ГЛАВА 14. УСТАВШИЙ СВЯТОЙ

«Уставший Святой» был мрачной таверной с синим навесом над дверью. По бокам от него располагались шумные дома удовольствий, освещенные красными фонарями. В кремовых стенах заведения было вырезано несколько неглубоких альковов, в которых располагались статуи святых покровителей заклинателей. Из кончика пальца Квиссари бил вечный фонтан воды, а в глазах Инцинари плясал вечный огонь. Над головой Этанари гремел гром, возле ног Этаррари из маленького семечка до огромного бутона вырастала роза, а потом уменьшалась обратно.

Лица у всех Святых были измученными, а полные экзистенциального ужаса взгляды направлены на соответствующие изображения сил природы. (У такого эстетического решения не было никакого теологического объяснения, разве что художник хотел придать декору таверны более драматичный вид. Согласно легендам о Патронах, они были весьма восхищены результатами своего творения).

Саффрон и Леван стояли на другой стороне улицы, возле обожаемого Аурией магазина зачарованных перьев. По Бульвару Аролланов прогуливалось множество прохожих, но люди избегали смотреть на двух магов, облаченных в мантии цвета крови. Луноволк голодным взглядом рассматривал выпивающих возле «Уставшего Святого», будто раздумывая, кого первым разорвать на куски.

— Ты собираешься рассказать, кто такая Зарес? — спросила Саффрон, чувствуя, как в животе сворачивается тревога. — Или хотя бы почему она так важна? Аурии же нужно будет с чего-то начать.

— Нет, если она и правда так талантлива в поисках, как ты говоришь.

По его тону было ясно, что эта тема закрыта.

Так что Саффрон поискала удовлетворения где-то еще. Ей нужна была капелька контроля над ситуацией, неважно, насколько маленькая. Доказательство, что она не шавка главаря, не луноволк, скулящий возле ног Левана. Сафф была могущественным магом, могла действовать по своей воле и не собиралась становиться послушной, как загнанное животное.

— Думаю, мне лучше снять багровую мантию, — буднично сказала она. — Аурия откажется сотрудничать, если поймет, что я работаю на вас.

— Хорошо, — согласно хмыкнул Леван.

— И тебе лучше подождать снаружи. Есть риск, что тебя узнают… У Аурии отличная память, и, если твое лицо хоть как-то всплывало в связи с деятельностью Кровавой Луны, она вспомнит об этом. Она вызубрила дело твоего отца от корки до корки.

В ответ на это предложение Леван бросил на нее скептический взгляд.

— И позволить тебе пойти туда одной? Позволить сказать, что пожелаешь, твоим старым друзьям из Серебряной Мантии?

— Не то, что пожелаю. — Саффрон прикоснулась к клейму. Несмотря на действие бальзама, оно было открытым и болезненным на ощупь, рана все еще выглядела яркой и свежей. — Иначе я тут же просто испарюсь. У меня нет иного выбора, кроме как действовать в интересах Кровавой Луны.

— Ты можешь вообще ничего не сделать. Ты можешь войти туда и обсуждать, не знаю, манифест Святых, а я и знать ничего не буду.

— И солгать тебе? — Саффрон смерила его многозначительным взглядом. — Разве это не будет считаться предательством?

— Ты не пойдешь туда одна. — Леван сжал челюсть.

Сафф сложила руки на груди.

— Ну, если тебе понравится то, что Аурия тут же замолчит и откажется делиться информацией, а может, и арестует тебя на месте, то, конечно, буду рада пойти вместе с тобой.

— Ты видела, как далеко я готов зайти, чтобы убедиться…

— У нас в Академии были занятия по противодействию пыткам, и только три кадета справились с первого раза: я, Аурия и Себран. Тебе не сломать ее ни болью, ни страхом. У вас была своя причина сохранить мне жизнь. Я нужна вам как посредник.

Казалось, вся улица вокруг них затихла. Казалось, внутри Левана борются логика того, как будет лучше для миссии, и нежелание уступать ни на миллиметр. Ему бы хотелось, чтобы она опасалась за свою жизнь, а не стояла и не указывала ему, как быть.

Наконец, он сдался, скрипнув зубами.

— Хорошо. Но не думай, что всегда будешь вот так всем распоряжаться.

— Конечно. «Строгий ошейник, короткий поводок, — она изобразила мрачный голос. — Найду всех, кого ты когда-либо любила и выпущу из них всю кровь до капли у тебя на глазах.». Точно запомнила?

По лицу Левана пробежала тень.

— Как пожелаешь. Sen collaren.

По взмаху палочки кожаный ремень соскользнул с ее талии и взметнулся к горлу. Саффрон отбила его быстрым, натренированным движением руки и швырнула на тротуар.

— Аккуратнее, — проговорила она, широко улыбаясь. — Ты же не хочешь, чтобы я завелась, правда?

Он повернулся к ней всем напряженным, как лезвие клинка, телом, хотя и смотрел куда-то поверх ее головы.

— Я знаю, что ты сейчас делаешь. Пытаешься доказать, что не боишься меня. Отпускаешь свои шуточки, чтобы перестать казаться самой себе незначительной. Стараешься заполучить контроль над ситуацией, но первое, что тебе следует запомнить: здесь все контролирую я.

Что ж. Леван точно быстро составил о ней свое мнение.

Саффрон расправила плечи, радуясь тому, что стоит прямо и во весь рост.

— Уверена, твой папа будет счастлив об этом услышать. Там, где я училась, такое называли нарушением субординации.

В его мертвых глазах что-то промелькнуло, и Сафф впервые показалось, что укол достиг своей цели.

— Как ты думаешь, кто снабжает отца всей ценной информацией? Как ты думаешь, кто говорит ему, за какую ниточку нужно тянуть?

— В чем бы ты там не находил причину просыпаться по утрам, — безразлично проговорила Саффрон. — Я иду внутрь. Может, тебе стоит присмотреть себе пару перьев, чтобы скоротать время. — Она сбросила с плечей алую мантию и отдала ее Левану так, словно он был подручным в ателье. — Ты кажешься одним из тех, кто любит писать длинные и нежные письма возлюбленным.

Стоило ей повернуться спиной, как он тихо пробормотал заклинание.

Теплая полоска кожи обвила ее горло. Леван дернул Сафф назад с такой силой, что она потеряла равновесие и упала на брусчатку. Боль пронзила локти и запястья, которыми Саффрон остановила падение. Он присел возле и ткнул палочкой ей под подбородок точно так же, как его отец пару часов назад.

— Ты далеко не такая умная, какой себе кажешься, — прошептал Леван, щекоча дыханием ее ухо. — Потому что знаешь, что ты сейчас сделала? Рассказала мне, кто не справился с тренировками по пыткам с первого раза. Раскрыла слабые места своей когорты. И теперь мой отец в точности узнает о том, куда стоит надавить, если ты не будешь послушной. Мы будем пытать Насзи, Флейна и Виллара, чтобы получить информацию и потому, что их страдания причинят боль тебе. Убьем двух зайцев одним выстрелом.

Ремень упал на тротуар, как дохлая гадюка.

С непроницаемым видом Леван протянул ей руку, чтобы помочь подняться. Стоило им наконец встретиться взглядом, как щеки и затылок Саффрон обдало жаром. То ли от ненависти, то ли от возбуждения, то ли от глубокого, темного унижения из-за того, как он надел на нее ошейник прямо на улице, будто на взбесившуюся собаку. Он отобрал у нее контроль, отобрал власть, как уже делал множество раз за свою порочную жизнь. И теперь Леван смотрел на нее сверху вниз своими пронзительными глазами, сияющими от победы.

Единственным, что ее удержало, что приглушило стыд, было воспоминание о смертельном заклятии, пронзившем его живот.

В конце концов она его превзойдет. Ей нужно лишь набраться терпения.

Проигнорировав его протянутую руку, Сафф поднялась на ноги и пошла поперек широкого, усаженного деревьями Бульвара Аролланов. Длинная, украшенная зеленью дорога вела к дворцу и была названа в честь династии, которая сейчас восседала на троне. Впрочем, Аролланы занимали его вот уже четыре поколения.

В центре бульвара располагался огромный фонтан в виде солнечных часов, выложенный узорами из сапфировой и изумрудной плитки. Время было за полночь, но каким-то образом солнечные часы все еще отбрасывали тень. Юный маг в простой черной мантии практика лениво направлял эту самую тень, раскачивал ее то вперед, то назад, будто играл с самим временем. Проходя мимо, двое последователей Авгуреста с обритыми головами и татуировками на веках нахмурились, глядя на него, а один из них и вовсе выглядел напуганным. Со времен Эпохи Ужаса и последовавшего за ним истребления ткачей времени, напряжение между последователями Патронов и Авгуреста постоянно тихо закипало в обществе. Саффрон казалось, что, пока она жива, это не успеет измениться.

И конечно, в «Уставшем Святом» не было ни одного последователя Авгуреста.

В слабо освещенной таверне бард распевал печальную балладу о любви и войне. С потолка свисали спутанные лозы плюща, его светлые семена лениво летали по воздуху. В самом центре, на дубовом полу был вырезан символ Святых, переполненная чаша с лавровым венком, а в других местах по таверне было расставлено еще больше грубо вырезанных статуй. Возле входа стояло изваяние Везари, святого покровителя зельеварения, а рядом с ним — тележка с бесплатными шотами огневиски, и в глазах более набожных последователей это, должно быть, граничило с богохульством. К счастью, Саффрон была далеко не настолько религиозной. Она взяла шот и опрокинула, чувствуя, как на языке расцветает теплое пряное послевкусие.

Потом Сафф как обычно оглядела помещение. В нем было два выхода — главный, через который она только что вошла, и небольшая дверь позади бара, ведущая в переулок. И несколько потенциальных угроз вроде перепивших верующих и известного карманника, бросавшего вокруг жадные взгляды. Но ничего из этого не пугало ее так, как клеймо, выжженное на коже.

Бывшие кадеты из ее когорты сидели в дальнем углу, за стоявшим в отдельной кабинке столиком. Аурия и Тирнан беспечно смеялись. Одетые в блестящие серебряные мантии, они выглядели гордыми собой и расслабленными, довольными тем, что действуют во благо Атерина, во благо мира.

И теперь Саффрон собиралась утащить их с собой в мрачную изнанку реальности.

Она подошла, изобразив фальшивую улыбку.

— Можно присоединиться? — спросила Сафф, едва слыша свой голос из-за пения барда.

Нисса удивленно уставилась на нее, сжимая в руках пустой бокал из-под огневиски.

Аурия и Тирнан обменялись тревожными взглядами, от которых Саффрон захотелось свернуть им шеи. Никто из них не пришел ни на слушание дела, ни на оглашение приговора. Стоило выплыть наружу истории о ее поддельном аттестате, как они попросту вычеркнули Сафф из своих жизней.

— Садись, конечно, — сказала Нисса, пусть и напряженным голосом.

— Как у вас всех дела? — слишком радостно спросила Саффрон, проскальзывая за стол и глядя на Тиранана и Аурию.

Аурия ничего не ответила, лишь сжала узкую челюсть.

— Прости, Сафф, мне нельзя быть здесь, — пробормотал Тиранан. — Мой отец будет… Ты понимаешь, правда ведь? Будь здорова.

Он выбрался из кабинки, оставив недопитым цветочное пиво, и поспешно вышел из таверны.

Аурия поморщилась, не скрываясь.

— Я пойду в бар. Еще огневиски, Нисса?

— Два, — напряженно ответила та. — Один для Сафф.

Секунду Аурия огорченно молчала, а когда убедилась, что ее неодобрение было понято, ответила:

— Ладно.

Саффрон постаралась не показать, какую боль ей причинило такое пренебрежение. После всего, что ей пришлось пережить, это точно ее не сломает.

Как только Аурия оказалась за пределами слышимости, Нисса сжала когтистыми пальцами руку Саффрон под столом.

— Ты в порядке?

Сафф неубедительно кивнула.

— Что произошло? Ты теперь…

— С Кровавой Луной? — яркое воспоминание о мертвом теле Нитраса почти физически ударило ее. — Да. Все свершилось.

— Но если ты уже с ними, то что делаешь здесь? — в голосе Ниссы слышались нотки осуждения.

И хотя Саффрон понимала, что тревожит Ниссу, в висках все равно вспыхнул гнев. Просто вечер был слишком уж долгим.

— То, что должна, чтобы выжить, — резко ответила она, выскальзывая из-за стола. — Извини.

— Нет, Киллор, стой.

Саффрон проигнорировала возражения Ниссы и направилась к Аурии, которая с очень прямой спиной стояла возле бара и изо всех сил смотрела только на пыльные ряды бутылок с алкоголем.

— Аурия, — сказала Сафф, почувствовав, как сжимаются пальцы ног в сапогах. Воображаемый образ Папы Марриосана с отрубленным кистями так и горел в ее воображении.

— Привет. — Аурия на нее не посмотрела.

— Как поживаешь?

— Хорошо. — Ее тон был подчеркнуто-безразличным. Сафф изо всех сил пыталась воскресить в голове лицо своей веселой подруги с горящими глазами. Как хорошо она знала ее раньше. — Наслаждаюсь службой.

Тяжело вздохнув, Саффрон оперлась локтями на резную барную столешницу из дуба. Она была липкой от расплесканной медовухи.

— Ты восстанавливаешься? После финальной аттестации?

— Ну, уха у меня по-прежнему нет. — Аурия пожала плечами. — Но шрамы выглядят страшнее, чем все есть на самом деле.

— С ними что-то можно сделать? — Сафф тут же пожалела о сказанном. Следы были странно красивыми, будто эфемерная паутина на бледной, покрытой веснушками коже.

— Я этого не хочу, — ответила Аурия, скрипнув зубами. — Они — мое напоминание о том, что нужно поступать правильно, даже если от этого останется шрам. — В повиснувшей тяжелой тишине она махнула бармену. — Три огневиски.

Кивнув, тот разлил по граненым бокалам тягучую жидкость янтарного цвета.

Саффрон прочистила горло.

— Я хочу попросить об одолжении.

— Ты полагаешь, что находишься в подходящем положении, чтобы о чем-то просить?

— Нет, — признала Сафф. — Мне жаль, если ты чувствовала себя обманутой из-за моего мошенничества. Я просто так сильно хотела стать Серебряной Мантией, Аурия. Мои родители… — она сжала в ладони деревянный кулон. — Не важно. Я не попросила бы, если бы очень в этом не нуждалась.

Аурия слегка смягчилась от упоминания родителей Саффрон.

— Говори.

Глубокий вдох.

— Мне нужно, чтобы ты для меня кое-кого поискала.

На самом деле, Сафф было нужно, чтобы Аурия кое-кого нашла. Но не стоило вываливать все разом.

Аурия застыла так, будто ее поразило чарами effigias.

— Я не могу этого сделать. — Она с отсутствующим видом теребила серебристую шелковую ткань мантии.

— Пожалуйста, — надавила Сафф. — Мне нужна эта информация.

Аурия с неприступным видом покачала головой.

— Прости. Я не смогу помочь.

Сафф понимала, почему та сопротивлялась. Она мечтала однажды стать Великим Арбитром, выносить приговоры от имени Короны, определять понятия плохого и хорошего. Аурия получила диплом рыцаря общественного права, а перед тем, как поступить в Академию, работала прокурором в суде. С чего бы ей сейчас всем рисковать? С чего бы ей идти против собственных крепких моральных принципов ради чего-то столь банального, как публично опозоренная подруга, которую она, кажется, и знать не хотела от стыда?

Аурия была из тех людей, которые в случае, если близкий человек совершал и говорил что-то, что им не нравилось, а значит, разрушало идеализированное восприятие мира, предпочли бы прекратить общение, чем попытаться понять и принять. После ссор она неделями, месяцами, или вовсе вечно относилась с прохладцей, начисто отрезая любые противоречия. Логично было бы объяснить это чувством самосохранения, но Сафф подозревала, что все дело было в стремлении жить идеальную жизнь в идеальном мире. Аурия не могла смириться с тем, что люди не идеальны.

Но как ей было убедить ее, не говоря открыто, что на кону стоят их жизни? Если бы Сафф признала, что действует под принуждением, Аурия тут же перевоплотилась бы в Серебряную Мантию, принялась допрашивать ее, а может, даже попыталась бы временно арестовать Левана Келадона, хоть он ни за что не получил бы срок, пока продажная Великий Арбитр Дематус занимала свой пост. С другой стороны, если бы Саффрон сказала, что в опасности сама Аурия, та восприняла бы это, как угрозу, и упекла бы бывшую подругу в Дункарзас еще до того, как закончится ночь. И вот она бы срок точно получила.

Пришло время для новой лжи.

— Мой дядя попал в беду. Я лишь хотела выяснить, насколько все плохо.

Теперь Аурия посмотрела на Сафф.

— Человек, которого нужно найти, ему как-то угрожает?

— Я не могу вдаваться в детали.

— Ну, твоему дяде следует обратиться к нам, а не отправлять тебя выведывать информацию незаконным путем. Я бы с радостью ему помогла, Сафф. Ты же знаешь, мы хороши в нашем деле.

«Пожалуйста, просто проглоти проклятую наживку!» — внутренне вопила Сафф.

— Он этого не сделает. Слишком напуган.

Бармен протянул им через бар три порции огневиски, и Аурия отдала ему три асцена.

— Тогда я ничем не смогу помочь. Извини.

Слова прозвучали твердо, и Саффрон почувствовала неохотное уважение.

Но она все равно не могла выйти отсюда и просто сказать Левану, что у нее ничего не вышло. Сафф оставалась в живых лишь благодаря связи с Аурией.

— Что я могу сделать, чтобы тебя убедить? — взмолилась она.

В голубых глазах Аурии мелькнуло нечто темное.

— Ты что, пытаешься меня подкупить?

Последнее слово она почти выплюнула, будто это было самым жутким оскорблением за всю ее жизнь. Аурия не слишком славилась продажностью.

— Нет! — возразила Сафф. — Святые, нет. Я просто… в отчаянии.

Аурия залпом проглотила огневиски, помощилась, когда он обжег ей горло, и заявила голосом, не оставляющим места для возражений:

— Я пойду поищу Тирнана.

Взмахнув подолом серебристой мантии, она вышла из «Уставшего Святого».