XLIX

«ВИЖУ, ВСЕ ПРЕКРАСНО ПРОВОДЯТ ВРЕМЯ». Я обвёл взглядом угрюмую толпу, пока Аэква вела нас вперёд. Диаго сунул голову ей под руку в знак приветствия, а затем отступил и снова потрусил следом за мной. Толпа поспешно расступалась перед нами.

— Надо было видеть, что творилось двадцать минут назад. — В голосе Аэквы почти не было юмора.

— Ульцискор сказал что-то о том, что руководство Военного ведомства ушло?

Она мрачно кивнула. — Поначалу всё казалось… нормальным. Напряжённым, но с долей надежды. А потом их Димидии и Терций просто встали и ушли. — Голос её стал тише. — Я не думаю, что это было демонстративным жестом; они явно дали указание остальным своим людям остаться. Но все равно все запаниковали. Терций Эриций носится кругом, пытаясь выяснить, что происходит.

Я кивнул, заметив Цензора, который возбуждённо что-то говорил группе хмурых сенаторов, узнаваемых по пурпурным полосам, несмотря на этикет праздника. — Остальные пришли?

— Все здесь.

Наша небольшая группа выпускников Академии заняла место в тени колоннады Храма Джована — достаточно высокое, чтобы наблюдать почти за всем Форумом, достаточно тёмное и укрытое, чтобы никто не обращал на них особого внимания. Никого в радиусе двадцати футов, и никаких вопросительных взглядов. Хотя это изменилось, когда я приблизился.

— Боги гниющие. — Феликс вздохнул, притопывая ногами от надвигающегося зимнего холода. — Только Катену под силу привлечь каждый взгляд на этом чёртовом Форуме к нам. — В наблюдении звучал юмор, но он всё же слегка отодвинулся в сторону, когда алупи встал рядом со мной.

— Мы не пытаемся прятаться, — пробурчал Эйдин.

— Мы и не пытаемся быть в центре внимания. — Индол дёрнул уголок туники с беспокойством, которое, казалось, отражало настроение остальных. — Привет, Вис.

— Привет всем. Не беспокойтесь. Я всё равно не могу надолго задерживаться. — Аэква встала рядом со мной, пока я оглядывал группу. Нас около полудюжины. Аэква и я, Индол и Феликс, Эйдин и Эмисса. Мы поддерживали связь — насколько это возможно сквозь стены, возведённые нашими фракциями. В основном с помощью стилей с печатью, вроде того, что Индол дал мне. — Кто-нибудь знает, почему ушло Военное ведомство? — Мне не терпелось узнать, есть ли у кого-то новости, но не стоило игнорировать очевидное.

— Они не ушли. Большинство из нас ещё здесь, — быстро заметила Эмисса. — Должно было случиться что-то срочное, с чем им пришлось разобраться. Уверена, они скоро вернутся с объяснением.

— Было бы куда лучше, если бы они дали его на выходе, — пробормотала Аэква, вызвав несколько одобрительных возгласов. Рот Эмиссы скривился от раздражения, хотя наблюдение было вполне уместным.

— Они явно торопились, — вмешался Эйдин прежде, чем кто-то успел сказать ещё что-нибудь. — Что бы ни происходило, я не думаю, что это задумано для того, чтобы создать трения.

— Но оно их создало, — возразил Феликс. — Они должны знать, насколько важна эта ночь, когда все пирамиды добровольно собрались вместе. И они должны понимать, как выглядит их уход. Мой отец велел сестре и матери немедленно уйти, как только это случилось. Здесь все, кто имеет значение из Религии и Управления. Если они нападут…

— Не нападут. — Индол, к моему удивлению. Он посмотрел на меня. Уверенно. — Я не знаю, что это такое, но Военное ведомство не сделает первого шага. Им нужна легитимность и сохранение статус-кво. Предадут Республику — боги, именно сегодня — и навсегда лишатся этого шанса.

— Ты уверен? — Когда он кивнул, я постарался не показывать, что беспокойство во мне не утихает. Индол не знает своего отца так хорошо, как думает. — Хорошо. — Я понизил голос. — Есть другие новости?

— Ты оказался прав насчёт «Нависалуса». Это был один из четырёх кораблей, пропавших в Море Квуса за несколько недель до нападения. Считались потонувшими или захваченными пиратами. — Феликс заговорил первым, понизив голос до шёпота. — Пришлось покопаться в документах, но владельцем оказался Терций Цизерий.

Последовала неловкая пауза, и хотя никто на него не смотрел, Индол пошевелился, услышав эту новость. Цизерий был близок с его отцом; скорее всего, бывал у них дома на обедах. — Он не мог бы действовать без ведома моего отца, — наконец тяжело произнёс Индол. Взгляд на меня.

Я мрачно кивнул. Я уже рассказал ему то, что рассказал Эйдину, Аэкве и Ульцискору, — что подслушал разговор Ангвис во время Юдициума о «Нависалусе» и о том, что высокопоставленные сенаторы заранее знали о нападении и поддерживали его. Что моё предупреждение было основано на подозрении, а не на доказательствах. Но, учитывая то, что он уже знал, он должен был догадаться, что это подтверждение придёт.

— Это всё же не является неопровержимым, — мрачно заметил Феликс. — И имён у нас нет.

— Мы получим и то, и другое. — Про себя я снова задумался, могу ли вообще надеяться доверять слову странного контакта Релуции. Но к этому времени Военное ведомство должно было понять, что их переиграли; Ангвис больше не может рассчитывать на их помощь. Так что выдача мне заговорщиков, а следовательно, вероятное усиление хаоса в хрупком положении Катена, явно служит целям Ангвис. — Если так случится — Эмисса, ты говорила со своим отцом?

Она медленно кивнула. — Если доказательства найдутся, он готов помочь.

— «Готов помочь»? — Аэква тихо засмеялась. — Уверена, это для него настоящая жертва.

— Это всё равно опасно. Никого нельзя будет привлечь к чему-то подобному, если награда окажется недостаточно велика. — Ответ Эмиссы был резким. Она повернулась ко мне, отстраняя Аэкву. — Если найдёшь что-нибудь, что мы сможем использовать…

— Я дам тебе знать.

Ещё несколько минут мы разговариваем, пока снизу, из переполненного Форума, доносится резкий гул недовольства и тревоги. Феликс говорит больше всех — негромко и мрачно, вводя нас в курс дел, о которых ему стало известно от Квинта Фульвия, ведающего обслуживанием городской инфраструктуры и потому обязанного следить за возможной активностью Ангвис. Беглецы из навмахии под предводительством Вульферама, по всей видимости, вербуют сторонников на севере именем Мелиора. Там же теперь ходят подозрения, что Военное ведомство намеренно медлит с их поимкой: выжидает, пока те не станут достаточно заметной угрозой, и лишь тогда начнёт действовать. Но доказательств, разумеется, никаких.

Мы все внимательно слушаем подробности. Как бы ни были преданы другие своими лидерами, участвовавшими в Юдициуме, никто из нас не забыл о роли Ангвис.

— Боги. Как же облегчит душу, когда Военное ведомство снова возьмут под контроль и они наконец начнут делать своё дело, — бормочет Аэква, качая головой, когда Феликс заканчивает.

— Будто остальные члены Сената вели себя прямо-таки «под контролем», — хмурится Эмисса. — Они тоже причастны к этим проблемам.

— Ты понимаешь, что она имеет в виду. Ангвис — это ответственность Военного ведомства, — гудит Эйдин.

— Я прекрасно понимаю, что она имеет в виду. Жаль, что она не может сказать это прямо…

Тихое рычание Диаго, молчавшего до сих пор, обрывает её. Остальные вздрагивают и бросают на алупи беспокойные взгляды, словно только что вспомнив о его присутствии. Я успокаивающе кладу руку ему на голову. Вмешиваться не пришлось. Таких раздражённых, колких стычек уже было несколько. Ничего серьёзного — но нельзя отрицать, что, как бы сильно мы ни желали одного и того же, последние несколько месяцев оставили свой след и постепенно дают о себе знать.

Я уже собираюсь перевести разговор в другое русло, когда сзади раздаётся голос: «Думаю, тебе пора проводить меня домой, Вис». Это Релуция — она поднимается по ступеням к нашей группе. Улыбается беззаботно, с безупречной ноткой девичьей, беззащитной тревоги.

Вэк. Сердце сжимается. Среди всего этого я едва не забыл, зачем на самом деле пришёл сюда сегодня вечером. — Хорошо.

— Уже? — В голосе Феликса слышится разочарование. Кажется, ему нравилась известность, которую давало членство в этой группе.

— Вам тоже следует уйти. Мы поговорили. Больше никому из нас нет смысла здесь оставаться. — Я стараюсь донести это до них как можно весомее, не выдавая, что знаю нечто, чего не знают они.

Все немного медлят, но в конце концов Эйдин согласно кивает, и остальные следуют его примеру. Мы обнимаемся по одному, тихо произнося лишь учтивые прощания под взглядом Релуции. И всё же в этих прощаниях есть что-то особенное. Они длятся чуть дольше, чем обычно, — даже для друзей, которых давно не видел.

Может, мне только кажется. Но ощущение такое, словно это может оказаться в последний раз.

Мы с Релуцией ещё не успели спуститься по ступеням и войти в основную часть Форума — Диаго крадётся следом, без труда прокладывая нам путь в толпе, — когда сквозь гул неспокойного собрания снова раздаётся моё имя. Я оборачиваюсь: сердце падает, когда я узнаю голос. Так и есть — стройная фигура Ливии пробирается к нам сквозь толпу, неотрывно глядя на меня.

— Это дочь Терция. Она пытается меня увидеть уже несколько недель. Если я не избавлюсь от неё, она последует за нами.

Релуция что-то бормочет себе под нос. — Одна минута. Он ждёт. — Она торопливо уходит вперёд, как раз за пределы слышимости, пока Ливия спешит к нам.

— Ты уходишь? — На её лице — огорчение.

— Я сказал, что провожу мать домой.

— Ты должен остаться. Люди смотрят, что ты делаешь.

— Тогда, будем надеяться, они тоже уйдут. — Я встречаю её взгляд. В углу глаза Релуция нетерпеливо переминается с ноги на ногу. — Твой отец знает, что ты здесь?

— Какое это имеет значение? — Её вызов немного гаснет под моим неотступным взглядом. — Нет. Я его ещё не видела.

— Он бы не хотел этого. Поверь мне.

— И что?

— И он умный человек, Ливия. — Я быстро соображаю. — Аэква вон на той лестнице; она тоже скоро уходит. Она живёт в нескольких улицах от твоего дома. Уверен, она с радостью проводит тебя домой.

Я тут же вижу, что это было ошибкой. Она хмурится. — Значит, ты теперь просто раздаёшь мне приказы? — Лёгкий румянец. Глупо с моей стороны. Неловко. На Соливагусе её гордость была задета, а с тех пор мы почти не виделись. Взять командование вот так, резко, — значит только поднять ей спину.

— Я хочу, чтобы ты отсюда ушла. — На этот раз я вкладываю в слова искренность. Мягче — с заботой, а не с приказом. — Если сегодня ночью что-то случится, твой отец и другие сенаторы могут о себе позаботиться. Такие люди, как мы с тобой, окажутся либо сломлены, либо использованы против них.

Диаго, тихо шедший следом, выступает вперёд. Мягко тычется головой в её руку. Она вздрагивает, но у неё было несколько часов, чтобы привыкнуть к Диаго в Трансвекте на обратном пути с Соливагуса. Она осторожно гладит его по голове. Оглядывается. Что-то в её взгляде меняется — почти неуловимо. Я замечаю слабую тень страха, который она наверняка чувствует. Который чувствуем мы все. — Ты думаешь, может дойти до этого?

— Думаю, может.

За её спиной особенно шумный взрыв резкого, натянутого смеха заставляет нас обоих вздрогнуть. — Боги в могилах, — бормочет она, потом делает слегка смущённый жест. Всё ещё достаточно молода, чтобы получать выговоры за брань. — Аэква не будет против?

— Сегодня? Она не глупа. Боги, она обидится, если ты не пойдёшь с ней.

— Хорошо. — В цветном свете, освещающем статую рядом с нами, кожа у неё отливает лиловым. Она делает движение уйти, потом останавливается. — Ты избегал меня после Соливагуса.

— Я просто был занят. В основном следил, чтобы он обустроился. — Я киваю в сторону Диаго. В целом это правда. Это, и то, что каждую оставшуюся секунду я тренировал применение Усвоения или Гармонического вкладывания, готовясь к сегодняшней ночи.

Она разглаживает платье. Неуверенная в себе. — Я не рассказала отцу, знаешь ли. О том, что ты отделался от меня, чтобы пойти и… чем бы ты там ни занимался.

Я изучаю её взглядом. Она думает, что именно поэтому я её избегал. Лучше, чем если бы она задумалась, чем я занимался, пожалуй. — Почему?

— Потому что я знаю: ты пытаешься выяснить, что произошло. Я знаю, что ты сделаешь всё возможное, чтобы найти людей, которые… которые убили моего брата. Я не хочу осложнять тебе жизнь, создавая лишние неприятности.

Я медленно киваю. Она искренна, думаю я. — Спасибо.

— И я просто хотела дать тебе знать, — продолжает она. Чуть отчаянно, словно торопясь выговориться. — То, что я сказала. В карете, по дороге на Распределение.

— Всё в порядке.

— Нет. — Она произносит это с трудом, глядя в землю, с нахмуренными бровями. — В гибели Каллида не было твоей вины, и жестоко было говорить иначе.

Она мельком встречается со мной взглядом — лишь на миг, чтобы убедиться, что я услышал и понял. Затем слабо улыбается и быстро уходит прочь.

На душе у меня становится легче, пока я смотрю ей вслед. Какая-то часть меня чувствует ответственность за неё. Думаю, именно этого Каллид и ожидал бы от меня.

— Ты уже закончил? — Я настолько ушёл в мысли, что голос Релуции у левого уха заставляет меня вздрогнуть. Вовремя вспомнив о нашей игре, я успеваю улыбнуться вместо того, чтобы нахмуриться, оборачиваясь к ней. Непринуждённо предлагаю ей руку, она берёт меня под локоть. И мы снова шагаем легко и беззаботно — Диаго следует за нами, — на этот раз сквозь кольцо преторианцев, в тени хмурого вечернего Катена.

КАК ТОЛЬКО МЫ СКРЫЛИСЬ ИЗ ВИДУ, Релуция взяла инициативу в свои руки, провела меня через несколько переулков, примыкавших к Форуму, и наконец остановилась перед совершенно неприметной деревянной дверью в высокой стене. Жилой дом, ничем не отличавшийся от сотни других в округе. Она тихо постучала, и мгновение спустя мы проскользнули внутрь.

— Вы опоздали. — Здесь было сумрачно, и хозяин резкого голоса тонул в тени — лишь острые черты лица едва угадывались по ту сторону стола, но этого было достаточно, чтобы убедиться: это он. Тошнотворная тревога вновь накатила с новой силой. Пути назад нет. Не вырваться. Не теперь.

— Приветствую, Остий. Кто-то решил привести своего питомца. Тот привлёк немало внимания. — Словно в подтверждение её слов, Диаго проследовал за нами внутрь. Он оскалил зубы и издал предупреждающее утробное рычание в глубину комнаты.

Мужчина — Остий; странно облегчило узнать наконец его имя — был удивительно невозмутим, насколько можно было судить по его силуэту. — Алупи? — Он разглядел Диаго. — Надо же. Я полагал, эти существа охраняют только здешний Нексус. Как интересно. Нам с тобой непременно нужно поговорить как-нибудь, молодой человек. — Он вздохнул. — Могу представить, сколько переполоха он наделал. Что ж, неплохо. Однако, полагаю, ты понимаешь: с ним нельзя будет идти туда, куда мы направляемся.

Я держу лицо бесстрастным. Нексус. Одно из тех странных слов, которые я невольно произнёс вслух среди развалин. — Не уверен, что это хорошая идея. Понятия не имею, что он натворит без меня. — Диаго, скорее всего, терпеливо подождёт там, где я ему велю — я проверял это несколько раз с момента возвращения из Соливагуса, и он, похоже, послушно выполняет команды, — но это повод разузнать побольше заранее. — Смотря куда мы направляемся. Я могу сделать так, чтобы он оставался вне поля зрения.

— Всего лишь короткий путь. Дело не в незаметности. Просто вопрос logistics. — Остий помолчал. Прищурился. — Хотя…

Он шагнул в полосу света — глаза совершенно чёрные, — не обратив внимания на предупреждающее рычание, схватил алупи за голову обеими руками и присел так, что его нос оказался в нескольких сантиметрах от носа Диаго. На секунду воцарилась потрясённая тишина — мы с Релуцией просто уставились на него, — а потом, прежде чем я успел что-либо сказать, он уже отступил назад с довольным смешком. — О, дружище! Беру свои слова обратно. Твоему алупи очень рады составить нам компанию.

Диаго всё ещё рычал, но теперь в этом было больше растерянности, чем злобы. Я облизнул губы. Из всего, что я предвидел этим вечером, этого не было. То, что алупи позволили остаться рядом со мной, могло быть только хорошим знаком.

Ведь так?

Вэк.

Остий уже двигался дальше, совершенно игнорируя огромного волка, и встал напротив Релуции. Весь — напряжённая уверенность и властность. — Где они?

— В Базилике.

— Прекрасно. — Он передал Релуции что-то. — Все на местах?

— Да.

Я наблюдал с любопытством. Их взаимодействие было совсем иным, чем в первый раз, когда я видел их вместе, — тогда я думал, что Релуция здесь главная. Ничего конкретного не указывало на это. Просто язык тела, интонации. Но за прошедшее время что-то изменилось. Остий относился к ней, как ни странно, с меньшим уважением, чем ко мне.

Он повернулся ко мне. — У тебя есть маска?

— Да.

— А способ изменить облик иначе? — Он кивнул в сторону моей руки.

— Диаго всё равно выдаст меня, — сухо заметил я.

— Диаго? А. — Он сообразил, что я говорю об алупи, и улыбнулся. — Как забавно. Не беспокойся об этом. Рука?

Я нахмурился, но понял, что большего от него не добьюсь. Сосредоточился.

Сотня железных треугольников, которые я хранил плотным защитным слоем под рубашкой, начали дрожать. Скользнули — потекли вверх и в болтающийся рукав на левой руке. Медленно они сложились вместе, заняв положенные места, наполнив ткань изнутри. В итоге в конце появился мерцающий железный контур кисти.

Я спокойно сунул руку в карман, достал перчатку и натянул её поверх мелких треугольников, образующих пальцы, полностью скрыв всякий след металла.

— Боги правые. — Релуция уставилась на меня с тем, что показалось мне вновь обретённым уважением.

— Воистину, — тихо произнёс Остий. Взгляд его блеснул, пока он меня разглядывал. — Насколько хорошо ты управляешь этим?

Я поднял перчатку на металлической руке и медленно вытянул в его сторону средний палец.

— О, ты занятный, дружище. Относительная гармоника, полагаю? Разные размеры, но одна форма — чтобы наиболее эффективно использовать связь. Нужно лишь знать, как ты хочешь, чтобы они сложились. — Он обошёл меня кругом. Сжал руку, убедился, что та не двигается. — Малый вес, удерживается Волей кроме суставов. Легко изменить форму при необходимости. Да. Хм. И ты ведь выковал их сам! Надёжнее камня, и в каждом кусочке уже немного твоей собственной Воли. Умно. Очень умно.

Я сдерживаю гримасу, раздражённый тем, что он так быстро всё разгадал. Гармоническое вплавление — одно из самых сложных умений в обучении, и мысленная связка схожих предметов друг с другом обходится настолько дорого по затратам Воли, что большинство Секстов обычно от неё отказываются. Выгода, как правило, не считается достаточной, чтобы отдавать большую часть своей Воли за одно-единственное вплавление.

Но для моих целей здесь есть два существенных преимущества. Первое — после первоначального расхода Воли добавлять элементы в Гармоническую конструкцию значительно легче, чем вплавлять их обычным способом: только так я могу одновременно управлять достаточным количеством этих частей, чтобы они служили своей цели. И второе — хотя изначально Гармоническое вплавление и непросто создать, поддерживать его, once установлено, на удивление легко.

— А маска? — Остий закончил осмотр, хотя по-прежнему выглядел почти по-детски, не скрывая восхищения моей изобретательностью.

Я отделил от груди ещё несколько треугольных пластин — на этот раз позволив им подняться и опуститься на голову. Вскоре они тепло прижались к щекам и черепу, полностью закрыв металлом лицо, волосы и шею. Единственными прорезями остались отверстия для глаз — они станут совершенно чёрными, когда я влью последние остатки Воли в самовплавление, — и тонкая щель для дыхания. Глядя в зеркало, я знал: эффект жуткий.

— Впечатляюще, — произнёс Остий с одобрительным кивком. — Устрашающе. Незабываемо. Да. Да. Это подойдёт как нельзя лучше.

Я удержал маску и руку на месте. Рука давалась особенно легко, почти естественно — отчасти благодаря месяцам тренировок, но я думаю, отчасти и из-за того, что предложила Ланистия, — казалось, целую вечность назад. Она не ощущалась продолжением моего тела, как обычно воспринимаются вплавленные предметы. Вместо этого — замена того, чего я всё ещё во многих отношениях ожидал обнаружить. — Для чего? — Я согнул пальцы в перчатке фальшивой руки. Несколько железных пластин в ней были обработаны тщательнее прочих. Укреплённые и острые как бритва. Я тренировался и с ними тоже.

— Лучше показать. — Остий развернулся и почти пританцовывая подошёл ко мне — лёгкий шаг, полный предвкушения. Он взял меня за плечо и положил руку на шею Диаго. Алупи зарычал — моя тревога нарастала. — Не снимай маску, пока я не скажу.

Его глаза затопила чернота.

Миг — и вечность. Я застыл, не в силах даже дышать. Невыносимое сжатие грозило раздавить меня. Невыносимое расширение пыталось содрать кожу с костей. Я не мог кричать. Я не мог дышать.

Я видел, как Релуция наблюдает за нами, но она тоже не двигалась. Ни звука. Всё тряслось, складывалось, лопалось, скручивалось и меркло. Я воспринимал это, но не мог понять — не мог осмыслить увиденного.

А потом я услышал. Всего на секунду. Глухое. То, что вернуло меня к ужасу куда страшнее здешнего.

Гул.

И мы оказались в другом месте.

OceanofPDF.com