ГЛАВА 11. УГРОЗЫ ГЛАВЫ ПРЕСТУПНОГО МИРА

Сердце Саффрон неровно дрожало в груди, пока Леван Келадон вел ее по череде охраняемых туннелей. Из темного камня на стенах сочилась неизвестная жидкость. Копошились чернильные мыши, мерцали факелы, а откуда-то из недр здания доносились пробирающие до костей вопли. Их вибрация отдавалась у Сафф между ребер, в позвоночнике и задней части горла.

Ей было предначертано поцеловать и убить сына главы преступного мира.

И в тот момент Саффрон не знала, что из этого было ужаснее.

Как она вообще могла коснуться губами этого чудовища? Он у нее на глазах пытал и убил ни в чем не повинного мага. Этот человек был олицетворением всего, что Сафф ненавидела в мире. Проклятый стук в дверь ее любимого дома, полумесяцы, выжженные на щеках ее родителей. Шесть лет молчания, жизнь, проведенная в горе.

И еще был тот факт, что убийство сына главаря равнялось провалу миссии. Ей нужно было взять их всех живыми, а если бы она убила его на месте, то вся ценная информация умерла бы вместе с ним. Не говоря уже о том, что это обернулось бы огромной мишенью у нее на спине — Кровавая Луна преследовала бы ее до конца жизни, желая отомстить за гибель Левана Келадона.

Но вместе с тем, Саффрон чувствовала странный восторг где-то в глубине живота. Двадцать один год подряд она мечтала сокрушить Кровавую Луну и теперь наконец могла действовать. И несмотря на страх, от которого сжималось все внутри, это была восхитительная перспектива.

Леван шел впереди, сжав в руке их палочки, а замыкал шествие Сегал с лицом, как у горгульи. Его походка была неровной и неловкой, будто одна из ног была деревянной. Охранные чары вызывали гнетущее ощущение давления, будто от приглушенной гравитации. Саффрон мрачно думала о том, как вообще могла идти по туннелям, не имея клейма. Возможно, Леван снизил мощность заклинаний, чтобы она прошла.

Каменные стены были покрыты необычными рисунками. Поначалу Сафф показалось, что это просто вырезанные руны, или, может, неизвестные глифы, оставшиеся от цивилизации, что жила здесь до них. Но потом стало ясно, что они рассказывали целую историю, как наскальная живопись, которую обнаружили шахтеры в Обетованных горах. К огорчению Саффрон, их группа шла слишком быстро, чтобы она могла разглядеть написанное.

Вскоре они резко повернули налево на одном из перекрестков в туннелях и увидели в конце коридора узкую лестницу, которая вела к приземистой деревянной двери. Стоило Саффрон переступить через порог, как она почувствовала странное давление со всех сторон, а потом услышала отдаленный щелчок, когда защитные чары ее пропустили.

За дверью оказался холл такого размера, что сделал бы честь древнему императору. Изысканная роспись на высоком потолке изображала легендарные сражения драконьих всадников, с позолоченных канделябров свисали хрустальные кисти, стены и пол были отделаны пластинами из черного мрамора. В самом центре возвышалась перламутровая лестница, сложенная из чистого асценита. Скорее всего, в сокровищницах банды хранились целые его залежи. Потрясающая демонстрация власти и богатства. Мы так богаты, что деньги устилают пол у нас под ногами.

Следуя отлично освоенной в Академии выучке, Саффрон оглядела помещение на предмет угроз и возможностей к отступлению. В холле было бессчетное число членов клана Кровавой Луны в зловеще развевающихся багровых мантиях, но на Сафф никто не обратил внимания. Возможно, они привыкли к тому, что сын главаря приводит в их логово уличных оборванцев.

Вряд ли было совпадением, что ни у слуг, ни у самих членов клана не было обритых голов или татуировок на веках. Последователи Авгуреста составляли примерно треть всего населения. Их запрещали принимать их в Кровавую Луну? Но почему? Ведь их верования не противоречили напрямую погоне клана за богатством. Возможно, в Кровавую Луну просто не брали тех, чья вера была непоколебимой, а верность в первую и главную очередь принадлежала пяти легендарным пророкам, жившим тысячу лет назад.

Они также отвергали и тех, кто верил в Патронов? Был ли атеизм условием отбора? Была ли у них своя религия Кровавой Луны? Это все были занимательные вопросы, но не те, в изучение которых хотела бы погрузиться Саффрон.

Она следовала за Леваном вверх по спиральной лестнице, сиявшей под ее потрепанными сапогами от чистой силы, как вдруг над ее головой пролетело нечто огромное и черное. Сафф пригнулась с такой скоростью, что едва не столкнула вниз Сегала. В изумлении подняв взгляд, она увидела двух летающих друг за другом над холлом гигантских драконов с выступающими хребтами.

— Не настоящие, — пробормотал Леван, не потрудившись обернуться. — Одна из любимых иллюзий отца. Ему нравится приказывать им драться. Мы хотим запустить тотализатор в игорном доме.

Что-то сжалось внутри Саффрон от того, что Лириан Келадон, как и она, был искусен в создании иллюзий. Это был дар ее отца. Способность управлять энергией всегда казалась ей чем-то священным. Почему-то любое сходство между ней и главарем Луны казалось кощунством.

Поднявшись еще на несколько пролетов, они попали в роскошно украшенные коридоры, которые привели их в приятную тишину помещений наверху. Леван остановился рядом с огромными двойными дверями, черными, с рубиновыми ручками. Он сжал кулак так, что костяшки побелели, и постучал.

— Кто? — раздался из-за дверей усиленный магией голос.

— Леван. Светлый перьекорень.

Внимание Саффрон зацепилось за пароль. Она мысленно сделала себе заметку передать его Аспар, хотя скорее всего его регулярно меняли.

Двери распахнулись, и Сегал втолкнул ее вперед.

Роскошь кабинета главаря, граничила с безвкусицей. Стены закрывали черные панели, в то время как все остальное в помещении было либо золотым, либо хрустальным, либо асценитовым: кипящий в дальнем углу котел, резные канделябры, золотистые корешки книг на полках, плитка, которой был выложен камин, и стоявшие на нем статуэтки драконов. Тяжелые бархатные шторы плотно закрывали окна, из-за чего царила удушающая жара. Две иллюзии, изображавшие изумрудных драконов поменьше тех, что в холле, боролись в воздухе над обитым кожей диваном.

Лириан Келадон сидел в кресле с широкой спинкой возле невысокого стола из красного дерева и помахивал палочкой вперед и назад, управляя боем драконов.

Тощий, как палка, сутулой, сгорбленной спиной, он, видимо, сменил бывшую когда-то черной копну волос на серебристо-белую. Это легко исправлялось парой простых заклинаний, но ему, должно быть, нравилось, как седина подчеркивает багровый цвет мантии и делает ярче его черные глаза с тяжелыми веками.

Ненависть обожгла Сафф подобно языкам пламени.

Перед ней сидел человек, приказавший убить ее родителей.

Странно, но в кабинете не было очевидных источников удовольствия. Ни произведений искусства, ни ваз со спелыми, сладкими фруктами, ни свечей, ни музыки, ни гуляющих по подоконникам вельвин. Не было даже наложницы, что лежала бы на согретом ковре возле камина.

В чем находил удовольствие Лириан Келадон?

Главарь был так увлечен созданными им самим драконами, что едва поднял взгляд, когда его сын вошел в кабинет. Он лишь холодно и без интереса спросил:

— Кто это?

— Бывшая Серебряная Мантия, — выдавил Леван. Он вытянулся, как солдат на плацу. — Говорит, что может привести к нам Зарес.

Лириан приподнял левую бровь, а один из драконов-иллюзий вырвал кусок плоти из покрытого чешуей плеча другого. Тот, что был ранен, издал убедительный крик боли.

— Бывшая Серебряная Мантия?

Леван пожал плечами.

— Чтобы быть уверенными, нам нужен эликсир.

Драконы исчезли, как только главарь переключил внимание на Саффрон, и как бы она ни гордилась своей способностью смотреть злу в лицо, расправив плечи, в его глазах было что-то до того маслянистое и тухлое, что ей пришлось отвести взгляд.

Зато Сафф в деталях разглядела стол. На нем располагалась ваза с мятными леденцами, искусно выполненный рисунок бегущего жеребца, покрытого острыми, как бритва, кинжалами, и написанное от руки письмо с подписью Стального Короля Нирота, наверняка поддельное. Здесь же была инкрустированная жемчугом чаша, доверху наполненная шарами со спрятанными глазами внутри, подобными тем, что Саффрон видела за столом с рулеткой. Каждый из них смотрел настороженно, с опаской, белки прорезала сеть кровеносных сосудов, а зрачки застыли, расширенные от ужаса.

— Воголан, — холодным тоном произнес Лириан.

Сначала Саффрон подумала, что это какое-то проклятие, но тут одна из бархатных штор превратилась в одетого в багровую мантию мага. Сафф моргнула от неожиданности, когда из ткани появилось, а потом и стало плотным, бледное лицо с крючковатым носом.

— Да? — ответил тот, кого, как решила Саффрон, звали Воголаном.

— Эликсир правды, пожалуйста.

Тот откинул в сторону полу из красной ткани, открывая вид на пояс зельевара, повязанный на узкой талии. Взяв сосуд со светло-желтой жидкостью, он подошел к Сафф и поднял пузырек к ее губам. Она покорно приоткрыла рот и все проглотила. Вкус был слишком приторным, куда более ярким, чем получался у Аурии.

— Имя? — Лириан откинулся на спинку кресла и соединил кончики пальцев точно так же, как всегда делала Аспар.

Саффрон выровняла дыхание, заставила взор проясниться и ответила:

— Саффрон Киллоран.

Во взгляде главаря, таком же пустом, как и у его сына, было нечто жуткое. Будто все человеческое в нем давным-давно умерло.

— Ты все еще состоишь в Ордене Серебряных Мантий? — спросил Лириан.

— Нет. И никогда по-настоящему не состояла. Я не прошла финальную аттестацию. — Последнюю часть Сафф добавила, чтобы создалось впечатление, будто эликсир заставляет ее раскрывать ложь.

— В переулке ты говорила иначе. — Леван сощурил голубые глаза:

— Хотела показаться полезной, — пожала плечами она.

— Мне уже известно о твоем мошенничестве и тюремном сроке, — сказал главарь, лениво взмахнув палочкой. — Об этом писали в «Газете». Я хочу лишь понять, каким образом такая жалкая недоучка может быть нам полезна.

Саффрон не ожидала, что Лириан уже будет знать, кто она такая, и это сбило ее с толку.

— Я подслушала, как Леван пытал зельевара, чтобы выманить информацию о Налезин Зарес. Я не знаю, кто это, но думаю, что старая подруга из Академии сможет мне помочь.

Леван изогнул губы в победной, злобной улыбке.

— Какая именно подруга?

Святые.

Она должна была ответить, потому что по идее находилась под действием эликсира правды.

Долю секунды Сафф раздумывала, не назвать ли имя Аспар. В конце концов, у той были возможности, чтобы найти Зарес. Но если все пойдет не так, и Кровавая Луна убьет капитана, о ее миссии будет знать одна только Нисса. И если ей не удастся убедить Орден в том, что все это время она была под прикрытием, Саффрон застрянет в Кровавой Луне навсегда.

— Полагаю, ты думаешь об Аурии Марриосан, — протянул Лириан еще до того, как Сафф успела ответить.

Ее сердце пропустило несколько ударов.

Главарь растянул губы в широкой, жестокой улыбке. Такой, будто все это было веселой игрой.

— Ах, да. Я знаю каждое имя в городе, и уж точно имя каждой Серебряной Мантии. Аурия Марриосан и вправду умная чародейка. Оценки в дипломе рыцаря общей юридической практики у нее отличные, хотя после финальной аттестации она и угодила в больничное крыло и потеряла ухо. Марриосан справедливая, честная. Не исповедует никакой религии, что будет плюсом, если ей захочется стать непредвзятым Великим Арбитром. Впрочем, она на все пойдет, чтобы спасти мальчишку Флейнов. Возможно, экворанка с пламенным сердцем стала бы лучшим вариантом. Хотя, ты ведь сама питаешь определенную слабость к Ниссе Насзи?

Саффрон с трудом удавалось не показывать страха.

Откуда, преисподней ради, главарь все это знал?

Она считала, что готова к встрече, но он был готов в два раза лучше, хотя даже не знал, что Сафф придет.

— Да, Марриосан. — Лириан выглядел погруженным глубоко в мысли. — Думаю, она станет для нас ценным козырем в рукаве.

Леван прокашлялся.

— Киллоран сказала, что никто из Мантий добровольно не будет сотрудничать с Кровавой Луной. И что будет лучше, если к Ордену обратится она.

— Ну, мы довольно искусны в привлечении союзников, — потер подбородок Лириан. — Марриосан. Ее дедушка продает мороженое. Думаешь, он все еще своими руками замешивает банановый крем?

От этих слов у Саффрон все так и сжалось в груди.

Мысль о том, что из-за нее будут пытать милого Папу Марриосана…

Он был уже очень стар. Скорее всего, он умрет от боли.

Аурия никогда этого не забудет и уж точно никогда не простит Сафф.

— В любом случае, Киллоран нам не нужна. — Лириан поднялся на ноги и приблизился к ней, обойдя стол. Подняв палочку, он прижал ее к мягкому месту у Сафф под подбородком, заставляя поднять лицо так, чтобы на него падал свет от канделябров. — Разве за время, проведенное в игорном доме ты не поняла, что нельзя раскрывать карты раньше времени?

Саффрон не могла сглотнуть из-за давления палочки.

Он все время за ней следил?

Лириан холодно, скрипуче рассмеялся, будто отвечая на ее вопрос.

— Каждый глаз в шарах рулетки для меня шпионит. Я вижу все, Мерзкая Мантия. И знаю все, — жестокая улыбка. — Sen doloran.

Заклинание пытки.

Конечно, никакого эффекта оно не дало, но Саффрон привыкла притворяться.

Она издала задушенный, наполовину приглушенный вскрик. Ее затрясло, на глазах выступили слезы.

— Больно, правда? — прошептал Лириан. Его лицо исказилось от жестокого удовольствия, словно в том, как корчились его жертвы, он находил нечто невероятно эротичное. — Я прекращу, если будешь об этом умолять.

— Нет, — Сафф чуть не плюнула ему в лицо. — Никогда.

По какой-то причине ее отказ вызвал у главаря любопытную реакцию. Он тут же опустил палочку на уровень пояса и с отвращением покачал головой, будто разочаровавшись в себе из-за того, что ему пришлось прибегнуть к таким жестоким методам.

Все еще продолжая дрожать для пущего эффекта, Сафф притворно выдохнула от облегчения.

— Боль никогда не приносила мне такого уж удовлетворения. — Его голос был тихим, зловещим. — Страх — куда более страшный зверь, не правда ли? Боль заканчивается вместе с наказанием, но страх… он пускает корни, прорастает и сам по себе оказывается способным отнять жизнь спустя долгое время после того, как я посеял его семена. Повелевать страхом — значит повелевать величайшей силой во вселенной. — Он небрежно взмахнул рукой. — Конечно, я владею магией, но величайший мой дар — моя память. И да будет тебе известно, Мерзкая Мантия, что я никогда не забываю лиц. Никогда не забываю имен. Каждый человек в этом городе оставляет в моей голове свой след. Я вижу, как их связывают ниточки любви и родства, так и ждущие того, чтобы их разорвали. Самый эффективный способ давления, не считая магии повелителей, заключается в том, чтобы дергать за эти ниточки, пока это не начнет приносить боль.

Саффрон ничего не ответила, и он принялся расхаживать возле камина. Его шаги не были ни яростными, ни беспокойными. Нет, они были медленными, беспощадными и пугающе ровными.

— Твои дяди, Мал и Мэрин. Портные, шьют самые лучшие мантии. Мы и сами обращаемся к ним, когда нам нужна повседневная одежда, чтобы ходить по городу незамеченными. — Он широко, холодно ей улыбнулся. — Как мило было с их стороны приютить тебя после того, как мы много лет назад убили твоих родителей в Лунесе.