ГЛУБОКО В ЛЭНГЛИ, за дверью с пятью замками, небольшая группа вела в одиночестве охоту на «кротов», ставки в которой были невероятно высоки. Для некоторых членов этой команды это было личным делом. Агенты, которых они когда-то вели, к которым привязались и чьи жизни держали в своих руках, теперь были мертвы. Всё пошло наперекосяк ещё в 1985 году. В тот год совершенно внезапно по «Раша-хаус» ЦРУ была нанесена серия сокрушительных ударов. Агенты, которых тщательно разрабатывали и вербовали годами, один за другим не являлись на встречи и бесследно исчезали. Кое-кто в ЦРУ цеплялся за мысль, будто всё дело в проникновении противника в их системы связи. Оперативники на местах гадали, не установил ли КГБ жучки даже в те электрические розетки, которыми они пользовались. Подобная возможность была бесконечно предпочтительнее альтернативы в виде предателя в собственных рядах. Управлению потребовались годы, чтобы оправиться от предыдущего приступа лихорадки, подогреваемой скорее паранойей, нежели реальными фактами.

Однако небольшая группа сотрудников оставалась убеждена, что в их ряды проник агент КГБ, и начала расследование. Офицеры ЦРУ замечали, что коллеги за их спинами действуют скрытно, и гадали, что те замышляют. Иногда это объяснялось тем, что оперативники вели дела неофициально: они настолько опасались присутствия «крота», что не хотели ставить под удар новых агентов. Но спустя какое-то время охота на «кротов» выдохлась. Лишь немногие — кого, особенно после распада Советского Союза, всё чаще считали одержимыми — не давали этому делу заглохнуть. Порой они называли себя «ЦРУ внутри ЦРУ». Для всех остальных в управлении, не говоря уже о правительстве США, охота на шпионов казалась анахронизмом и странной одержимостью.

В 1992 году охотники за «кротами» надеялись, что Митрохин сможет дать новые зацепки. Они тщательно изучили его файлы в поисках любых указаний на то, что привело к провалам. Но хотя он и обладал огромным объемом информации о прошлом, к вящему их сожалению, Митрохин ушёл на пенсию в 1984 году, как раз перед этими провалами. «Крот» по-прежнему оставался на свободе. Да и самому Митрохину, возможно, просто повезло избежать беды. Предателем, виновным в этих провалах, оказался офицер ЦРУ Олдрич Эймс, который в апреле 1985 года явился в советское посольство в качестве инициативника. Он работал в советском и восточноевропейском отделе ЦРУ и выдал многих его агентов. И он всё ещё служил в ЦРУ в начале 1990-х годов, когда Митрохин предложил себя в качестве инициативника. Всего за несколько месяцев до того, как Митрохин обратился к американцам, а затем к британцам, Эймса перевели в отдел ЦРУ по борьбе с наркотиками. Его арестуют только в 1994 году.

Эймс был не единственным предателем в американском разведывательном сообществе. Ещё одним «кротом» был Роберт Ханссен, работавший в ФБР. В своё время он служил в аналитическом отделе по СССР, где занимался именно поиском нелегалов. Тайно он впервые предложил свои услуги ГРУ в 1979 году (что означало, что Митрохин не мог знать этих подробностей). Позже он действительно вышел на связь с КГБ, но уже после того, как Митрохин ушёл на пенсию. Ханссена поймают только в 2001 году.

Были ли другие «кроты»? Те, кто работал в американском разведсообществе в то время, до сих пор считают, что не все провалы агентов можно списать на Эймса, Ханссена и ещё одного офицера ЦРУ Эдварда Ли Ховарда. Они были убеждены, что существовал и «четвёртый человек». По иронии судьбы, десятилетия спустя в этом бездоказательно обвинят самого Пола Редмонда. В качестве одной из причин приводилось утверждение, будто он, чтобы обезопасить себя, отказывался вносить полученные от Митрохина наводки в какие-либо базы данных, кроме своей собственной. На самом же деле он поступал так именно для того, чтобы уберечь дело Митрохина от реальных предателей, которые, как он знал, действовали в ведомстве в то время.

Австралия получила свои наводки от Митрохина в сентябре, и здесь один след оказался особенно важным, но крайне сложным для разработки. Дело в том, что в стране велась собственная, крайне деликатная и затянувшаяся охота на «кротов». Ранее уже появлялись признаки серьёзного проникновения в австралийскую службу безопасности ASIO. В течение нескольких лет каждый раз, когда сотрудники ASIO подбирались к вербовке очередного русского, их цель внезапно исчезала из страны. Были и другие признаки в конце 1970-х и начале 1980-х годов, указывавшие на то, что КГБ принял инициативника, передавшего крайне секретные сведения. Но расследование буксовало до тех пор, пока МИ-6 не сообщила союзникам, что в записях Митрохина фигурирует донесение офицера КГБ из Австралии в Москву, где датой ухода «крота» на пенсию значился 1983 год. Имелись и другие подробности о роли этого человека в отделе по борьбе со шпионажем. Это сузило круг подозреваемых, но всё же потребовались годы поисков и неудачных попыток, прежде чем подозреваемый был окончательно установлен. Бывший высокопоставленный офицер так и не сознался, и было решено, что привлечь его к суду невозможно. В результате он смог спокойно наслаждаться безбедной старостью, обеспеченной деньгами КГБ, и умер в 2006 году, а мир так и не узнал правды. Имя этого человека, как и само расследование вместе с ролью Митрохина, оставались в секрете ещё два десятилетия, поскольку власти стремились не предавать эту историю огласке. В частности, скрывался тот факт, что, согласно записям Митрохина, перед уходом на пенсию этот агент обратился к другому сотруднику с предложением продолжить его работу на КГБ. Тот сотрудник отказался, но о вербовочном подходе не доложил.