[]LXV

Я РАСПАХНУЛ ТЯЖЁЛУЮ ДУБОВУЮ ДВЕРЬ ДОМУСА ТЕЛИМУСА плечом и ввалился из моросящей темноты в тёплый свет фонарей. Проклятая самонадеянность — я втолкнул дверь обратно и на миг привалился к стене, промокший насквозь и задыхающийся. Вэк. Слишком близко. Снаружи по-прежнему звучали крики — срочные вопросы и ответы на них: Квинт и его люди продолжали меня искать.

Я позволил металлу маски — которая так тревожно норовила соскользнуть на протяжении всего моего бегства — вернуться к груди поверх каменного медальона Остия. То же — с рукой. Управление Гармоническим насыщением давалось теперь легко: постоянное применение на протяжении последних двух недель превратило эту способность в нечто близкое к инстинкту.

Диаго затемнил арочный проём в атриум в тот миг, когда железные треугольники скрылись из виду. Он подошёл ко мне, слегка озабоченно понюхал и лизнул кровоточащий бок. Я отмахнулся от него и тут же застонал от этого движения, рухнув на ближайшую скамью. Рана от арбалета оказалась касательной, но кровила весьма обильно. — Кадмос!

Лысеющий Диспенсатор появился через несколько секунд после моего крика — тревожный знак, запертый на Волю и висевший у него на поясе, несомненно, уже оповестил его о моём появлении. Облегчение от того, что это оказался я, — мы ещё ни разу не подвергались вторжению предприимчивых толп в поисках запрещённых беглецов, хотя он прекрасно понимал, что творится снаружи, — сменилось тревогой при виде моего избитого состояния.

— Господин Вис. — Он мягко отвёл мою руку и осмотрел рану с беспокойством, которое быстро переросло в раздражённое цоканье. — Опять? Гнилые головорезы. Оставайтесь здесь. Я принесу кетгут и…

— Времени на это нет. Нужно промыть рану и скрыть её, и мне нужна чистая одежда. Халат — я весь в поту и мокрый, придётся сказать, что пользовался баней. И приготовьте чай. За мной гонятся, но они не знают, что это был я, — и почти наверняка вскоре нагрянут сюда.

Кадмос, надо отдать ему должное, сдержал вопросы и немедленно принялся за дело, пока я раздевался и прилаживал железные треугольники к скрытой нижней стороне скамьи, на которой сидел. Кадмос знал, что идёт охота на того, кто казнил руководство Военного ведомства и продолжает пугать город, — но не знал, что это я. Улицы стали опасны, и потому он до сих пор не задавал вопросов о моих ранениях.

Я не думал, что он меня выдаст. Я был Телимусом, и он не раз говорил, что считает произошедшее с Принцепсом Эксезием и остальными просто справедливостью. К тому же его имя — формально связанное с Военным ведомством — было исключено из списка проскрипций только по моему настоянию: я официально принял на себя владение всем имуществом Телимуса. И всё же. Незачем понапрасну подвергать риску ни его, ни себя.

Когда металлические треугольники были спрятаны, я воспользовался чистыми краями туники, чтобы вытереть капли крови, попавшие на скамью и мозаику пола, — всё ещё кляня себя. После двух недель успешных и всё более нашумевших ночных вылазок по улицам Катена мне следовало ожидать ловушки. Слишком много успехов, слишком много дерзости. Слишком предсказуемо — нападать только на тех, кто охотится за запрещёнными. Я знал, что слухи о моих вмешательствах разошлись быстро. Железная маска, несущая ужас того, что, как они думали, я сотворил с Принцепсом. Заострённые железные пирамиды, оставляющие позади стонущих людей с окровавленными конечностями — и благодарных Октавов и Септимов, спасшихся благодаря мне.

Управление и Религия неизбежно должны были счесть, что мои продолжающиеся появления выставляют их либо слабыми, либо соучастниками. Отсюда — Квинт и Сектии, составлявшие самую громкую из сегодняшних толп: ловушка была нехитрой, и стоило мне на миг остановиться, прежде чем бросаться вперёд, я бы ощутил их Волю.

Через минуту Кадмос вернулся с водой, тканью, бинтами и халатом — он поморщился, заметив тёмные синяки на моей груди, — и быстро принялся за более неотложную проблему.

— Вам следует знать, господин Вис, — произнёс он, работая болезненно, но необходимо чётко, — у вас гость.

— Что? — Сердце у меня сжалось. — Кто?

— Он не назвал имени. Мужчина средних лет. Он был сама любезность и просил передать вам вот это. — Кадмос протянул мне стило; поначалу оно ничего мне не говорило, но едва я прикоснулся к нему, почувствовал Волю — мою Волю — в нём. Одно из насыщенных стил, которые я раздал выжившим из Юдициума. — Я устроил его в столовой, но если мы ждём ещё гостей…

Вэк. Мои однокурсники, оставшиеся в городе — из Религии и Управления, — не стали бы присылать кого-то анонимно.

[]Страх усилился: в дверь грохнули, и удар прокатился по дому, словно злой окрик. Я вздрогнул. Диаго зарычал.

— Уведите его и всё, на чём есть кровь, в кабинет Ульцискора. Запечатайте дверь. Съешьте этот чёртов ключ, если понадобится. — Я прошептал это, держа руки поднятыми, пока Кадмос заканчивал обматывать бинт вокруг моего живота, завязал его — болезненно — и собрал все следы нашего медицинского вмешательства. Затем я надел халат и чуть пригладил волосы. — Можно ли предположить, что я только что мылся?

Он считал, что я мылся недостаточно часто, и я видел, как он почти физически сдерживает шутку, которую хотел отпустить, — несмотря на срочность. Вместо этого он выразил её едва заметной улыбкой. — Что вас прервали, по крайней мере, господин Вис.

Я скорчил гримасу ему в спину, пока он торопился спрятать нашего таинственного гостя. Выждал несколько секунд — дав возможность прогреметь второму удару в дверь, ещё более нетерпеливому, — и глубоко вздохнул. Выпрямился, игнорируя ноющую боль во всём теле, и изобразил озадаченную озабоченность.

— Кто там? — Я приоткрыл дверь, проверяя, кто пришёл, и широко распахнул её, словно обрадовавшись виду промокшего Квинта на пороге. — Танрий? — Один из командиров Кварта Лаврентия. Из Военного ведомства, но по крайней мере номинально на нашей стороне. Моё повышение до того же звания, что и у него, — после того как карнавальная резня освободила столько вакансий выше меня, — позволяло такое фамильярное обращение.

— Катен. Прошу прощения, что беспокою вас в такой час. — Танрий был крупным мужчиной. Густые, усыпанные каплями дождя чёрные усы раскинулись через всё лицо. — Мы преследуем Карнифекса. Он исчез где-то здесь. Вы что-нибудь видели или слышали?

Я нахмурился. — Карнифекс?

— Человек, убивший Принцепса Экзезия и других сенаторов.

— О. Боги гнилые. — Я скрыл своё смятение за испуганной реакцией. Палач — по-ветусиански. Интересно, кто придумал это имя. Я ни разу его не слышал. — Нет, Квинт. Прости. Здесь всё было тихо.

Он кивнул и почти повернулся, чтобы уйти, но потом взглянул на мой наряд. — Вы купались?

— Да. — Вэк.

— Значит, вы бы и не услышали, если бы кто-то проник внутрь.

— Мой Диспенсатор где-то здесь. И Диаго тоже заметил бы, я думаю. — Я криво улыбнулся, когда алупи подошёл к нам, подозрительно обнюхивая Танрия.

— Конечно. Конечно. — Танрий нервно покосился на зверя. — Почему ваш Диспенсатор не открыл дверь?

— Я велел ему ни при каких обстоятельствах этого не делать. Его нет в списках Проскрипции, но всё равно…

— Понятно. Наша обязанность заботиться о других тяжелее, чем когда-либо, в эти времена. — Снова он, казалось, почти готов был уйти, но либо жадность, либо дисциплина — или полдюжины Секстов за его спиной — придали ему капельку раздражающей твёрдости. — И раз уж я здесь, было бы упущением с моей стороны хотя бы не проверить…

Я не колебался — с небрежным пожатием плечами широко распахнул дверь, приглашая войти. — У вас уже есть описание?

— Немного больше, чем вы могли слышать, хотя раньше мы мельком его видели. Вероятно, чуть выше вас, крепкого телосложения. И он может быть ранен, хотя это зависит от того, сколько Воли он вливал. — Квинт стряхнул влагу с мундира и поманил своих людей внутрь. — Мы быстро.

— Спасибо, Танрий.

Я несколько бесцельно побрёл за группой, пока они с мрачной целеустремлённостью рассыпались по атриуму. Чуть позже появился Кадмос — с туникой, переброшенной через руку, и дымящейся кружкой в ладони. — Полагаю, вы закончили купаться, господин Вис. Вот ваш чай. — Нормальным голосом, но хотя бы пара из вошедших должна была это услышать. Быстрая смекалка. Было бы странно, если бы они проверили купальню и не нашли там моей одежды. Кадмос передал мне и то и другое, затем бросил взгляд на людей, исчезающих по разным комнатам. — Кто наши гости?

— Они преследуют преступника. Просто проверяют, не прячется ли он здесь. — Я сделал долгий глоток чая — срочность его воздействия перевешивала обжигающий жар.

— Думаю, мы могли бы и заметить.

— Они просто делают своё дело.

Один из Секстов, всё ещё остававшийся в атриуме, словно решив сделать меня лжецом, уставился на Кадмоса. Подошёл к нему с нагловатой вразвалку и принялся разглядывать. — Твоё имя?

Я не дал ему ответить. — Его зовут Кадмос, Секст. Он Диспенсатор семьи Телимус и не внесён в списки Проскрипции, — твёрдо произнёс я, шагнув между мужчинами так, чтобы оказаться лицом к лицу со светловолосым. — Он Тотиус Септим и является членом моего домохозяйства.

Диаго подошёл и уселся рядом с Кадмосом — заметно, значимо.

Я не взглянул на алупи: уверенность, а не тревога теперь. Две недели — с тех пор, как он за считаные секунды перебил целую комнату людей. Не случись потом та хаотичная неразбериха первых дней, полная невозможность выбраться из города, — я вполне мог бы отвезти его обратно в Соливагус, опасаясь, что он снова сорвётся.

Вместо этого я оставил его в своих покоях в Домусе Телимусе, не зная, что ещё с ним делать, и слишком занятый другими, куда более насущными заботами. В первую ночь он спал на полу. На вторую я проснулся: он свернулся калачиком у моих ног.

А на третью — задыхаясь от его зловонного дыхания с носом почти у самого моего лица. Он сонно хрюкнул и перевалился на спину, когда я оттолкнул его. И пока я тщетно пытался стащить его огромную и несколько комично упирающуюся тушу с моей кровати, вдруг осознал, что не боюсь его. Позволил себе заново пережить кошмар Базилики — и понял, насколько прицельной была ярость Диаго. Ни малейшего намёка на угрозу в мой адрес. Ни малейшего намёка на угрозу даже Остию.

Только люди, устроившие гибель моих друзей. Только люди, которые приказали бы убить и меня, останови я их тогда.

Взгляд Секста скользнул от меня — к Кадмосу, к алупи теперь; неуверенность окрасила дикий голод в его глазах. Я следил за ним внимательно. Думаю, Танрий действительно охотится за Карнифексом. Но те, кто пришёл с ним, — они смотрели на всё так, как смотрели неистовые толпы, с которыми я сражался. Словно пожирая всё взглядом и прикидывая, насколько мал шаг между желанием и действием.

Секст наконец отвёл взгляд в сторону. — Как вы говорите, Катен.

Я мысленно выдохнул с облегчением. Диаго прижался головой к боку Кадмоса, и Диспенсатор машинально почесал ему голову. С первых нескольких дней страх перед огромным волком постепенно таял. Смесь всё большей уверенности в том, что действия алупи были защитой меня, его неизменного спокойного послушания и растущей необходимости и утешительности его сдерживающего присутствия.

Я до сих пор не знаю точно, почему он сделал то, что сделал в Базилике. Возможно, какое-то действие нашей странной связи, побудившее его защитить меня. Но теперь я уверен, что он защищал меня.

В эти неспокойные дни этого мне было достаточно.

— Катен! — Танрий звал меня из соседней комнаты, и я сразу понял, о чём пойдёт речь. Я сделал ещё глоток чая, оставил Кадмоса под присмотром бдительного алупи и направился к входу в кабинет Ульцискора.

— Эта дверь заперта. — Квинт смотрел на меня выжидающе.

— А мой отец, где бы он ни был, — единственный способ попасть внутрь. Если только вы не думаете, что он и есть тот, кого вы ищете? — Я позволил мягкой улыбке угаснуть, пока Танрий продолжал выглядеть недовольным. — Хорошо. Вы Квинт. Ломайте, раз хотите. Я и сам давно интересовался, что там внутри.

[]Танрий осмотрел дверь. Она была из камня и дерева, большую часть её покрывал прекрасный рельеф с изображением Этриуса. Уникальность работы была призвана облегчить пропитку. — Выглядит дорого.

Я видел его нерешительность. Лихорадочно вспоминал. Танрий. Он из рыцарской семьи. Новые деньги. — Что говорят? Богатство — это покупать роскошь, не задумываясь. Родовое богатство — это покупать роскошь, не думая вообще. — Я сокрушённо пожал плечами. — Мой отец, боюсь, иногда относится ко второй категории.

Танрий засмеялся, кивнув в знак согласия. Взглянул на меня по-новому. — Я иногда забываю, что ты был не всегда Телимусом. Твоё имя я слышу так часто, что кажется, будто ты был частью этого города вечно. — Он вздохнул, махнул рукой. — Забудем о двери. Время лучше потратить, двигаясь дальше. Благодарю за понимание, Катеникус.

Облегчение было столь велико, что грозило проявиться на лице, но я спокойно кивнул в ответ, Танрий подозвал своих людей, и мы направились к двери. Случайно взглянув вниз, я заметил красную точку, начинавшую проступать сквозь правый бок моего одеяния. Я опустил руку, чтобы скрыть её.

Нос Квинта сморщился, когда мы покидали атрий. — Что вы пьёте?

— Чай. Он столь же неприятен, сколь и пахнет, — заверил я его, держась справа от него и всячески стараясь не производить впечатление, будто что-то скрываю. — Но он помогает от болей. — Я показал культёй. Отвёл его взгляд.

— Понятно. — Лишь слегка смущённый, как почти все, когда я обращал внимание на отсутствующую конечность. — Что ж. Мне поручено поймать Карнифекса, так что если вы что-нибудь услышите или увидите…

— Я непременно передам вам.

Танрий улыбнулся сдержанно. Глаза усталые. Не такие, как у людей, с которыми я сражался эти прошедшие недели, — обезумевших от жадности или кровожадности, а в некоторых случаях просто похоти. Он и вправду просто пытался найти человека, которого считал опасным. Человека, которого винил в том, что его мир разрушился. В тот момент трудно было не испытать к нему сочувствия. — Вместе сильнее, Катеникус.

— Вместе сильнее, Танрий. — Я закрыл за ним дверь и выждал долгих десять секунд, прежде чем опуститься на пол. Это было скорее освобождение от напряжения, нежели от боли или усталости. Чай Кадмоса делал своё дело.

Я отбросил одеяние, поморщившись при виде крови, сочившейся сквозь наспех наложенную Кадмосом повязку. Проверил, надёжно ли спрятаны мои металлические осколки под скамьёй, затем с трудом натянул тунику, которую дал мне Диспенсатор, и негнущейся походкой направился в атрий. Ране нужны были швы, но это могло подождать ещё немного.

[]— Хорошая работа, мастер Вис, — тихо произнёс Кадмос. За похвалой скрывался осторожный вопрос.

— Ты тоже, Кадмос. — Я попробовал подвигать конечностями, стараясь понять, что просто затекло, а что ранено. — Тебе нужно объяснить?

— Нет. — Он вздохнул, затем слегка сжал моё плечо. — И я ничего не скажу.

Я кивнул. Вложил в этот жест уважение и благодарность, хотя и ожидал этих слов.

— Тогда пойдём поприветствуем нашего гостя, — устало произнёс я.

OceanofPDF.com