LIV

МНЕ БЫЛО ТРИНАДЦАТЬ, КОГДА, ПОКА РОДИТЕЛИ БЫЛИ НА МАТЕРИке, я решил, что готов впервые присутствовать на дипломатическом совещании с Катенской Республикой. Ранее я уже выразил своё желание отцу, и он его одобрил. Поэтому я подошёл к людям, ведущим переговоры, и поклялся, что буду молчать, внимателен и ни в коём случае не вмешаюсь.

Они мне не поверили.

— Я не понимаю, — сказал я отцу с обиженной яростью, когда он вернулся. — Почему они не позволили мне быть там? Я хотел только смотреть!

— Знаю, — тихо ответил он. — Знаю, потому что я твой отец и знаю тебя лучше, чем кто-либо. Но ты всегда был вспыльчив, Диаго, и то, что ты говорил им правду, не стирает твоего прошлого. Слова звучат одинаково из уст честного и лжеца, осведомлённого и введённого в заблуждение. Слова важны — никогда не думай иначе, — но в большинстве случаев людям нужно увидеть правду, прежде чем они действительно в неё поверят.

Мне больше так и не выпало случая участвовать в подобных совещаниях. Шесть месяцев спустя Иерархия вторглась.

Костры вдоль берега Лох Траэналы потрескивали, когда последний свет угасал в небе, принося с собой ещё больший холод — предвестник надвигающейся зимы. Краннуг пустовал по ту сторону волнующихся, хлюпающих вод озера. Лир совершил торжественные вечерние обряды, когда солнце скрылось за горизонтом, и теперь все собрались, чтобы наблюдать последний из них. Лишь испытание по названию; Тара и Падрайг обсуждали исход этого дня на протяжении многих месяцев. Но это важный момент. Момент, когда мы показываем, что мы не только слова.

— Леатфир. — Падрайг произнёс моё имя. Начиная с последнего, наименьшего, слабейшего. Не как оскорбление, а как нагнетание — чтобы показать, что не все могут добиться успеха, прежде чем призовут истинных воинов.

Я вышел вперёд. Окружённый неплотным кольцом, Падрайг и Лир наблюдали плечом к плечу. На мгновение я вспомнил бой с Амотусом против Яникса в Академии. Здесь пространство теснее, но в нём нет той замкнутой угрозы того дня.

— Против кого ты будешь доказывать себя? — спросил Падрайг громко и твёрдо, без малейшего намёка на то, что всё это лишь показное.

Все ожидали, что я назову Конора, может быть, Миаха. Покажу достойное выступление, потом проиграю и с достоинством уступлю. В этом не было бы ничего постыдного.

Но этого будет явно недостаточно. Даже победа над ними была бы недостаточной. Не для Тары, не для Падрайга. Они считают, что мне следует уйти с Лиром. Искать ответы. Делать то, чего хочет от меня король Ронан.

И, может быть, они правы, но это не то, чего хочу я. Я уже не целый, каким был прежде, но со мной им лучше, чем без меня — это я уже доказал. И я не позволю им уходить рисковать жизнями, чтобы мне оставаться чужой пешкой на чьей-то доске.

Я сжал копьё. — Я буду сражаться с Тарой.

Я увидел, как Конор посмотрел на Миаха, тот пожал плечами. Конор пожал плечами в ответ и поймал мой взгляд. Приподнял бровь. Я тоже пожал плечами. Он усмехнулся.

— Хорошо. — Падрайг не выдал ни малейшего удивления. Тара смотрела на меня с любопытством, выходя в круг. Пыталась понять, что я задумал. Она знала, что я не смогу её победить. И знала, что поражение от неё не убедит ни её, ни Падрайга в том, что меня следует выбрать.

Но всё было так, как она и говорила. Её беспокоило не моё мастерство.

Мы заняли позиции. Копьё ощущалось тёплым, слабо пульсировало в голове, как это часто бывало. Наделённое силой, как я всё больше подозревал, хотя до сих пор не понимал как. Остальные окружили нас — не тесно, но достаточно, чтобы обозначить чёткую границу нашего поединка. Хотя строгих пределов не было.

Тара, возможно, не понимала моего замысла, но во многом это было ей всё равно. Она атаковала. Жёстко и стремительно. Копьё вращалось и разило, встречая моё с резким щелчком за щелчком — звук эхом разлетался над водой и откатывался к зеленеющим холмам вдали. Я защищался. Умело. Даже хорошо. Я уступал ей, но это больше не значило, что я беспомощен. Таре придётся заслужить эту победу.

Рыжеволосая девушка с блестящим торком на шее не была обескуражена тем, что не добивалась прогресса, пока мы ненадолго прервались. Терпеливая и методичная, она кружила вокруг меня. Она знала, что лучше меня. Знала, что в конце концов победит.

Я повторял её шаги, кружил вместе с ней, довольствуясь пока чистой защитой. Я знал то же, что знала она. Стоит мне атаковать — и я лишь открою себя для более быстрого поражения.

Ещё один вихрь — она бросилась вперёд; я разгадал финт, но не второй. Её копьё прошло подо мной. Зацепило сзади левую ступню. Я упал.

Она отступила, разочарованная, ожидая, что я признаю поражение.

Я перекатился на ноги и снова принял стойку.

Она нахмурилась. — Ты проиграл, Леатфир.

— Ты решила это по одному падению? — Я крутанул копьё. Бессмысленно красуясь.

Её брови сдвинулись, но она равнодушно махнула рукой и снова пошла на меня. Такая же спокойная, плавная и быстрая, как прежде. Беспорядочный стук скрещивающихся копий снова разнёсся в темноту. Я попятился, вынуждая окружавших нас людей расступаться. Бесчисленные часы тренировок сделали моё равновесие незыблемым, инстинкты отточились, а тело хорошо приспособилось к отсутствию руки. Но она была слишком быстрой. Слишком искусной. Слишком хорошей.

Тридцать секунд спустя моё копьё выпало из онемевших пальцев после невозможно точного удара. Я откатился назад, безоружный, пока Тара остановилась, а моё копьё лежало у её ног. — Ты побеждён.

— Я обезоружен, — поправил я её с нажимом. По-прежнему на носках. Я уже пытался пошутить на эту тему, но перевод не очень получался.

Её копьё метнулось вперёд, просвистев у моей головы; я дёрнулся назад, но был почти уверен, что она могла бы попасть, если бы захотела. — Сдавайся.

Я бросаюсь вперёд, пытаясь нырнуть к своему копью, но получаю сильный удар в живот. Перекатываюсь и через боль тянусь к нему, но вдруг Тара хватает меня. Единственная рука выкручена за спину. «Я сломаю тебе палец». Давление её хватки нарастает до почти невыносимого уровня. Её лицо близко к моему. Я чувствую её дыхание.

Я встречаю её синие глаза. Она красива. Яростная и страстная в оранжевом, мерцающем свете костра. Не то чтобы я никогда не замечал этого. Но по какой-то причине это поражает меня именно сейчас. По-настоящему доходит. «Тогда ломай».

Она ломает.

Разум не сразу осмысливает случившееся, а затем я вою от боли. Палец согнут под неестественным углом. Она отпустила меня, отступив назад, пока я падаю на колени.

«Признай поражение».

Рука дрожит. Это не важно. Шесть недель пути назад в Каэр Арас. Сломанные кости заживут.

Я сжимаю зубы и рывком с рыком вправляю палец на место. Подползаю к своему копью и поднимаю его. Стараюсь не вскрикнуть, когда палец отказывается присоединиться к остальным, обхватывающим древко. Я знаю, чего хочу. Я мог бы провести остаток жизни, гоняясь за призраками своего прошлого. За тайнами того, что со мной произошло. Но у меня есть настоящая жизнь, здесь. Сейчас. С этими людьми.

Я не собираюсь отпускать её.

«Нет».

И что-то меняется.

Это скользит сквозь моё тело. Ощущение связи с копьём, полной слитности с ним — впервые. Я успокаиваюсь. Всё становится ясным, ярким, острым.

Боль отступает.

Встань.

Это скорее ощущение, чем слова. Гулкое, как удар сердца, понимание того, что мне нужно сделать. Я повинуюсь.

Выпрямись. Поставь ноги.

Я делаю это.

Она идёт. Удар сверху.

Осознание возникает в голове раньше, чем я понимаю, что делает Тара. Копьё Тары летит вниз по дуге, и моё собственное крутится в руке. Лёгкое, почти движется само по себе, сломанный палец — ничто. Не продолжение тела. Часть меня. Истинная часть меня.

Я встречаю её удар одной рукой, и моё копьё не дрогнуло, и я не почувствовал, как должен был, дрожи от столкновения.

Хорошо.

Я смотрю в её глаза и вижу в них растерянность.

Воспользуйся этим.

Я отбиваю её древко, разворачиваю копьё из оборонительной стойки и наношу удар.

Всё кажется таким лёгким теперь. Таким простым. Одна рука — не настоящий недостаток. Оружие делает то, что я ему велю. Достаточно лёгкое, чтобы двигаться туда, куда я хочу, когда я хочу. Достаточно прочное, чтобы без усилий выдержать любую атаку. Ощущения в голове мерцают, и я прислушиваюсь к ним. Тара отступает.

Она рычит, и её глаза заливаются чернотой. Я знаю её. Я знаю, почему. Она боится теперь. Боится, что здесь, на этом самом последнем этапе, она дрогнет.

И тут бой по-настоящему начинается.

Наши движения — невозможный танец. Слишком быстрый и изящный для любого обычного воина, сколько бы лет тренировок за ним ни стояло. Контратака сметающим влево. Одного лишь моего мастерства, пусть и возросшего, никогда бы не хватило удерживать её больше нескольких секунд без ощущений в голове. Но они есть, и я держусь. Пригнуться — толчок — шаг назад. Она быстрее меня на долю мгновения, но я выживаю пять секунд. Десять. Двадцать. Блок слева, блок справа, блок снизу. Она атакует и атакует и атакует. Не останавливается. Перетекает от одного удара к следующему, к следующему, ни разу не сделав паузы, чтобы перевести дыхание. Я не могу сказать, что делают и о чём думают остальные вокруг нас. Наши копья — размытая вспышка. Есть только бой.

Затем её древко находит моё запястье. Едва касание, но его достаточно, чтобы сбить следующее движение на волосок. Она видит это — каким-то образом. Меняет стойку и реагирует с нечеловеческой скоростью.

Воздух вырывается из лёгких, и я лечу кубарем — сила удара отшвыривает меня назад. Я превращаю падение в перекат, скользя на коленях по траве и готовясь снова прыгнуть вперёд.

Она выслушает теперь.

Мышцы напряжены, в глазах красная пелена, дыхание слишком частое. Я не хочу рисковать. Но я уверен. Все силы уходят на то, чтобы расслабиться. Дышать. Опустить копьё.

«Признаю поражение».

МОЯ РУКА ДРОЖИТ ОТ БОЛИ, ПОКА ПАДРАЙГ БЕРЁТ ЕЁ обеими руками, внимательно осматривая сломанный палец.

«Неплохо». Он двигает им с тем, что я уверен — большей силой, чем нужно, вырывая из меня сдавленный стон. «Перевяжем. Заживёт».

«К тому моменту, как мне предстоит биться?» Это не тот вопрос, который я задаю. Я обычно быстро заживаю. Достаточно крепким будет, когда отряд, возвращающийся в Каэр Арас, доберётся туда.

«Если такова твоя судьба». Падрайг продолжает закреплять пальцы.

Сердце падает. «Ты думаешь, Тара всё равно не возьмёт меня?»

Он просто продолжает обматывать. Молчание между нами, затем я шевелюсь. «Я слушался копья. Оно говорило мне, что делать».

Он замирает. Всего на мгновение. «Знаю. Тебе нужно поговорить с Лиром».

«Я не хочу идти с ним».

«Это не обязательно то, что произойдёт». Падрайг мягок. «Он всё равно уже видел, Леатфир. Ты насцеанн. Нужно следовать Старым Путям. Если ты станешь воином короля Ронана, то должен отправиться в Форнакс».

Я смотрю на него. «В Форнакс?»

Любая надежда, что он мог бы сообщить какой-нибудь новый клочок сведений, рассеивается. «Он объяснит. В своё время». Он заканчивает повязку. «Ты был глупым, доведя Тару до того, что она тебя покалечила».

«Мне нужно было показать ей, как много это для меня значит».

«Знаю. И она была глупой, что не увидела этого задолго до сегодняшнего дня. Вы оба глупые». Он выпрямляется. «И она была бы ещё большей глупицей, не взяв тебя с собой».

Он уходит, не добавив ничего, без единого слова прощания. Просто констатируя факт. Я улыбаюсь ему вслед, хотя никто не видит этого. Даже сейчас я не привык к их странной, прямолинейной честности. Так напоминающей Эйдина, что порой кажется, будто мой друг здесь, рядом со мной.

Я следую за плечистым хозяином краннуга и возвращаюсь к группе, где только что завершились последние испытания. Конор, светлые волосы которого блестят в отсвете огня, стоит, запыхавшийся и потный, но торжествующий — над Фергусом, который выглядит недовольным, хотя и не более, чем обычно. Среди наблюдателей проходит тихий шёпот, когда они замечают наше возвращение.

Остальные одобрительно кивают мне, и Конор хлопает меня по спине, присоединяясь к нам. Мы ждём, пока Падрайг произносит несколько слов, затем Лир. Они плывут мимо меня; я едва слышу их, не то что воспринимаю. Ноющая боль в руке — тупая, пульсирующая. Я не могу удержаться от того, чтобы не бросать взгляды в сторону Тары. Она ни разу не смотрит в мою.

Затем она выбирает. Железные торки в её руке — знак её выбора. Их достаточно для всех нас, но она не возьмёт нас всех.

Она выбирает Конора, первым. Затем Шеанну. Затем Миаха и Фергуса.

Из старшей группы я остаюсь единственным. Моё сердце трепещет. Опускается.

— Возьмёшь ли ты Леатфира? — Этот возглас раздаётся откуда-то и подхватывается другими, краткий шумный призыв к Таре признать меня — и я не знаю, чувствовать ли смущение или надежду. Я слежу за ней. Она подходит и встаёт передо мной. Изучает меня. Смотрит мне в глаза долгие несколько секунд.

— Нет, — говорит она громко.

Моё сердце падает, и я едва не открываю рот, чтобы возразить, — но это её решение. Она наш вождь, и если мне до сих пор не удалось убедить её, я должен принять это сейчас. Я продолжаю встречать её взгляд.

— Нет, — повторяет она. — Но я возьму Деаглана.

Она надевает железный торк мне на шею под приветственные возгласы.

НАШ ПОСЛЕДНИЙ УЖИН В КРАННУГЕ ПОЛУЧАЕТСЯ ШУМНЫМ. Праздничным — жареное мясо для всех, музыка от юного одарённого Брина и песни, подхваченные в дружном нестройном веселье. Костры на берегу озера пылают жарко, легко прогоняя ночной холод Лох Траэналы. Пламя мерцает оранжевым на неподвижной воде.

Я откусываю от бедренной кости, когда Тара подходит и садится рядом со мной. Мы не разговаривали эти несколько часов — не намеренно, просто она была занята разговором с Падрайгом и Лиром, а я прощался с остальными учениками. — Я почти победил тебя, — замечаю я с набитым ртом.

Она фыркает. По-настоящему презрительный фырок, но с крошечным намёком на улыбку в конце. — Ты был почти вызовом. Когда наконец решил драться — после третьей или четвёртой нанесённой мной раны.

Я ухмыляюсь. — Я не думал, что ты действительно сломаешь её, — признаюсь я, поднимая руку.

— Я не думала, что ты достаточно глуп, чтобы сказать мне это.

Я смеюсь, и Тара позволяет себе редкую улыбку, когда мы устраиваемся поудобнее. Легко в компании друг друга снова. Травмы здесь достаточно обычны, даже если их редко причиняют так намеренно. Нет ни затаённой неприязни из-за того, что произошло, — да её и не должно быть.

Улыбка постепенно сходит с моего лица, когда я снова обдумываю поединок. — Это было как голос в голове — после того.

Она медленно кивает. Без удивления. Взгляд ненадолго задерживается на копье у моего бока. Мы просто сидим мгновение, оба наблюдая за огнём, а затем она вздыхает. — Лир хочет тебя видеть.

Я не хочу отпускать это. — Это он, правда? Артан.

— Эхо, может быть. — Меланхолия странно смотрится на Таре, пусть и мимолётная. Она собирается. — И тебе нужно поговорить с Лиром.

Я не виню её, сколь бы ни раздражала её молчаливость. Ей не положено произносить ни слова из того, что друиды открыли ей, что такое насцеанн на самом деле. Даже это было, наверное, лишним.

— А если он скажет, что мне идти с ним?

Её брови хмурятся, пока она смотрит в огонь. — Он скажет. И ты пойдёшь. Но он вернёт тебя к нам тоже. Я уже настояла. — Она поворачивается ко мне. Освещённая огнём. Румяная, её шрам здесь — просто черта лица теперь, а не уродливая отметина, которой я видел его поначалу. — Мы сильнее вместе, Деаглан.

Я встречаю её взгляд. Случайность, я знаю, — но эта фраза. Я ненавидел эту фразу так долго.

От неё — я ей верю.

— Сильнее вместе, — повторяю я вслед за ней, улыбаясь.

ЛИР ЖДЁТ МЕНЯ ВДОЛЬ БЕРЕГА, ВДАЛИ ОТ гати и вне поля зрения других. Он изучает меня, пока я приближаюсь.

— Деаглан. Интересное состязание сегодня. — Он жестом указывает мне сесть на бревно, и я подчиняюсь. Переход от Леатфира к имени Деаглан, похоже, никого не смутил. — Я не видел ничего подобного долгие годы.

— Рад был развлечь, друид. — Я говорю осторожно. С уважением, но давая ясно понять, что не желаю здесь находиться.

Он усмехается. — Это один из способов это назвать. — Его улыбка гаснет. — Ты хочешь сражаться.

— Я хочу поддержать своих друзей. Буду сражаться, если придётся.

Лир одобрительно кивает. — Плохой воин тот, кто сражается ради удовольствия. Но есть и другие вещи, которые мы должны обсудить. Более важные, чем даже твоя верность друзьям.

— Насцеанн.

— Да. — Взгляд Лира не отрывается от меня. Он любопытен, но не встревожен, хотя я вооружён, а он нет. Не то чтобы ему было чего опасаться с моей стороны. Но я снова думаю о той силе, которую честь имеет среди этих людей. О том, как крепка её хватка. — Указ короля Ронана, отправившего тебя сначала сюда, нужно было выполнить, но в остальном этот путь был предрешён с того момента, как ты разоблачил Галлхобара. Это не та сила, к которой ты должен был получить доступ. И не та, которой позволено быть у тебя без обучения.

— Я обучался.

Его брови приподнимаются. — Где?

— В Республике Катен. — Он качает головой — никакого узнавания, как и в прошлый раз, когда я упоминал это название. — Сила… мне кажется, там она работает иначе. Но я всё же обучался.

Лир поглаживает бороду. — Можешь сделать это сейчас? Активировать её по желанию? — Я качаю головой — я пробовал ненадолго, пару раз, с момента поединка с Тарой — и он хмурится. — Понимаю. Значит, тебе нужно больше обучения.

«Нет.» Это прозвучало резче, чем я намеревался, с большим раздражением, но я лишь виновато поморщился и продолжил. «Мне хватит тренировок. Я тренировался большую часть своего детства. Я тренируюсь здесь уже несколько месяцев.»

«И в какой момент тебе больше не нужно будет учиться, Деаглан?»

Я тихо засмеялся. В этом вопросе слишком явно слышался мой отец. «Никогда — но это не тот вопрос, Лир, не так ли? Вопрос в том, когда мне больше не нужно будет, чтобы меня учили.» Я встретил его взгляд. «Я всегда буду принимать наставления. Всегда стремиться к самосовершенствованию. Но теперь я способен учиться самостоятельно.»

Лир хмыкнул. Думаю, ответ ему понравился, но не то положение, в которое он его ставил.

«Я позволю тебе присоединиться к друзьям в Каэр Арас. Ты сможешь противостоять Фиахре», — произнёс он наконец. Я открыл рот, чтобы рассыпаться в благодарностях, но он поднял руку, останавливая меня. «Но. Но. Сначала ты должен отдать мне своё копьё до тех пор, пока я не скажу, что пришло время, и не обсуждать ни с кем своё переживание насцеанна. Затем ты также должен согласиться сопровождать меня, когда мы достигнем материка. Мы пойдём к Каэру другим путём. Куда более опасным для тебя. Ты прибудешь на два, а может, и три дня позже остальных.»

Моя радость угасла, сменившись тревогой. Совсем как говорила Тара. «Почему?»

«Потому что эти силы опасны, и если ты не желаешь проходить обучение, то тебя будут испытывать, Деаглан.» Лир был спокоен. «Ты насцеанн, и есть правила. Это лучшее, что я могу сделать. Большего я тебе сказать не могу.»

Я нахмурился, но понимал: другого выхода нет. Тара и Падрайг никогда не позволят мне стать частью боевой дружины без одобрения друида.

Я нехотя вложил своё копьё в его руки.

Лир лишь кивнул. «Тогда завтра мы отплываем на войну.»

OceanofPDF.com