ГЛАВА 16. УЛИЦА СОМНЕНИЙ

Когда Саффрон вышла из «Уставшего Святого», Атерин погрузился в атмосферу свободы и веселья.

Дома удовольствий наполнились экстазом, из каждой таверны доносились взрывы смеха. Лениво растянувшись, вельвины лежали на фиолетовых навесах, в воздухе витали ароматы ачуллаха и горького шоколада. Маги собирались в небольшие группы. Некоторые разговаривали торопливым шепотом, а другие громко спорили о религии, монархии и том, какой сорт белокорня дает больше больше кайфа, если втирать его в десны. Яркие вспышки заклинаний, будто фейерверки, разгорались во всех концах улицы. Постукивали ставни, позвякивали засовы, и все вокруг потрескивало от любопытства и ожидания, с которым Саффрон успела хорошо познакомиться за годы работы в патруле.

Напряженный гул приближающейся беды пульсировал на улицах, как кровь в венах. Таким был каждый лавинг — день, когда можно было растратить остатки накопленной магии после долгой трудовой недели. Существовало древнее, не то чтобы истинное поверье, что сила, остававшаяся в человеке слишком долго, может начать гнить и превратиться в яд. Поэтому по традиции нужно было подчищать запасы, творя ненужные, но значительные заклинания до тех пор, пока силы не иссякнут, растраченные подчистую. Последний день недели, плентинг, был куда спокойнее и посвящался вкусной еде, хорошему вину и долгим занятиям любовью возле горящего камина, чтобы заново наполниться чистой и свежей магией.

Раньше Саффрон любила еженедельные ритуалы лавинга и плентинга, но в Дункарзасе все дни сливались воедино, мало чем отличаясь друг от друга, и теперь происходящее казалось ей нелепым и чужим.

Леван стоял по стойке смирно на другой стороне улицы, прислонившись к витрине магазина перьев и сложив руки в багровых рукавах на массивной груди. Рассо был встревожен и вышагивал туда-сюда по освещенной луной брусчатке без какой-либо на то причины.

Увидев, что Сафф выходит из спрятанной под темно-синим навесом двери, Леван оттолкнулся от стекла и вопросительно поднял бровь.

Саффрон кивнула в ответ.

Они пошли обратно к охраняемому туннелю, Рассо бежал возле ног Левана, высунув язык и часто дыша. Шея Сафф все еще ныла от того, как Леван сжал ее ремнем. Когда они поравнялись, Саффрон расправила плечи, чтобы не дать остаткам унижения вылезти наружу.

— Кто там был из Серебряных Мантий? — сухо и формально спросил Леван.

Сафф смотрела прямо перед собой, не желая ничего рассказывать этому жестокому мудиле, но в ее крови все еще должен был быть эликсир правды. И ей пришлось подчиниться.

— Марриосан, Насзи и Флейн. Флейн ушел почти сразу после того, как появилась я. — Называть их по фамилиям было странно, но так у нее появлялось подобие барьера между ее друзьями и миссией.

— И Марриосан найдет нам Зарес?

— У меня все схвачено. — Ей не хотелось признавать, что Нисса, а не Аурия пообещала ей найти информацию. Папа Марриосан уже был у них на мушке, но семья Ниссы должна оставаться в безопасности как можно дольше. — Мы встречаемся здесь же через неделю.

Они прошли мимо симпатичного молодого мага в фиолетовой мантии целителя, лежавшего на мраморном краю фонтана и довольно громко храпящего. Вода из грубо вытесанной палочки Святого Квиссари струилась прямо ему в лицо, но и это не помогало пробудиться от пьяного сна. В паре футов крался ладдер без мантии, выглядевший так, словно собирался обчистить карманы целителя, но Саффрон пришлось подавить в себе инстинкты детектива. Ей было нельзя вмешиваться, хоть она и по-прежнему чувствовала праведный гнев. Теперь все это было в прошлом.

Леван, казалось, не замечал готовящегося ограбления.

— Что мой отец сказал насчет любовных дел Марриосан? «Она на все пойдет, чтобы спасти мальчишку Флейнов. Возможно, экворанка с пламенным сердцем стала бы куда лучшим вариантом. Хотя, ты ведь сама питаешь определенную слабость к Ниссе Насзи?», — он слегка поморщился. — Я даже спрашивать не буду, правда ли все это. Информация моего отца ложной не бывает.

Сафф не ответила и плотно сжала губы, сделав лицо, натренированное за время игр в простофилю. Она погрузилась в привычное молчание, хотя щеки все-еще покалывало от жара, вызванного недавними ласками Ниссы.

— Тебе следует избавиться от любых остатков привязанности к Насзи. — Шаги Левана ритмично отдавались на брусчатке. Шел он оживленно, и Саффрон слегка запыхалась, пытаясь за ним успеть. — Вы теперь по разные стороны. И если мы прикажем тебе ее устранить, придется это сделать, иначе клеймо убьет тебя на месте. Отсеки все чувства, пока еще можешь.

Эти слова так походили на сказанное Ниссой год назад, что становилось жутко.

— Благодарю тебя за мудрый совет, о великий знаток романтических отношений.

Уж лучше насмехаться над болезненными замечаниями, чем признать их справедливость.

— Расскажи мне про других солдат из когорты, — сказал Леван. — Адуране и Вилларе.

— Гайан Виллар работает под прикрытием в Понс Аэлии, — неохотно ответила Сафф. Усталость давила на нее, как свинцовое одеяло. Клеймо жгло даже сквозь бальзам, и она стиснула зубы, чтобы вытерпеть боль. — Он сильный чародей и отвратительно играет в простофилю. У него красивые волосы и талант проводить допросы. Себран Адуран — выдающийся зельевар, служил в вэлльской пехоте. Грубоватый и скрытный. О его жизни до военной школы мне ничего не известно. Его отправили в Кардубан, охранять асценитовые шахты. — Саффрон неуверенно помолчала, прежде чем продолжить. — Один из них, возможно, повелитель. Думаю, это Гайан — это объяснило бы его умение проводить допросы и то, что он получил самое лучшее назначение, но я не уверена.

Тот факт, что в их когорте был повелитель, сводил ее с ума. Если бы их дороги пересеклись, пока она работает под прикрытием в Кровавой Луне, это вызвало бы серьезные сложности. Если бы Саффрон точно знала, о ком идет речь, держаться подальше было бы куда проще.

Однако, как только она упомянула повелителя, лицо Левана помрачнело, на нем ясно была видна ненависть к Серебряным Мантиям.

— Это я выясню.

У Саффрон тут же сжались легкие от сожаления. Возможно, это был неверный ход. Кровавая Луна не потерпит могущественного повелителя в рядах Ордена.

Что если она только что сделала гибель Гайана неизбежной?

Это был непродуманный поступок. Непростительно непродуманный.

Обычно ее мысли были куда более резкими, быстрыми. Это был отвратительно долгий день, и боль вместе с утомлением портили аналитические способности Сафф. Даже зрение ее подводило.

«Ты далеко не такая умная, какой себе кажешься», — сказал ей Леван менее часа назад, как раз после того, как надел на нее ошейник прямо на улице и уложил на землю, как непокорную узницу. А прямо перед этим она проболталась о том, кто не справился с заданием по пыткам, и он прицепился к этой информации.

«Первое, что тебе следует запомнить: здесь все контролирую я».

Она встретила более чем достойного противника, и ей следовало быть осторожнее.

— Происхождение Насзи, — продолжил Леван, не заметив ее внутреннего смятения. — Ходят слухи, что в ней есть кровь дракона. Это правда?

— Понятия не имею, — искренне ответила Сафф. — Она никогда прямо об этом не говорила.

Они свернули с шумного Бульвара Аролланов на более спокойную улицу Сомнений, где располагались подозрительные магазинчики, очень нравившиеся всяким проходимцам и наемникам. Ряды фонарей поблескивали теплыми оранжевыми огоньками, похожими на пламя в печи. На некоторых древних домах виднелись следы подпалин, оставшихся после того, как драконы сожгли город, воспротивившись Эпохе Ужаса. Обугленные отметины можно было легко удалить простым заклинанием, но владельцы зданий считали, что так остается больше своеобразного шарма.

На единственной сохранившейся в целостности стене был изображен огромный мурал. На нем стоял, подняв палочку в небо, Парлин Великий, а возле его ног полукругом выстроились покорно склонившиеся драконы. Этот исторический персонаж жил около двух тысяч лет назад, но по-прежнему считался самым могущественным магом, когда-либо обитавшим на Асценфолле. Список его заслуг включал избавление от разного и многочисленного зла, создание первой палочки из Вечного вяза и наличие члена совершенно невероятных размеров. На мурале с драконами на его брюках изобразили бугор, выходящий за рамки любой логики.

Вэллин был страной, чей народ превозносил героев. В соседнем Белландри почитали неудачников, воинов, против которых были все обстоятельства, неожиданных победителей и их триумф над неудачами. Вэлльцы же наоборот обожали истории про абсолютных чемпионов, неуязвимых завоевателей, силе и славе, харизме и оригинальности, непревзойденном таланте.

Поэтому Парлин Великий был такой же частью Вэллина, как удовольствие или огневиски, символом народного духа, которым никогда не стал бы ни один флаг. На самом деле, три из семи дней недели были названы в честь его подвигов. Элминг — за вырезание первой палочки. Сординг — за победу над Сорде, его знаменитым врагом. И опарлинг — по имени самого героя.

— Молчание Насзи по этому поводу лишь подкрепляет слухи, — медленно, словно был погружен в раздумья, проговорил Леван.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась Саффрон, впервые посмотрев на него, хотя они и прошли уже несколько сотен ярдов. Яркие отсветы фонарей подчеркивали шрам от пореза на его нижней губе, заставляя тот казаться глубже, чем есть на самом деле.

Возле почти пустой таверны под названием «У Кернасти», известной как место встреч последователей учения Галантри, сидели двое женщин и разговаривали на бойком тарзанийском, сопровождая слова сложным языком жестов, распространенным в Восточных Республиках. На столе между ними лежали карманные часы в перламутровом корпусе, которые тикали с таким пронзительным звуком, что Сафф поморщилась.

— Ну, — сказал Леван, и в его холодном голосе послышались нотки искренней заинтересованности, — согласно тому, что я читал по этому вопросу, драконорожденные не могут говорить о своем происхождении, иначе кровь моментально застынет в их жилах.

Любопытно. Саффрон отчаянно хотелось задать еще больше вопросов, но чем дольше они обсуждали Ниссу, тем опаснее становилась ситуация. Так что вместо этого она сказала очень мудрую и обдуманную фразу:

— Не знала, что угрюмые парни из Кровавой Луны в принципе занимаются чтением.

Леван посмотрел на нее почти разочарованно, и она отругала себя за то, что опять сыграла ему на руку.

«Я знаю, что ты сейчас делаешь. Отпускаешь свои шуточки, чтобы перестать казаться самой себе незначительной».

Как он смог сделать выводы о ней так быстро и верно?

Ее охватило глупое желание выкинуть что-то, что его удивит. Застанет врасплох. Докажет, что она вовсе не предсказуемая и на самом деле не боится его. Но это был неверный порыв, и Саффрон знала, что не должна ему поддаваться. Она пришла собирать улики, а не устраивать детские войны.

— Что еще ты хотел бы узнать? — спокойно спросила Сафф, напустив на себя холодность, будто снова надев недавно снятую мантию. — Размер ноги Марриосан? Любимый цвет Флейна? Сколько порций огневиски может выпить Насзи до того, как ее вырубит?

Леван искоса посмотрел на нее.

— Каким…

Три человека в белых, как луна, мантиях, обрушились на них прямо из воздуха.

Они приземлились точно на Левана, и тот отшатнулся и врезался в Саффрон, чем вышиб из нее дух. Она с глухим звуком ударилась головой о брусчатку.

Все вокруг превратилось месиво оранжевых отсветов фонарей, светлой ткани и полных боли возгласов.

Саффрон потянулась за палочкой, хотя и понятия не имела, что будет с ней делать. Смятение смешалось со страхом, и Сафф не могла сориентироваться.

— Sen ammorten, — почти скучающим голосом провозгласил Леван.

Один из нападавший замертво упал рядом с Саффрон.

Зрение прояснилось, и она вытянула ноги из-под тела Левана, отползая назад по брусчатке, как какой-то жук.

Другая атакующая — женщина с волосами цвета воронова крыла — нависла над Саффрон, сжимая палочку из древесины сосны. Ее губы уже начали складываться в слово «sen».

Еще до того, как Сафф успела создать энергетический щит, Рассо прыгнул женщине на грудь и зубами вырвал голосовые связки из ее шеи. И волк, и нападавшая скатились в канаву.

Саффрон в ужасе смотрела на труп с разодранным горлом, пытаясь осознать произошедшее.

В белые мантии обычно одевались кадеты Сильверклоук, но никого из них Сафф не знала.

Может, это новая когорта? Если только…

Леван оседлал третьего нападавшего, который в суматохе потерял палочку. Это был бледный маг с рыжими волосами, чье лицо от лба до подбородка рассекал фиолетовый шрам, проходящий прямо через пустую глазницу.

— Ты убил моих дядей, ублюдок! — выплюнул рыжеволосый юноша.

— Они пытались нас ограбить, — тихо и холодно ответил Леван. — Ничего личного.

— Это всегда личное. — Уцелевший глаз нападавшего вспыхнул от ненависти, и этот блеск был полон мрачного удовлетворения, пусть и перед лицом неминуемой смерти. — Ты это знаешь лучше всех.

Леван с такой силой сжал палочку, что вены у него на руках набухли и потемнели от ярости.

— Sen ammorten.

Смертельное заклинание ударило нападавшего в грудь, и тело мага со шрамом бессильно расслабилось на земле.

Леван слез с него, расправил багровую мантию и продолжил шагать по улице Сомнений так, будто ничего не произошло. Рядом с ним бежал Рассо, чей серебристый мех вокруг челюстей покрылся пятнами крови. Волк радостно вилял хвостом, будто был рад, что смог как следует перекусить и размять лапы.

Бросив последний взгляд на закутанные в белое трупы, Саффрон поспешила догнать Левана. Сердце у нее отчаянно колотилось.

— Что это только что было? — спросила она, оглядывая его с силой сжатую челюсть и дерзко развернутые плечи. Кулак, в котором все еще была зажата палочка.

Леван с отвращением зарычал.

— Сегодня ранним вечером Белокрылые попытались напасть на игорный дом.

Ну конечно. Тела, которые сбросили с крыши.

Тех людей не просто убили. Их изуродовали до неузнаваемости.

— С тех пор, как я патрулировала улицы, они успели поменять мантии, — пробормотала Саффрон, сглатывая наполнившую рот едкую слюну. — Видимо, дела у них пошли в гору.

В последний раз завернув за угол, они оказались на Площади Клювов и направились к заброшенному зданию аптеки Замоллана, которая раньше специализировалась на снадобьях из драконьей чешуи. Внутри бывшего магазина находился вход в охраняемые туннели Кровавой Луны. Их никто не стерег, и все же проникнуть внутрь было невозможно.

Серебряные Мантии годами знали о существовании этого входа. Заметили ли они его сейчас? Наблюдали ли за тем, как Саффрон и Леван скользнули под обвисший изумрудный навес, а за ними следом — луноволк с перепачканной кровью пастью? А может, они узнали упругие серебряные кудри Саффрон и поморщились, увидев ее в багровой мантии?

Она спрятала волосы под капюшоном. Просто на всякий случай.

Воздух внутри аптеки был спертым и затхлым. Пахло старым, промокшим деревом, гнилыми опилками, засохшими перьями и чем-то неуловимо-кожаным. Леван отодвинул в сторону большую бочку и открыл спрятанный под ней люк в полу. Лестница, ведущая вниз, была погружена во тьму, но сами ступени покрывало странное мерцание — те самые защитные заклинания.

Те, что Серебряным Мантиям никогда не удавалось преодолеть. До этого момента.

Прежде чем спуститься, Саффрон замешкалась, разглядывая сына главаря в поисках признаков того, что он был потрясен нападением Белокрылых. Признаков сожалений о том, что Леван только что совершил два хладнокровных убийства.

И не нашла ни одного.

Но что-то все-таки было.

В его сжатой челюсти чувствовались напряжение и надломленность. Спина была выпрямлена так неестественно, что казалась стальной.

— Что он имел в виду, когда сказал, что ты должен точно знать, что это все — всегда личное? — спросила Саффрон, и ее голос отдался громким эхом от стен заброшенного магазина.

Но Леван лишь бросил на нее непроницаемый взгляд. Однажды Саффрон уже с таким сталкивалась. В кабинете капитана Аспар.

Когда та сказала, что у Сафф нет достаточно уровня допуска, чтобы получить ответ.