В ИЮЛЕ 1992 ГОДА Джек Барски, нелегал, когда-то завербованный в берлинском Карлсхорсте, жил в сельской местности в Пенсильвании. Годы, когда он проводил вечера четвергов, сгорбившись над коротковолновым радиоприемником, складывая и вычитая цифры, чтобы расшифровать сообщения из Москвы, подошли к концу. Когда в декабре 1988 года по радио пришел приказ вернуться, он принял решение. Ему нравилась жизнь в Америке. Не в последнюю очередь благодаря жене и ребенку, которые понятия не имели, кто он такой на самом деле. Он был живым воплощением извечного страха Управления «С» перед тем, что их внедренные на Запад нелегалы «пустят корни». Барски решил притвориться мертвым. Он заявил, что заразился СПИДом — новой болезнью, державшей тогда в страхе весь мир. Он знал, что с таким диагнозом Москва не захочет возвращать его обратно. А затем просто перестал отвечать на радиограммы. Там решат, что он умер, и оставят в покое.

Уловка сработала. Джек Барски теперь жил в сельской Пенсильвании и ездил на работу в Нью-Йорк, где трудился в сфере IT. Так продолжалось до тех пор, пока Митрохин не вошел в здание британского посольства. В его записях о нелегалах в Америке упоминался шпион под кодовым именем ДИТЕР, чья настоящая фамилия была Барски и который базировался на Восточном побережье США. По состоянию на 1984 год на него было заведено девять томов дела, гласили записи Митрохина. У Митрохина не было всех подробностей, но столь внушительный объем материалов явно указывал на то, что агент был серьезным. И никто о нем ничего не знал.

Насколько ФБР было известно, он всё ещё мог вести активную деятельность и заниматься бог знает чем. Мог ли он входить в крупную шпионскую сеть? Не руководил ли он кем-то из высокопоставленных «кротов» в правительстве США или в самом разведывательном сообществе? ФБР тут же взялось за дело. Выяснить, кто он такой и чем занимается, стало контрразведывательным приоритетом номер один. Его выследили до уединенного дома в сельской Пенсильвании. Ближайший сосед жил в четверти мили, на холме. Для шпиона это казалось идеальным местом, чтобы затаиться (на самом деле это было просто единственное жилье, которое он мог себе позволить). Агент ФБР притворился орнитологом-любителем, чтобы оправдать наличие бинокля, в который он вёл наблюдение. Когда жена Барски поехала в Лондон, сотрудники МИ-5 целую неделю вели за ней слежку. Агенты наблюдали за тем, как этот глубоко законспирированный шпион КГБ сажает кусты в саду и учит дочь играть в баскетбол на подъездной дорожке. Агенты заселились в соседние дома. Пока он проводил выходные на Ниагаре, на его кухне установили жучки. Никаких признаков того, что он все еще активен, обнаружить не удалось. Зато они услышали, как он ссорится с женой. В порыве гнева он в конце концов выпалил, что на самом деле является глубоко законспирированным шпионом, который проигнорировал приказ о возвращении, потому что семья для него важнее всего.

В конце концов агенты ФБР прижали его к стене в одном из отелей. Перед ним разложили толстые папки. В них содержались такие подробности, как его имя прикрытия и адреса, на которые он отправлял секретные письма. Барски был достаточно умен, чтобы понять: большая часть этих сведений относилась к началу его карьеры, и ФБР, похоже, мало что знало о недавних событиях или о том, что он разорвал связи с КГБ. Но он также был достаточно умен, чтобы сообразить: его лучший шанс — во всем признаться. Согласившись на полное сотрудничество, он получил бы право остаться в стране и обзавестись настоящим американским паспортом. Он еще много лет не будет знать, что его выдал именно Митрохин. Что он думал по этому поводу? «По сути, он меня предал. Но будь он еще жив, я бы горячо поблагодарил его за это предательство. Оно позволило мне выйти из тени. И в конце концов стать цельной личностью, заново собрать разбитого Шалтая-Болтая. У меня явно было раздвоение личности, я не понимал, кто я на самом деле», — говорит он сейчас.

Из десяти нелегалов, которых Митрохин идентифицировал в США, ФБР уже знало о пяти. Еще один прекратил деятельность в 1991 году и уехал в Берлин, а затем нашелся Барски. Оставались еще трое, о которых американцы ничего не знали. Подробности этих расследований до сих пор засекречены. Однако одна зацепка, связанная с нелегалами, оказалась весьма полезной, поскольку она дала США возможность проверить достоверность материалов архивиста. Митрохин законспектировал сведения о том, когда нелегалов отправляли на задания с целью восстановить связь и вновь активировать старых агентов, контакты с которыми у КГБ были утеряны. Это дало ключевую подсказку в деле ранее не выявленного шпиона, который когда-то находился в самом сердце разведывательного сообщества США и которого лишь теперь, годы спустя, удалось привлечь к ответственности.

В сентябре 1992 года, пока Митрохин кропотливо трудился в Великобритании, он и не подозревал, что с согласия МИ-6 ФБР собирается устроить проверку, чтобы выяснить, действительно ли его материалы подлинные. На первый взгляд материалы Митрохина казались поразительными: они содержали мельчайшие подробности о нелегалах, вплоть до номеров их паспортов и адресов. Но некоторым это казалось слишком хорошим, чтобы быть правдой. Неужели эти сведения действительно были точными? Проверка должна была помочь убедить сомневающихся и поймать шпиона.