ГЛАВА 8. ТРИ ТРУПА

При появлении пылающей Серебряной Мантии, уличный прилавок с любовными романами в кожаных переплетах завопил и отпрыгнул в сторону. Фиолетовый томик принялся летать, словно веер, будто внезапно стало слишком жарко.

Нисса напоминала сокровищницу богатого аристократа. Золотые глаза, серебряная мантия, сапфировая брошь, рубиновые губы, изумрудные кольца — и все это оттенял глубокий, теплый коричневатый оттенок ее кожи. На изгибе верхней губы виднелось золотистое колечко традиционного экворанского пирсинга. Несмотря на свой светский характер, религия Экворана была разнообразной и распространенной, а кольцо в губе символизировало поцелуй, которым Экворан хотел коснуться всей земли.

— Ничего не хочешь мне рассказать? — прорычала Нисса, затягиваясь ачуллахом.

Сафф спряталась под солнечно-оранжевый навес книжного магазина, будто так их никто не услышит.

— Ты разве не должна устраивать пожары на границе Кардубана?

По слухам, Нисса была в ярости от своего первого назначения после выпуска из Академии. Ее отправили охранять асценитовые шахты, которые веками желал захватить Экворан, и она проводила время, выжигая на земле сложные цепочки древних рун. «Газета Гриффин» сделала об этом целый репортаж после того, как несколько горных фермеров решили, что эти символы оставляют драконы, которых не видели на континенте с окончания Эпохи Ужаса. Сафф прочитала об этом в камере Дункарзаса. Одному из стражников понравилось ее спокойное, незаметное пребывание, и он каждое утро подкидывал ей газету, после того как сам ее дочитывал.

— Меня перевели, — пожала плечами Нисса. — Теперь там Себран. Возле границы произошло несколько стычек, и Аспар заявила, что там ей нужен кто-то с опытом службы в войсках. Но думаю, все дело в том, что я наполовину экворанка, и она не до конца верит в мою верность.

Родные Ниссы были текстильщиками в пустыне, в самой отдаленной части Дикара, но потеряв в жестокой песчаной буре ее младших сестер-близняшек, они переехали в вымощенный мрамором город Зитра, поближе к северной границе. Однако, стоило им перебраться туда, как любопытные подробности происхождения Ниссы привлекли внимание охотников на драконов. После пары попыток нападения ее семья бежала через границу в Вэллин, где Орден Серебряных Мантий тут же предложил им убежище.

Теперь же Нисса вглядывалась в лицо Саффрон с непонятной смесью чувств.

Сафф знала, что не просто выдумала подрагивание теней, пряный запах ачуллаха и чувство, что за ней следят, от которого вставали дыбом волоски на шее. Часто говорили, что заклинатели, которым подвластен огонь, могут управлять тенями. Сафф должна была догадаться, довериться своим предчувствиям.

— Блядь, Киллор. — От звука прозвища у Сафф подогнулись пальцы ног. — Я знала, что тут что-то не то.

— Не понимаю, о чем ты, — осторожно ответила Саффрон. К счастью, у нее был большой опыт лжи сквозь зубы.

— Прекрати, — закатила глаза Нисса. — Я подслушала ваш с Аспар разговор. Ты будешь работать под прикрытием? В клане Кровавой Луны?

— Нет. — Она яростно замотала головой. — Ты все не так поняла.

Лицо Ниссы омрачилось гневом.

— Не надо меня опекать.

— С чего Аспар отправлять меня работать под прикрытием? — возразила Сафф. — Суд был справедливым. Я мошенница. И подделала диплом чародея.

Нисса устрашающе-точно изобразила северный акцент их капитана:

— Не спешите. Погрузитесь в их дела. Лишь потом приступайте к сбору информации.

Сафф вздохнула. Воздух вырвался из ее легких, словно они были кузнечными мехами.

— Ладно. Я буду работать под прикрытием. Довольна?

Нисса просто таращилась на нее, будто на незнакомку, стоящую перед ней в черной мантии.

Саффрон избегала ее взгляда, вместо этого рассматривая броские обложки бульварных газет. На одной из них был изображен обезглавленный король Квинтан, лежащий у ног звероподобного члена клана Кровавой Луны. Вокруг были нарисованы кучи асценов, будто монарх потерял их перед казнью. Желтая пресса всегда отражала мнение большинства, и вера этого большинства в дом Ароллан давно угасла по причине бездействия Короны в борьбе с Кровавой Луной.

— Но ты и правда обманом попала в Академию. — Нисса и не думала отводить яростного взгляда. — Если ты не чародей, то кто тогда?

Саффрон покачала головой.

— Всего лишь жалкий маг-практик. Могу создавать чары, причем очень даже хорошие, просто магия на меня не действует. Я не смогла зачаровать саму себя и поэтому не дотянула до норм специализации в школе магов. Потом подделала диплом и дальше выживала в Академии с помощью иллюзий.

Лицо Ниссы помрачнело.

— Значит, когда я использовала в постели чары драконьего огня… ты притворялась?

Сафф хрипло рассмеялась.

— Вот о чем ты беспокоишься в первую очередь? Но не важно, эта моя особенность поможет мне не поддаться отвратительным и извращенным проверкам на верность, которые приняты в Кровавой Луне. Это отличные новости, я знаю.

На лице Ниссы промелькнуло нечто яростное и полное желания защитить. Ее золотые глаза вспыхнули, как факелы в подземелье. На секунду Сафф почувствовала себя победительницей в их расставании. Может, ее и бросили, но Нисса была здесь год спустя и ей было по-прежнему не плевать.

— Что они с тобой сделают?

Нисса с такой силой сжала кулаки, что показались когти. Они были длинными, острыми, обсидианового оттенка, что лишь подкрепляло слухи о ее драконьем происхождении. Саффрон несколько раз спрашивала Ниссу о ее легендарных предках. Любимая книга Сафф «Потерянный дракон» была о мальчике с драконьей кровью, который стал главным оружием в разрушительной войне между людьми и драконорожденными. Но реакция на все ее вопросы была одинаковой — Нисса несколько дней была с ней холодна и даже не думала отвечать. Не желая, чтобы ее любовница чувствовала себя зверушкой в зоопарке, Саффрон в конце концов перестала спрашивать. Но ей все еще было интересно.

Сафф поморщилась, прогоняя воспоминания о том, как эти когти впивались в изгиб ее бедер.

— Уверена, что бы не пришло тебе в голову, это будет только половина.

— Проклятие, Киллор, — Нисса заправила длинную прядь шелковистых черных волос за украшенное золотыми колечками ухо и открыла рунические татуировки на шее, по которым раньше так часто проводила языком Сафф. — Ты хочешь это сделать? Или тебя заставили?

— Я хочу это сделать. Всегда хотела.

Затянувшись ачуллахом снова, Нисса сжала челюсть.

— Потому что они убили твоих родителей.

В памяти Сафф пронеслось воспоминание, гладкое и блестящее, будто мрамор. Как они разговаривали шепотом возле камина в общей гостиной, ее голова лежала у Ниссы на коленях. Та потягивала огневиски, пока Сафф рассказывала во всех жутких деталях о том вечере, когда погибли ее родители. Нисса говорила мало, лишь поглаживала ее серебристые волосы, вглядываясь в огонь, но в ту ночь у них был лучший секс за все время. Не только с помощью рук, губ и языков, но и сердец и душ. Не просто легкий перепихон, но нечто более глубокое, резкое, открывшее новые грани в их отношениях.

Менее чем через неделю Нисса со всем покончила. Саффрон понимала, что она сделала это из чувства самосохранения, а может, и трусости, но все еще чувствовала больше боли, чем была готова признать.

— Они убили моих родителей, — подтвердила Сафф. — Но Нисса, об этом никто не должен узнать, понимаешь? Если эта тайна выплывет…

— Тебя убьют. Понятно. — Повисла тяжелая тишина. — Тебе страшно?

— Нет, — ответила Саффрон, и хотя бы отчасти это было правдой. Ей всегда было присуще странное бесстрашие. Храбрость, что брала начало не в героизме и доблести, а в осознании того, что худшее уже произошло. И все же у нее не получалось сдержать дрожь в животе от мыслей о том, что могло произойти с ее душой и телом. — Ты злишься? За то, что я солгала?

— Нет, мне до ужаса завидно. — Нисса одарила ее неохотной восхищенной улыбкой и убрала когти. — Прощай, Киллор.

— Погоди. Капитан сказала мне, что в нашей когорте есть повелитель. Я не подумала на тебя, раз ты такой сильный заклинатель. У тебя есть мысли…?

Нисса прищурилась, но не выглядела совсем удивленной. Возможно, во время финальной аттестации она чувствовала у себя на плече направляющую руку, или едва различимый голос в голове, шепчущий «Нет, сделай вот так».

— Не знаю. Гайан в Понс Аэлии, Себран в Кардубане, но я присмотрюсь к двум оставшимся. Мы позже пойдем выпить в «Уставшего Святого». — От чувства одиночества у Сафф запульсировало в груди. — Честно говоря, Аурия всегда казалась мне слегка подозрительной.

— Ну, это правда, но только потому что она всегда приходит вовремя.

— Именно. Подозрительно, — кивнула с умным видом Нисса.

Сафф вспомнила еще кое о чем.

— О, и насчет финальной аттестации… Что за иную информацию тебе передали? Всегда хотела узнать.

Нисса пожала плечами.

— Что члены клана Кровавой Луны с минуты на минуту могут начать убивать заложников одного за другим.

— Это объясняет, почему ты вышла из себя, пока мы спорили и взяла дело в свои руки, — ухмыльнулась Саффрон. — Но почему ты нам ничего не сказала?

— Тогда бы я упустила шанс вывести из себя Аурию.

— Нисса, — укоризненно посмотрела на нее Сафф.

— Не знаю, Киллор, — Нисса смотрела в одну точку где-то посередине между ними. — Я — человек закрытый. Еще в детстве усвоила, что, если тайна вышла наружу, ее не удастся забрать обратно. Сложно потушить огонь после того, как уже разошлись слухи о твоем наследии. Во время финальной аттестации адреналин взял надо мной верх, и я обратилась к тому, что хорошо знаю. Скрытности. — Ее губы изогнулись в улыбке. — А может, я просто хотела победить.

— Знакомое чувство.

— Хуже всего то, что после меня отчитала Аспар. Я чуть не провалила аттестацию из-за просто отвратительных способностей к коммуникации. Поэтому она и отправила меня в Кардубан. Но не беспокойся, моя дорогая девочка из Кровавой Луны. Я когтями процарапаю себе путь наверх. — Затем, взмахнув своей черной с пепельным палочкой, Нисса проговорила: — Don umbracelon.

Из ее ачуллаха вырвались чернильного цвета завихрения теней, которые поглотили ее целиком.

Шаги зазвучали вниз по улице, пока не стихли совсем.

Сафф осторожно выдохнула, и книги, лежащие рядом, сделали то же самое. Она не знала, чувствовать ли облегчение или тревогу от того, что Нисса узнала о ее задании. Да, это была еще одна возможность для утечки информации, но Сафф ощущала странное спокойствие от того, что теперь правду знали не только она сама и Аспар. Теперь, даже если что-то случится с ее капитаном, среди Серебряных Мантий был кто-то еще, кто мог бы за нее заступиться.

Поплотнее закутавшись в унылую черную мантию, Саффрон преодолела последний поворот.

Игорный дом Келадонов выглядел ярким, соблазнительным и волшебным. Каждый его дюйм был создал для того, чтобы заманивать людей внутрь, а еще — скрыть поселившуюся в нем гниль. Это место обладало странной привлекательностью: от него начинало тянуть под ребрами и появлялось первобытная жажда зайти внутрь.

Золотые огни складывались в название, из окон доносился радостный звон монет. Вход охраняли не зловещие члены клана в багровых мантиях, а двое опрятно одетых вышибалы в черных костюмах-тройках и золотых галстуках-бабочках. Издалека доносились звуки живой энергичной музыки — саксофонов и труб, пианино и вэлльского фламбона. В воздухе стоял запах пряных вишневых сауэров и жареных в меду морских орехов. Под ними чувствовался еще один, более густой, металлический, будто ачуллах с медным привкусом крови.

Вдоль дальней стены располагалось множество рядов стеклянных банок, внутри которых танцевали обнаженные люди, уменьшенные с помощью эликсира из убывающей травы. Миниатюрные маги старались вложить в исполнение всю душу, кружась и подпрыгивая в своих крохотных клетках, умоляюще показывая на отверстия в боках банок, в которые посетители могли кидать асцены им на чай.

Сафф поймала себя на том, что разглядывает крошечных танцоров куда дольше, чем следовало бы.

Стоило ей приблизиться к выходу, как на улице позади раздался сотрясающий землю удар. Такие звуки обычно чувствуешь костями, а не слышишь ушами.

Когда Саффрон обернулась, из собирающейся толпы послышались крики.

Трое обнаженных магов упали с неба. Они были связаны вместе за талии, запястья и лодыжки скованы деминитовыми кандалами, головы разбились о брусчатку, как сырые яйца. Торчащие на спинах лопатки покрывали белые татуировки в виде крыльев. Значит, они были из беспощадных Белокрылых — новой банды воров, которые быстро набирали влияние в Атерине, чем приводили в ярость клан Кровавой Луны.

Из глаз, груди и зияющих пробитых черепов Белокрылых струилась кровь. Их тела были покрыты порезами и синяками. Имелись и другие свидетельства пыток, например, раздробленные колени и отсутствующие большие пальцы. У самого старшего из магов был раскрыт рот, обнажая залитые кровью пустые десны. Последние секунды их жизни были наполнены настолько безмерной агонией, что их магия превратилась в чистую, чудовищную силу, которая не находила выхода из-за деминитовых кандалов.

Боли — природного механизма выживания — было недостаточно, чтобы их спасти.

Мысли у Саффрон поплыли. Ходили слухи, что некоторые из темных магов нашли способ высасывать силу, которую боль давала их жертвам. Они пытали несчастных, и вместо того, чтобы подпитать их магию, они крали эту мощь, не претерпевая никаких страданий сами. Серебряным Мантиям не удалось найти подтверждений этой теории, но если какая-то секта и могла заниматься чем-то подобным, то только Кровавая Луна. Инстинкты детектива толкали Саффрон изучить изуродованные тела, но ей было нельзя. Тем вечером она была просто искательницей развлечений.

Так что Сафф стояла там и смотрела на бойню, чувствуя странную, отвратительную отстраненность. Не потому, что опыт, сформировавший ее, был травматичным, а потому, что на протяжении пяти лет службы в уличном патруле она видела подобные кошмары каждую неделю. Саффрон разглядывала кровавые обрубки на шеях обезглавленных тел, переступала через трупы обнаженных, изнасилованных ладдеров, утешала невинных, с головы до ног покрытых ожогами от жестокого чернопламени, была свидетелем тому, как дети теряли родителей, а мужья — жен. Волны чистейшего горя захлестывали ее до тех пор, пока тело окончательно не перестало его воспринимать.

Вскоре стало ясно, что она была не единственным равнодушным зрителем. Отдающиеся эхом крики уже смолкли. Три изуродованных тела магов лежали на улице, но клиенты заведения обходили их, как вода камень. Они заходили в игорный дом, их глаза сияли от счастья, ноги притопывали от предвкушения.

К измученным телам подошли двое Серебряных Мантий, и Саффрон вздрогнула, увидев их.

Это были Аурия и Тирнан, закутанные в священный серебряный шелк. Никто из них не заметил стоящую в нескольких ярдах Сафф, но она все равно посильнее натянула черный капюшон, спрятала под него яркие волосы.

Аурия опустилась на землю, тщетно пытаясь нащупать у кого-нибудь пульс, а бледный Тирнан торопливо пытался оцепить периметр. Дни, когда его тошнило в канаву, остались позади, но он все еще выглядел так, будто хотел оказаться подальше от этого места. Саффрон наблюдала, как Тирнан двигался по четко продуманной, изогнутой траектории, всегда прикрывая Аурию, и периодически оглядывался через плечо, чтобы убедиться, что она в порядке. Один раз, проходя мимо, он коснулся ладонью крошечного изгиба у нее на спине, и Аурия подняла на него взгляд. Она выглядела огорченной, но все равно улыбалась.

Значит, они наконец приняли чувства друг к другу.

Как раз вовремя.

Сафф было больно смотреть, как Аурия морщила нос, сосредотачиваясь, а Тирнан двигался дергано, будто марионетка. Она жаждала вернуться к теплому камину в общей гостиной, к долгим ночам, проведенным вместе за учебниками и потрепанными описаниями дел, к дуэлям, что они устраивали на закате в вымощенном брусчаткой дворе, к тому, как они падали в кровати с пологами, задыхаясь от усталости, но чувствуя глубочайшее удовлетворение.

Пребывание в Академии стало одним из счастливейших периодов в ее жизни. Воспоминания о нем Сафф держала где-то глубоко внутри, будто те были свечой, которую она заслоняла ладонью от ветра. Орден Серебряных Мантий был ее домом, и ей нужно было найти способ в него вернуться.

Кивнув охранникам в черных костюмах, Саффрон сделала глубокий, успокаивающий вдох и вошла в игорный дом.