[]XXXIV

“ТЫ УЖЕ ЗНАЛ, НЕ ТАК ЛИ.”

Эмисса первой из нас заговорила, когда мы снова вышли на дневной свет, наконец покинув кошмар тюрьмы Военного ведомства и вернувшись на свежий воздух и торжественный покой полей Агеруса. Я погружён в свои мысли. Потрясён, опечален, возмущён и жажду мести. Почти не замечаю, что она заговорила; когда до меня доходит, я делаю долгий вдох и наконец отрываюсь от своих раздумий. «Я понятия не имел».

«Нет. Не о том. Не о… том, что здесь происходит». Она смотрит на гравийную дорожку впереди. «Ты знал, что он собирался сказать».

Я молчу долгие несколько секунд. Она знает — знает меня слишком хорошо, проклятье. Это не значит, что я должен признавать это. Меня так и подмывает промолчать.

Но есть кое-что ещё, что пришло мне в голову с тех пор, как мы покинули недра Некрополя. Она действительно знает меня слишком хорошо.

«И ты хотела, чтобы я сюда пришёл». Ясность мысли возвращается по мере того, как мы удаляемся от только что произошедшего, и моя уверенность крепнет. Увиденное там подтверждает её рассказ о своих действиях на Юдициуме сильнее, чем что-либо, что она могла бы сказать, сильнее, чем что-либо, что мог бы рассказать мне Веридиус.

Я думаю, никогда по-настоящему не поверил бы в это, не увидев своими глазами.

Она слегка улыбается. По-прежнему не глядя на меня.

Я фыркаю, затем зеркально отражаю её выражение. Искренне, пусть и с оттенком смущения. Вэк. А ведь я сам немного чувствовал себя виноватым, используя её для получения доступа к заключённому. «Я не знал всего», — говорю я наконец. «Но кое-что слышал. Достаточно, чтобы догадаться». Никаких подробностей — она и не могла этого ожидать — но это признание. Уступка.

И по тому, как её улыбка на мгновение касается глаз, этого достаточно.

«Как ты узнала об этом месте?»

Улыбка гаснет. «Ты слышал, что произошло в Сенате сразу после нападения?» Я киваю. Военное ведомство вносило предложения, чтобы силой проникнуть на Соливагус под предлогом помощи Религии в охране острова. Некрасивые сцены, когда Религия и Управление объединились, чтобы заблокировать их. Это не было началом всей [напряжённости, но это определённо одна из причин, по которым всё вырвалось наружу. «Военное ведомство слышало, что Религия нашла тела, но к тому времени о каком-либо сотрудничестве не могло быть и речи. А поскольку Индол перешёл на другую сторону, я была ближайшим человеком, имевшим связи с Веридиусом. Поэтому мой отец рассказал мне о Некрополе. Заставил меня подписать Силенциум, дал один для Веридиуса и отослал меня обратно». Она выдыхает. «В конце концов Управление и Религия согласились отдать одно из тел, которое у них было, но лишь при условии, что их Димидии смогут участвовать в допросе. Остальное ты, наверное, можешь догадаться сам».

Я морщусь. Могу.

Некоторое время мы молчим, затем я бросаю на неё взгляд. «Кстати, ты была права насчёт анализа крови. Спасибо».

Она кивает. «Эйдин, я полагаю?»

«Эйдин».

«Хорошо». Она усмехается. «И тебе даже удалось выиграть гонку на колесницах после всего этого».

«Ты слышала об этом?»

«Боги. Все слышали об этом. Катен, который встал против сенаторов, настолько завидующих, что они попытались лишить его титула. Победил всех на экзаменах Распределения без одной руки, а потом снова победил в гонке. Люди не могли заткнуться». Она демонстративно закатывает глаза, хотя её веселье быстро угасает. «А потом был Иро».

Я морщусь. «Ты его видела?» Постоянный разрыв между сенаторскими пирамидами означает, что я едва слышу что-либо о его состоянии, не говоря уже о возможности лично проведать его.

«Нет. Последнее, что я слышала, — он всё ещё в Витаэриуме. Поправляется, но… он ещё не пришёл в сознание». В её глазах грусть. Мы оба знаем, что после стольких времени шансы на то, что он вообще проснётся, невелики.

Я выдыхаю. Ничего неожиданного в этих новостях. «Люди всё ещё говорят, что я сделал это намеренно?»

«Никто так не говорит». Я смотрю на неё, и она делает жест. «Никто из тех, у кого есть влияние. Или здравый смысл. Или кто хоть немного тебя знает».

Я покачиваю головой в знак признательности за эти слова, даже если не уверен, что они правдивы. Трудно сказать, что хуже: намёк на то, что я намеренно покалечил Иро, или то, что большинство слухов, судя по всему, преподносят это как удар во имя справедливости. Во многом, я подозреваю, потому что Терций Децим так решительно выступает против реформ земельных прав, официальным сторонником которых я теперь являюсь. «Терций Эриций считает, что мне следует нанять постоянную охрану. На всякий случай».

[]«Что ж. Не говоря уже об Иро — ты перешёл из Военного ведомства в Управление. Ты невероятно популярен среди Октавов и Септимов, что немедленно угрожает всем остальным. И ты поддерживаешь дело, направленное на то, чтобы отнять землю у более чем половины Сената, одновременно тайно пытаясь выяснить, кто из них предатели. И всё это — разгуливая по Катену, который, кажется, в любой день готов скатиться к гражданской войне из-за нескольких неверных слов». Укоризненно, но с мрачной нежностью. «Может быть, он прав?»

Я невесело усмехаюсь. Колеблюсь. «Раз уж мы говорим о поиске предателей. Ты упоминала, что хочешь помочь».

«Конечно». Её взгляд зелёных глаз встречается с моим, сияя. Она убирает прядь тёмных волос с лица. Улыбка искренняя и полная надежды. «Чем угодно».

Я игнорирую старое трепетание в груди. «Если окажется, что руководство Военного ведомства знало о нападении. Организовало его. И нам удастся получить список имён и доказательства». Мне кажется неправильным просить её об этом после того, что она рассказала мне сегодня. Но я подробно обсудил это с Ульцискором, и он согласен, что это наш лучший вариант. «Это не может исходить от Управления или Религии; Военное ведомство просто заявит, что мы сфабриковали доказательства, и пойдёт войной. Но если кто-то изнутри разоблачит их как предателей, это дистанцирует Военное ведомство в целом от их действий. Тогда новое руководство может быть утверждено Сенатом, и все смогут совместно работать над тем, чтобы виновные были должным образом наказаны. Что, будем надеяться, может даже привести к тому, что все станут более склонны к переговорам по другим вопросам тоже. Позволит нам снизить напряжённость в Катене».

Эмисса выдыхает. По её лицу видно, что она поняла, к чему я клоню, ещё до середины моего рассказа. «Я поговорю с отцом».

«Тебе не нужно—»

«Нужно. Если ты сможешь раздобыть имена и доказательства, план хорош». Она говорит это мягко. «Ты не боишься, что он может оказаться одним из них?»

«Нет». Её отца не было в Суусе. Ни разу не упомянули за долгие часы разговоров, которые я подслушал. «А ты?»

«Он не хороший человек, но никогда не подверг бы меня такой опасности».

Именно такое впечатление у меня и складывалось, судя по всему, что она о нём рассказывала. Я признаю это сдержанной улыбкой.

Мы идём ещё какое-то время. Молчание на этот раз более уютное. Напряжение между нами постепенно спадает.

«Вопрос».

Эмисса приподнимает бровь. «Да?»

«Когда мы впервые встретились — после того, как на мой Трансвект напали. Ульцискор думал, что Веридиус велел тебе подмешать мне что-то».

Она одаривает меня преувеличенной улыбкой. Слишком много зубов.

«О, боги праведные. Правда?» Это больше похоже на смех, чем на возмущение. Сущий пустяк в сравнении со всем остальным. «Ещё что-нибудь, что мне следует знать?»

Она задумывается. Теперь улыбается по-настоящему, наслаждаясь облегчением от общей шутки. «Веридиус был уверен, что ты жульничаешь, знаешь ли. Он то и дело обвинял меня в том, что я позволяю чувствам мешать мне разобраться, как ты это делаешь — как ты умудряешься так быстро продвигаться по проклятым классам». Она тихо смеётся. «Знаешь, как это было невыносимо? Я должна была тебя ненавидеть до дрожи. Я провела два года, готовясь к этому месту. Ты провёл два месяца».

Намеренная пауза. Эмисса не дура; она наверняка задавалась вопросом, откуда у сироты из Аквирии такие знания, какие я продемонстрировал в Академии. Но она так и не спросила. Я всегда это ценил.

«Но всё остальное было настоящим», — добавляет она тихо.

Мы приближаемся к ступеням Трансвекта. Вдали на платформе я уже вижу остальных. Маленькие фигурки на фоне громады камня, дерева и стекла. Эмисса замедляет шаг.

«Ты не едешь?» Я качаю головой прежде, чем она успевает ответить. Злюсь на себя. «Конечно, не едешь. Тебе и Веридиусу нужно держаться порознь».

«И, думаю, остальные всё равно не особо хотят меня видеть». Долгая пауза. «Ты можешь простить меня, Вис?»

Тишина. Эмисса смотрит на меня с тревогой. Я гляжу на неё. Прекрасная, уязвимая, открывающаяся мне.

И какая-то маленькая, болезненная часть меня не может не задаться вопросом: а правда ли это?

Именно в этот момент, думаю я, я понимаю. Я ей верю. Верю и прощаю её — и знаю, что не могу осуждать её за тайны; мои глубже и тяжелее несравнимо. Но и доверять ей я не могу. Не полностью. Не когда-либо, больше никогда. Родители были правы. Любовь требует большего. Всё, что меньше, — самообман, сон, от которого меня неизбежно разбудят.

«Я прощаю тебя. Правда. Но… некоторые ошибки нельзя исправить». Я говорю это без упрёка. Это объяснение. Извинение. Сожаление. Я понимаю всё, что она сделала, сам поступил бы не иначе. Но это не меняет того, что случилось. Ничто не может. Мой голос ломается. «Я мог его спасти, Эмисса».

«Знаю». Она делает дрожащий вдох. «Знаю».

По немому знаку мы обнимаемся — крепкие, горько-сладкие объятия, которые затягиваются, пока она прячет лицо у меня на плече. Запах её волос сжимает сердце.

Мы стоим так ещё мгновение, а потом расходимся, обменявшись чем-то вроде печальной улыбки. Всё ещё больно, но в том, что воздух наконец очищен, есть что-то освобождающее. Даже если это больно.

Я оглядываюсь, поднявшись на платформу. Она всё ещё смотрит. Поднимает руку в знак прощания, и я повторяю её жест. Думая о том, когда увижу её снова.

Может быть, очень, очень нескоро.

Я присоединяюсь к остальным, и мы садимся на Трансвект до Соливагуса.

OceanofPDF.com