LXII

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО Я ИЗМОТАН В ТУСКЛОМ, ТУМАННОМ предрассветном холоде, кожа странно зудит, словно я спал на крапиве, но это не имеет значения рядом с пульсом, отзывающимся в глубине моего сознания. Примерно в миле к югу, теперь. Слабое, но устойчивое присутствие.

Когда мы сворачиваем лагерь, я чувствую себя лучше, чем за долгое, долгое время.

— Ты, похоже, в хорошем настроении. — Лир делает это замечание, пока мы продолжаем путь на восток. Друид не подал никакого вида, что знал о моём отсутствии прошлой ночью. И, к сожалению, не пожелал сказать ни слова о том, чего мне следует ожидать сегодня.

— Я жду не дождусь, когда всё это закончится.

— Хм. Не торопись с готовностью принять это испытание. — В его тоне звучала лёгкая тревожная серьёзность.

— Потому что это опасно?

— Любое испытание, которое имеет значение, опасно. — Он помолчал. — А это имеет очень большое значение, Деаглан.

Его губы резко сжались, словно он остался недоволен собой, и я понял, что больше он ничего не скажет.

Мы шли два часа. Впереди занималась заря. Туман рассеялся, и слабое зимнее солнце делало всё возможное, чтобы согреть наши лица. Рядом с нами вилась небольшая река. Воздух был свеж, и по вересковым пустошам пробегала дрожь от прикосновения ледяного утреннего ветра.

Несмотря на неуверенность перед сегодняшним днём, тревогу о войне и отчаянное желание воссоединиться с друзьями — я обнаружил, что нахожу в этом путешествии какое-то умиротворение. Отчасти этому способствовал пульс отца, следовавший за нами, всегда в пределах досягаемости, успокаивая меня. А отчасти — само путешествие. Красота этих земель отличалась от золотого тепла Суус. Быть может, менее радостная, зато более спокойная. Глубокая. Одно только хождение по этим тропам, казалось, успокаивало сердце и разум и превращало всё, к чему я шагал этим утром, лишь в ещё одно препятствие, которое нужно преодолеть, а не в нечто пугающее.

Я мог бы жить здесь, осознал я. Жить здесь и считать это своим домом, и я был бы счастлив.

В конце концов мы вышли на заросшую дорогу, давно пришедшую в негодность, и начали следовать по ней. Около полудня я заметил у дороги невысокую каменную колонну, полуразрушенную и поросшую лишайником. Я нахмурился, когда мы подошли ближе, затем остановился и стёр с её поверхности налипший мусор.

— Таких здесь несколько вдоль этого пути, — равнодушно заметил Лир.

— Это верстовой столб. — В Катене такие стоят вдоль многих внешних дорог. Этот, однако, был надписан на ветусианском. — Семь миль до… Лапидес Анимарум?

— Ты умеешь читать на этом языке? — В его голосе появился интерес.

— Немного. — Я стёр ещё немного накопившейся грязи, но больше почти ничего не осталось. — Лапидес Анимарум. Другое название Форнакса?

Лир задумался. — Семь миль, — согласился он, задумчиво изучая меня.

Мы двинулись дальше.

По пути я увидел ещё три таких столба — два из них почти превратились в груды щебня — прежде чем мы добрались до очередной вершины, и Лир остановился. — Мы на месте.

Я нахмурился, глядя вниз на долину, раскинувшуюся перед нами. Широкую и длинную, местами поросшую лесом, но в центре её господствовало огромное озеро. Пять миль в ширину и по меньшей мере вдвое больше до дальнего берега — оно затмевало то озеро, на котором я провёл немалую часть своего времени в этом мире. Ни краннóгов, ни признаков цивилизации. Лишь стеклянная вода, отражавшая окружающие леса и холмы.

— Это Форнакс?

Лир, как я уже привык ожидать, не стал ничего объяснять, а просто начал спускаться к озеру. Я последовал за ним. Остатки дороги вели прямо вниз, но по мере того как мы входили в лес, я не видел никаких других следов человеческого жилья — ни разрушенных, ни иных. Деревья были высокими и старыми, путь впереди мерцал постоянно сменяющимися тенями. Вокруг шелестели листья и скрипели ветви. После дней пути по открытым пустошам здесь было тесно.

Когда мы наконец вышли из леса, деревья сразу же уступили место небольшому пляжу; противоположный берег был виден лишь благодаря поднимавшимся за ним холмам. Вода мерцала, тихо плещась.

А в двадцати футах от берега стояла большая каменная арка.

Усталый и тревожный, я всё же дал любопытству приблизиться. На вершине арки были выбиты три завитка, соединённые в центре. Знакомый для этих земель узор, который нередко наносили на тела воинов, хотя я не знал его значения.

Вокруг символа шла надпись на ветусианском.

— Путь к… рассмотрению тех… кто желает служить? — Перевод получался грубым, как всегда с этим древним диалектом.

— «Испытанию». Не рассмотрению. Там написано «испытанию», — поправил Лир, оказавшись слишком близко за спиной. Я резко обернулся и увидел, что он смотрит на меня с нескрываемым любопытством.

— Что это такое? — Я недоверчиво смотрел на камень. Последнее проклятое ветусианское испытание, через которое я прошёл, стоило мне руки.

— Пережиток другого времени. — Лир жестом отвёл меня от воды. — Тебе следует поесть. И отдохнуть.

— До каких пор?

— Пока я не скажу иначе. — На этот раз у него хватило приличия дать мне полуизвиняющееся пожатие плечами.

Я миновал стадию раздражённых споров в надежде сломить его, и потому последовал совету друида. Мы разбили лагерь, хотя и было ещё рано. Поели. Ни один из нас не произнёс ни слова. Я задумчиво смотрел на озеро, пока послеполудень угасал. Вскоре в воде отразился глубокий оранжевый цвет.

— Приближается время между временами. — Лир наконец встал, и я последовал его примеру. Сердце забилось чуть быстрее. Я потянулся за своим немаркированным копьём.

— Нет. — Когда я нахмурился, он просто покачал головой. — Только ты сам.

Несмотря на его твёрдость, рука моя всё ещё замерла в воздухе. Голос Падрайга резко осадил меня: настоящий воин и его оружие никогда не должны расставаться. Что без него он неполон.

Часть испытания? Быть может, мне следует настоять?

Я выдохнул, сжал руку в кулак и выпрямился, оставив копьё на земле.

— Интересно. — По тому, как Лир произнёс это, он не ожидал, что я соглашусь. Вэк. Прежде чем я успел передумать, он повернулся, наблюдая, держа посох обеими руками, как последние лучи заходящего солнца скрылись за холмами, погрузив нас в пыльный полумрак сумерек.

Затем он шагнул в воду. Подол его белого плаща потемнел. — Иди.

Дрожа и не желая идти, я снял сапоги и шагнул следом за ним. Ледяное озеро кусало кожу сквозь штаны. Я стиснул зубы, чтобы сдержать их дрожь.

Друид шёл всё глубже, уже по колено в воде. Подол его плаща расстилался за ним по спокойной глади. Озеро было зыбким зеркалом, отражавшим оранжево-лиловые облака, стремительно гаснувшие в серых сумерках. Он добрался до арки и бросил взгляд через плечо. Ждал, пока я подойду.

В сгущавшейся мгле я различил его глаза — совершенно чёрные.

Затем он трижды опустил посох в воду, поднял руку и коснулся центра спирального знака на арке.

Знак вспыхнул. Резко и яростно. Я инстинктивно шагнул назад.

— Спокойно. — Лир сжал моё плечо. Я наблюдал, как белое сияние побежало по резным линиям узоров, растекаясь во все стороны, пока весь символ не засветился целиком.

И погас.

Тишина. Не просто отсутствие звуков, а настоящая тишина — пустота, полная немота. Ни всплеска воды. Ни далёкого шелеста листьев.

Потом всё вернулось. Словно заложило уши и отпустило. Я услышал собственный выдох.

И озеро забурлило.

Рука Лира крепко держала моё плечо, не давая отступить. Вокруг нас поднимались волны, всё озеро дрожало в мутном свечении сумерек. Оно пузырилось, пенилось в сером полумраке, и вдруг — движение. Поверхность разорвалась повсюду. Вода с грохотом стекала с медленно поднимающегося камня, волны уже хлестали по нам — почти невозможно было устоять. Тем не менее я упёрся и смотрел. Зачарованный.

Здания начали медленно, величественно выходить из озера. Скрипя, грохоча, поблёскивая в полусвете.

Сотни и сотни их.

Я просто стоял — мокрый, дрожащий, напрягаясь при каждой новой волне, бившей в пояс. Наблюдал, как на милю за милей из небытия вырастают постройки. Камень скользкий и сияющий. Не просто здания — башни, фонтаны, храмы, статуи. Огромный город, скрытый под стеклянной гладью.

И всё это казалось тревожно знакомым. Поначалу я был слишком потрясён, чтобы осознать это, но когда из воды стали появляться арки, колонны и фризы, не заметить было уже невозможно.

Это не Катен, но, всеми богами, очень на него похоже.

— Как? — прошептал я — риторически, слова потонули в грохоте воды, бившейся о воду на многие мили вокруг. Оглушительно. Подавляюще. Волны продолжали наседать на нас, но великанских валов не было — словно большая часть смещённой воды каким-то образом удерживалась на месте. Здания поднимались тридцать секунд. Минуту. Из-под воды возникли улицы — вода стекала с булыжной мостовой, едва выступавшей над уровнем озера. Прямо перед нами сквозь арку показались ступени. Всё мерцало в угасающем свете.

И тут всё остановилось. Вода ещё плескалась и журчала, отовсюду неслось эхо — затихающий хаос звуков над долиной.

— Как? — на этот раз достаточно громко, чтобы Лир услышал. Я не знал, что ещё спросить. Ясно, что здесь была задействована Воля, но даже в Катене я никогда не видел ничего подобного.

— Твои ответы лежат по ту сторону Форнакса, Деаглан. — Лир не отрывал взгляда от силуэта каменного чуда перед нами. — Иди к его центру. Там ты увидишь здание — гораздо больше остальных. Войди в него и сделай то, что тебя попросят. Потом иди к дальнему берегу.

— Что меня попросят?

— Это у каждого по-своему, — добавил он твёрдо. — Большего я сказать не могу. Но ты должен сделать это и уйти до рассвета.

Я медленно кивнул. — А если не успею?

— Тогда Форнакс заберёт тебя, когда снова уйдёт под воду.

Я смотрел на короткий пролёт ступеней за аркой, почти полностью скрытых под всё ещё неспокойной водой. Улицы Форнакса были практически вровень с поверхностью озера. — Без оружия, — переспросил я.

Лир кивнул, хотя мне показалось, что в этом движении промелькнула лёгкая усмешка. — Без оружия, Деаглан.

— Замечательно. — Я пробормотал это себе под нос, потом посмотрел на друида. — Увидимся на том берегу, Лир.

Я шагнул вперёд через арку. Промокший, замёрзший, встревоженный. Медленно поднялся по ступеням.

Когда я сделал последний шаг и босые ноги коснулись блестящей булыжной мостовой плавучего города, меня накрыл едва ощутимый толчок. Ощущение, будто сквозь камень впереди прокатилась волна энергии, — я замер и настороженно огляделся.

Лир всё ещё смотрел на меня. Невозмутимо. За белым силуэтом его фигуры взгляду открывались лишь зыбкая гладь озера и сгущавшийся мрак сумерек.

Я поёжился и двинулся в Форнакс.

OceanofPDF.com