое жжение немного утихло.

— Лучше? — спросил Леван. Слово получилось грубоватым.

— Да, — пробормотала Саффрон. — Спасибо.

Он вышел, коротко кивнув. Она уставилась ему вслед, силясь сопоставить этот неожиданный акт милосердия с тем, как Леван пытал невинного зельевара и убил… ну, совсем не невинных Белокрылых. Но он уродовал других и избавлялся от них без намека на сожаления.

Кажется, ее клеймо было слабым местам сына главаря. Леван выглядел потрясенным, когда она предложила сделать его в переулке и отвернулся, когда все происходило, подарив ей толику приватности и возможность сохранить достоинство. Позже он принес Саффрон бальзам и спросил, все ли в порядке, а теперь… это. Все знаки указывали на то, что его тоже заклеймили, возможно, в раннем возрасте, а может, и против воли. С чего еще ему проявлять такое сочувствие к боли Сафф, когда в остальном Леван относился к ней со столь холодной безжалостностью?

«Я тот, кого многие считают монстром, но и у меня есть принципы».

Аспар приказала ей узнать скрытые мотивы Кровавой Луны, причину, по которой клан так стремился к подобному могуществу и богатству. Если Сафф хотела найти ответы, ей нужно было стать ценным доверенным лицом и для Лириана, и для Левана. Из них двоих Леван был более доступным.

Она ясно представила себе примерный, но определенный план.

Когда Саффрон закончила принимать ванну, Леван и Рассо молча проводили ее обратно в комнату. Волк сердито смотрел на нее, стоя на пороге. Его пугающие белые глаза были одновременно пустыми и бездонными.

— Откуда у тебя луноволк? — спросила Сафф и уселась на кровать, скрестив ноги. — Я думала, их могли приручить лишь ткачи времени, а с тех пор как тех истребили, волки одичали.

Леван замер, держа руку на ручке двери.

— А ты много знаешь об истории луноволков.

— Моя прежняя командующая была из Авгуреста.

Он напрягся, как стрела, заложенная в лук, оттянутая назад и подрагивающая, чтобы не сорваться.

— У меня есть луноволк, потому что во мне течет кровь династии Резаран.

Кровь ударила Саффрон в голову.

— Это невозможно, — выдохнула она. — Всю династию истребили несколько сотен лет назад.

Леван мрачно покачал головой.

— Не всю. Был еще мальчик-бастард, о котором никто не знал.

От такого признания Сафф отшатнулась.

Когда-то его предки сидели на троне Вэллина.

Пятьдесят лет правления дома Резаран, Эпоха Ужаса, почти уничтожили мир. Представители династии настолько часто и бездумно переписывали ход времени, что сама ткань мироздания истончилась. Беспечные изменения и перекручивания прошлого создали такие помехи, что для их сглаживания потребовалось невероятное количество асценита. Целые дни и недели пропали из реальности целиком, прохудившись и распавшись на куски, в то время как другие отрывки времени повторялись безумными циклами. В разломах между тогда и сейчас пропадали маги, и больше их никто никогда не видел.

Как и предсказывали последователи Авгуреста.

Драконы, старейшие союзники ткачей времени, возмутились таким беспечным изменениям хода событий и покинули династию Резаран. Они улетели на северо-восток Нирота, к покрытыми льдам горным вершинам. Династия Велирон, гордые последователи Авгуреста, воспользовались ослаблением дома Резаран и захватили трон, казнив больше сотни ткачей времени прямо на ступенях дворца.

Династию Резаран истребили полностью — или все так думали.

Не то чтобы кто-то об этом сожалел.

И теперь перед Сафф стоял маг, в чьих венах текла их кровь.

Четвертое пророчество, созданное Авгуром Эмалином, гласило, что Авгурест победит, но нескольким ткачам времени удастся ускользнуть, и поэтому последователям придется оставаться настороже веками после первого завоевания. Ждать нового прихода ткачей и истребить их до последнего.

Сафф было сложно осознать происходящее. Перспектива того, что глава преступного мира сможет менять ход времени, была слишком абсурдна для восприятия.

— Так Кровавая Луна — клан ткачей времени? — выдавила Сафф сквозь пересохшее горло.

Леван покачал головой.

— У моей матери было подобие их способностей, но она могла лишь на пару минут повернуть время вспять, и даже это истощало ее на долгие недели. Рассо принадлежал ей. После ее смерти он остался со мной, хотя я и близко не ткач. Не то, чтобы я не пытался им стать. Мой отец был одержим идеей освоить утраченное искусство, хотя кровь Резаранов у меня от матери. Он все еще пользуется ее палочкой ткача в призрачной надежде, что дремлющая сила наконец пробудится.

У Сафф отвисла челюсть. Матерью Левана была печально известная Лоресса Келадон. Благодаря ее кровожадным амбициям и жестокой гениальности Кровавая Луна превратилась из уличной банды в самую опасную группировку в истории Вэллина. Когда она умерла, ее место занял муж, Лириан.

Лоресса Резаран.

— Почему ты мне об этом рассказал? — спросила Саффрон, не в силах вдохнуть. — Никто не знает, что в тебе течет кровь Резаранов. Я так и вижу, как последователи Авгуреста со всего мира охотятся за тобой.

Леван сжал челюсть.

— Потому что я не вижу смысла скрывать это. Если они хотят поймать меня — пусть приходят. Я никого не боюсь. А что до того, почему я так легко поделился этим с тобой… — он коснулся двумя пальцами места над сердцем. — Ты никому не сможешь рассказать.

«О, еще как смогу».

Аспар захлебнется слюной, когда узнает, что верхушка Кровавой Луны — наследники дома Резаран. Как последователь Авгуреста, она поддерживала истребление ткачей времени. Такие новости не только укрепили бы ее желание расправиться с кланом, но и подтвердили бы истинность четвертого пророчества, которому она посвятила свою жизнь.

В каком же восторге будет Аспар, когда раз и навсегда расправится с последней династией ткачей. Она не только станет комиссаром, но и исполнит собственный религиозный долг.

А насчет того, что Леван никого не боится…

Что ж. Та, кто оборвет его жизнь, сидела прямо перед ним. Он ошибался, когда не страшился ее, и такая самоуверенность и приведет его к кончине.

— Ешь свой завтрак. — Леван указал на тарелку с миндальными булочками и кружку с какао, которые стояли на прикроватном столике Сафф. — Я понимаю, что убивать в первый раз тяжело, и что клеймо ужасно болит, но ты достаточно здесь пролежала. Пришло время доказать свою пользу.

— Я думала, что мою пользу доказывают поиски Налезин Зарес.

— Тебе придется снова и снова доказывать свою верность. Это как поливать растение. Ты не можешь сделать это лишь раз и ждать, что оно будет расти вечно.

— Так и знала, что ты своего рода поэт.

Почему-то колкость попала точно в цель. На лице Левана мелькнуло что-то детское, и лишь тогда Сафф заметила у него подмышкой книгу в черном кожаном переплете. Он неловко спрятал ее под мантию, но не раньше, чем Саффрон успела заметить название, вытисненное золотом на обложке: «Удивительные приключения потерянного дракона».

И тут же она будто перенеслась на пятнадцать лет назад.

Сафф стояла перед портновским зеркалом в ателье дядей и приказывала себе начать говорить. С момента гибели родителей прошло больше пяти лет, и горе больше не ощущалось, как резкий удар. Теперь внутри нее будто разверзлась бездонная пропасть, чья пустота давила на жизненно важные органы.

Саффрон все еще не могла вымолвить ни слова, а это означало, что она была не в силах призвать даже искру магии.

Ее дядей предупредили, что если Сафф вскоре не начнет колдовать, то ее отправят в школу для ладдеров на окраине города. Племяннице лучших портных в Вэллине даже не позволят надеть мантию. В этом была какая-то особенно тонкая ирония.

«Скажи что-нибудь», — умоляла она себя, глядя в зеркало на охапку серебристых волос. Ее школьная мантия была сшита из роскошного, плотного светло-голубого шелка, и Саффрон не могла позволить себе ее лишиться.

«Скажи что-нибудь».

Она даже не помнила звук собственного голоса. Его истинное звучание затерялось где-то на пыльном чердаке ее памяти.

Глядя на ее страдания, дядя Мал достал что-то из верхнего ящика стола.

— Я вчера кое-что купил тебе, когда был в «Книгах Торквила». «Удивительные приключения потерянного дракона». Это первая книга, но есть еще пять, и шестая выйдет весной.

К весне Саффрон так и не начала разговаривать, но проглотила все шесть томов «Потерянного дракона». Шестая книга закончилась на ужасном клиффхенгере, а до выхода следующей нужно было ждать еще целый год, и Сафф умирала от желания с кем-то ее обсудить. Она ворвалась в гостиную, где ее дяди играли в шахматы, выбросила руку с книгой вперед так, будто держала палочку и выпалила:

— Драконы же просто охеренные!

Слова прозвучали хрипло, резко, болезненно.

Освобождающе.

На мгновение повисла пораженная тишина. Дядя Мэрин с силой сжимал в пальцах шахматную фигуру слона. Стоит отдать им должное — ее дяди не принялись вопить от радости или удивления и вообще никак не заострили внимания на произошедшем. Будто Сафф не молчала последние шесть лет.

— Не выражайся, Саффрон, — укорил ее дядя Мэрин, посмотрев сквозь монокль, прежде чем снова вернуться к игре.

А теперь, в особняке Кровавой Луны, ее второй раз за короткое время будто громом поразило.

Сын главаря был фанатом «Потерянного дракона».

Это открытие несло в себе массу возможностей. Саффрон могла использовать их общие интересы в свою пользу, наладить контакт с Леваном так мягко, что он поверит в ее искренние намерения. Он уже рассказал ей о своем происхождении. Как далеко она сможет зайти?

Но еще до того, как Сафф успела спросить об их общей любимой книге, Леван пробормотал:

— Подожду тебя снаружи.

Саффрон шла за Леваном и Рассо по охраняемым туннелям, украдкой разглядывая рисунки на тускло освещенных стенах. Хоть они и походили на грубую наскальную живопись, а все же рассказывали свою историю. Холмы Божеств в Кудано были сплошь покрыты подобными изображениями.

Последовательность рисунков была такая:

Человечек идет через лес.

Несколько шагов спустя его убивает своими рогами взбешенный ножебык.

Бык убегает.

Второй человечек горестно оплакивает труп первого.

Из складок мантии он достает крошечные песочные часы, похожие на те, что теперь стояли на столе Лириана Келадона.

Переворачивает часы, и песок начинает стекать вниз.

Дальше идет единственное слово: tempavicissan.

Первый человечек понимается.

Бык бежит в обратном направлении.

Подходит человечек с песочными часами, берет первого за руку и уводит в другую сторону.

До Саффрон дошло, что это было примитивное изложение манипуляций со временем.

Или ереси, как сказали бы в Авгуресте. Но после того, как Леван рассказал Сафф о своей матери, все стало куда понятнее.

— Что ты знаешь про локслюр? — спросил Леван, заставляя Саффрон оторваться от разглядывания рисунков.

— Локслюр? — слово было незнакомым, хотя ей казалось, что так быть не должно, что ее непонимание — признание собственной ошибки.

— Хочешь сказать, что у Серебряных Мантий нет для него толстенной папки с уликами?

— Или я о ней просто не знаю. У меня был невысокий уровень допуска. В Ордене так боятся эликсира правды, что засекречивают практически все, и что патруль, что кадеты работают на улицах практически вслепую.

— Интересно. — Леван наморщил губы, и шрам на нижней изогнулся возле старой раны.

— А что? — спросила Сафф, чувствуя, как вспыхивают инстинкты детектива. — Чего еще за локслюр?

— Локслюр это… вещество. Его производят из редкого сорта ночного мака, который растет только на северо-востоке Лаудона. Именно им окрашиваю сауэры с черной вишней, — тяжелая тишина. — И он вызывает мгновенное привыкание.

Ох.

Произошедшее с Саффрон в игорном доме вдруг стало до отвращения понятным. То, как напиток стер ее страх, как она тут же заказала вторую порцию. Густое, почти эротическое удовольствие, которое она почувствовала. Приступ эйфории, с которым Сафф играла в рулетку. Боль в мышцах и ужасная слабость, которые пришли сразу, как закончился эффект. Расслабленные лица и пустые глаза игроков, что она увидела, когда вернулась за Тенеей.

Саффрон была права: это было не зелье, которое на нее бы не подействовало, но и не просто выпивка. Это был наркотик. А он влиял на нее точно так же, как на кого угодно.

В нем была настоящая причина того, как отвратительно она чувствовала себя в последние дни? У нее была лихорадка и головокружение, а разум походил на водоросли не из-за клейма, а потому что из организма выходил локслюр?

Святые. Неудивительно, что жители Атерина не могли держаться от казино подальше. Несмотря на насилие, смерти, растущие долги, несмотря на изуродованные тела, сброшенные с крыши, несмотря на обнаженных танцоров в стеклянных банках… Локслюр был слишком сильным, чтобы ему сопротивляться.

— Почему ты говоришь мне об этом? — с дико колотящимся сердцем спросила Саффрон.

Это было… значительно.

— Если ты не будешь понимать, как все работает, то вряд ли окажешься нам полезной.

— И как же?

— Наш поставщик из Лаудона переправляет локс по Неспящему морю в порт Оуран. За последние годы мы потеряли несколько кораблей из-за пиратов. Когда поставки оказываются в безопасных водах Вэллина, наш курьер провозит груз на лодках по реке Корвен, на восток, к Королевской Пристани. Мы шантажируем нескольких офицеров таможни, чтобы они не обыскивали наши суда. Но из последней поставки пропал ящик, так что сейчас мы идем допрашивать рабочих из доков, которые работали с нашим грузом.

У Сафф застыла кровь в жилах. Ей прямо на тарелочке отдавали потенциального свидетеля. Великому Арбитру ни за что не удалось бы прикрыть нечто настолько масштабное. Ей бы пришлось предъявить обвинения. Аспар сделали бы комиссаром, а Сафф бы официально восстановили в рядах Серебряных Мантий. да еще и наградили, приколов на грудь Крест Квинтари.

Однако в том, как легко Леван поделился подобной информацией, как и своим происхождением от династии Резаран, было нечто тревожное. Он и правда слепо верил в силу клейма. Он и правда слепо верил, что Саффрон не сможет рассказать о том, что узнала и избежать мгновенной, мучительной смерти. А ведь Леван был умным, суровым и циничным магом. Если он так полагался на клеймо, на то были свои причины.

Что если он был прав?

Что если даже ее способности не смогут противостоять настолько темной силе?

Что если она и впрямь заперта в Кровавой Луне?