ГЛАВА 15. РАЗДВОЕННЫЙ ЯЗЫК

Шаркая сапогами по полу, Сафф потащилась обратно в кабинку. В голове уже созревал новый мрачный план. Саффрон протянула Ниссе огневиски и уселась за стол.

— Киллор, прошу тебя. — На самом деле, в голосе Ниссы не слышалось мольбы, но оттенок доброты присутствовал. Это было довольно необычно, потому что она считала доброту унизительной. — Объясни мне, что происходит.

Сафф яростно затрясла головой, пусть и только для вида.

— Не могу тебя в это втягивать.

Конечно, ей придется.

Она любила — возможно, раньше любила — Ниссу. Но была готова на все, чтобы уничтожить Кровавую Луну. Если ради этого Саффрон станет безнадежной злодейкой, то так тому и быть.

— Но к Аурии ты обратилась? — Нисса выглядела оскорбленной.

Сафф проглотила вторую порцию огневиски: вкус корицы и гвоздики обжег ей горло.

— К моему огромному стыду, она уже во все втянута. Под давлением я назвала ее имя.

— Проклятие, — Нисса намотала на палец прядь шелковистых волос. — В связи с чем?

— Моему новому коллеге требуется информация. Я думала, что Аурия сможет ее найти, но она отказывается сотрудничать.

— Что за информация?

— О местонахождении человека. — Саффрон провела кончиком пальца по краю пустого стакана. — Я видела, как члены Кровавой Луны пытали и казнили человека ради этой информации. И теперь я должна ее найти, иначе они…

Взгляд Ниссы пылал, как солнце на рассвете.

— Будут пытать и казнят тебя.

— Я могу быть им полезна и в других делах, но, если откажусь помочь манипулировать Серебряными Мантиями, они могут решить, что вреда от меня больше, чем пользы.

Нисса не поморщившись проглотила свою порцию выпивки.

— Так ты теперь не просто шпионишь за Кровавой Луной ради Серебряных Мантий, но и за Мантиями ради Кровавой Луны?

Саффрон горько рассмеялась.

— Думаю, ты согласишься с тем, что ситуация абсурдная.

И именно к этому она стремилась десятилетиями.

Спустя несколько месяцев после начала учебы в Академии, дяди пригласили Сафф на ужин и сказали, что волнуются за нее. Она больше не рисовала и не проводила часы за перечитыванием серии книг о «Потерянном драконе», которые так любила. Когда Саффрон приезжала в ателье Мала и Мэрина, то появлялась и уходила рано, пробормотав оправдания про домашнее задание и работу над материалами дел. Но даже когда она была рядом, дяди чувствовали, что мысли ее витают где-то далеко. Сафф больше не ходила смотреть гонки на колесницах с голодным блеском в глазах и бархатным мешочком денег в руках. Не то, чтобы родные одобряли то, что она неделю за неделей делала ставки на то, кто победит, но это все равно был интерес к чему-то кроме Кровавой Луны, Кровавой Луны, Кровавой Луны.

Но если для того, чтобы отомстить за родителей и убедиться, что ни один ребенок не пройдет через то же, что Саффрон, нужно было оставаться в пугающем одиночестве, то она была более чем готова к такой жертве.

Нисса вздохнула, и из ноздрей у нее вырвались клубы пара.

— Не нравится мне это, Киллор.

Бард заиграл новую песню. Перед глазами у Саффрон проплывали семена растений, и она вдруг почувствовала, как сильно устала.

— Серьезно? А меня вот заводит опасность.

— Ну да, и это, конечно, горячо.

Сафф рассмеялась, как всегда благодарная Ниссе за ее несгибаемость. За то, как она встречала беды, даже не поморщившись, и как боль и горе Сафф проходили сквозь нее, не оставляя и следа. Нисса словно родилась с системой отвода эмоций внутри, который избавлялся от печалей и воспоминаний о травмах еще до того, как те успевали начать гнить. Сама она редко говорила о пережитых в прошлом бедах, но не потому, что подавляла в себе непрожитое горе, а потому, что боль от потери сестер и всего, что последовало дальше, уже давно осталась позади. Саффрон же позволяла страданиям накапливаться и тухнуть внутри нее, превращаясь в болото со стоячей водой, которая с каждым прошедшим годом становилась все более ядовитой.

Нисса была совсем другой.

Нисса была непоколебимой. Храброй, бесстрашной и несгибаемой.

Святые, Сафф скучала по ней и всему, что между ними было. Она скучала по той, в ком можно было раствориться в конце долгого дня, по той, с кем у нее были общие шутки, тайные мечты и проблеск надежды на горизонте.

«Лучшие из Серебряных Мантий избавляются от любых привязанностей в самом начале».

Но судя по тому, как Нисса смотрела на нее из-под густых, длинных ресниц, та тоже скучала по Сафф, если вообще была способна на подобные чувства. Глаза у нее были подведены белым и золотым карандашами, в нижней губе блестел пирсинг.

А может, ей просто хотелось потрахаться?

И Саффрон тут же вспомнила, что чувствовала, когда Нисса выводила своим длинным раздвоенным языком круги у нее между бедер. Низ живота свело от желания. Тело отреагировало прежде, чем подключился разум, и Сафф подалась к своей бывшей любовнице, рожденной от крови дракона. Желание волнами струилось в воздухе между ними.

Нисса тоже склонилась к ней, и стоило их губам столкнуться в поцелуе, пропитанном огневиски и похотью, как ее когти пробили дыры в штанах Сафф. В этом не было ничего нежного или милого. Острые клыки впивались Саффрон в нижнюю губу, кровь прилила к щекам от первого прикосновения.

В тот момент она поняла, почему солдаты занимались любовью в окопах перед последними боями в жестоких войнах. Встреча со смертью и победа над ней вызывали волну облегчения, желания и боли от собственного существования.

Ей потребовались все силы, чтобы отстраниться от Ниссы.

— Мы не можем, — прошептала Саффрон в ее приоткрытые губы. — За мной следят. Заигрывания со мной для тебя — смертельный риск.

И это была правда. Если Леван увидит, как они с Саффрон целуются… Нисса станет его следующей целью. Сафф и без того уже сболтнула, что в первый раз ее подруга не справилась с обучением по пыткам (в Академии прибегли к грязному фокусу, создав иллюзию тел ее умерших сестер), и значит, та уже была в поле зрения сына главаря. Она стала бы очередной жертвой, которую он бы запугивал, хотя Сафф и подозревала, что Нисса пришла бы в ярость от слова «жертва».

— Заигрывания? — усмехнулась Нисса. — Так ты называешь момент, когда я поливаю тебя горячим воском, пока ты не начинаешь молить о пощаде?

Щеки Саффрон порозовели, хотя если бы кто-то и услышал, то и глазом бы не моргнул. Почти все на Асценфолле испытывали страсть к людям любого пола и были невероятно изобретательны в любви.

Во всем стоило винить магию, которая действовала как афродизиак.

— Я уже ввязалась в это, Киллор. Может, стоит хотя бы повеселиться?

«Проклятие», — подумала Саффрон. Она могла завтра умереть. Они обе могли.

Непокорное бесстрашие переполнило Сафф, и она сдалась.

Их губы снова столкнулись, горячие и жаждущие. Острые клыки и твердое золотое украшение царапнули Сафф, раздвоенный язык проскользнул в рот, когти впились в изгиб талии.

Ближайшие стены «Уставшего святого» сомкнулись, образуя укромный уголок, и между ними осталась лишь узкая щель, сквозь которую проглядывала оставшаяся таверна. Кабинка была увита плющом, семена которого летали в воздухе, свечи поблескивали, пение барда казалось одновременно далеким и совсем близким, подрагивание струн отдавалось на коже Саффрон мурашками.

Поцелуи Ниссы превратились в жадные покусывания. Она впилась в нижнюю губу Сафф, прежде чем спуститься к ее челюсти, шее, ключицам. Хриплый стон вырвался из горла прежде, чем Саффрон успела его подавить, пальцы запутались в шелковистых волосах Ниссы, а обжигающая боль от клейма пылала и извивалась внутри.

Потянувшись к своей магии, Сафф прошептала:

— Ans omnivolan.

Заклинание удовольствия с силой ударило в самые нежные места на теле Ниссы — горло, соски, внутреннюю сторону бедер — мягкая дрожь нарастала глубоко внутри, и все это пришло одновременно с волной давления.

Нисса вскрикнула, резко вздохнув и распахнув глаза.

— Святые, тебе больно? — пробормотала Саффрон, отстраняясь. Она слишком поздно поняла, что пылающая боль в клейме превратила ее силу в нечто яростное, нечто чудовищное. Магия переполняла ее и заклинание получилось слишком сильным.

Но, судя по приоткрытым губам и расширенным зрачкам, Нисса была довольна усилением эффекта.

— Ans omnivolan, — снова пробормотала Саффрон, а потом еще два раза, заставляя чистую магию снова и снова врезаться в самые чувствительные места на теле Ниссы.

После всего, что произошло с Сафф за последние несколько часов, было приятно снова взять контроль в свои руки. Поскольку никто из них не имел полной склонности к подчинению и обе стремились к главенствующим ролям, они с Ниссой вечно играли в это подобие перетягивания каната, жестокое противостояние сил, борьбу за власть. Нисса обычно выходила победительницей из этих столкновений, но это не мешало Саффрон пытаться.

Сафф впилась губами в шею Ниссы, чувствуя, как отчаянно колотится под кожей ее пульс, и прижала палочку ей между бедер.

— Ans vorticaloran.

Волна жара.

Из горла Ниссы вновь вырвался вскрик, и та ненадолго прикрыла золотые глаза, погружаясь в ощущения от заклинания. Все еще ощущая пульсирующие волны тепла, она провела палочкой между ног Саффрон.

— Sen laceran, — мурлыкнула Нисса, разрезая чарами штаны и нижнее белье на Сафф.

Когтями на пальцах другой руки она скользнула вниз, резко проведя прямо по чувствительным местам Саффрон. Это было одновременно жестко и нежно, болезненно и приятно, и Сафф задрожала, чувствуя, как новая волна силы с пугающей мощью обрушивается на нее. Тонкие пальцы кружили и надавливали, губы снова соединились. Нисса рвано дышала от жара, все еще пульсировавшего у нее между бедер. Удовольствие Саффрон становилось сильнее, глубже, нечто важное в ее душе снова подняло голову, будто наполнился какой-то сосуд, от которого проснулась ее человечность.

В тот момент Сафф была рада, что Нисса знала про то, что на нее не действует магия, и могла наслаждаться простыми удовольствиями вроде пальцев между ног, костяшек, давящих на кожу и когтя, царапнувшего именно там, где было нужнее всего.

— Et ascevolo, — пропела Нисса, взмахом палочки заставляя стол взлететь так, что он врезался в потолок, и их обдало дождем из осколков стекла. Потом она встала на колени перед скамьей прямо на разбившиеся стаканы и забросила ноги Сафф себе на плечи. Стоило ей в первый раз провести раздвоенным языком по разрезу на штанах Саффрон, как та вскрикнула и содрогнулась всем телом.

Нисса потянула ее ближе за бедра и принялась описывать языком круги, мягкие, влажные, уверенные. Сафф прижалась к стене затылком и заставила себя поддаться ощущениям, стараясь не думать о раскаленных кочергах и отрезанных запястьях, стараясь не думать вообще ни о чем и просто чувствовать.

Придя к вершине удовольствия, она издала дрожащий стон, и стол упал обратно, едва не попав Ниссе по голове.

С красными, припухшими губами и слегка размазанной подводкой та вернулась обратно на скамью.

— Проклятие, — пробормотала она. — Кто бы мог подумать, что попасть в беду может быть так приятно?

Все еще чувствуя жар на коже, Саффрон чарами зашила штаны обратно:

— Ans annetan.

Она сделала глубокий вдох, с силой прижав ладони к глазам. Хотя восстановленные силы приносили приятное облегчение, Сафф также чувствовала и подкрадывающуюся грусть от того, как постепенно возвращалась реальность. Сегодня ночью они не рухнут в постель Ниссы и не уснут, переплетясь воедино, пока в камине потрескивают угли и поленья. Ей придется отправиться в Кровавую Луну и смотреть в лицо страху, пыткам и смерти.

Когда стены «Уставшего Святого» вновь разомкнулись, и их снова настиг шум таверны, Нисса прочла на лице Саффрон чистый ужас.

— Кого тебе нужно найти? — осторожно спросила она, поправляя сбившуюся мантию. — Раз уж мы выяснили, что я все равно в это впуталась и это вполне себе горячо?

Сафф хотелось возразить, хотелось сказать, что Нисса не должна впутываться во все сильнее, чем было неизбежно. Но мысленно она представляла себе все возможные варианты, все потенциальные повороты дела, и ни один из них ей не нравился.

Если Саффрон хочет остаться в живых, ей придется найти Зарес.

И если Аурия ей с этим не поможет…

Все в животе сжалось от чувства вины. Во имя своего выживания она делала недостойные выборы один за другим. Сафф была ничем не лучше придворной знати, ничем не лучше Кровавой Луны.

— Налезин Зарес, — пробормотала она. — Это все, что мне известно.

Нисса решительно кивнула и встала.

— Встретимся здесь в это же время через неделю. Посмотрим, что я смогу сделать.