XXXII

МЫ СПУСКАЕМСЯ, ПОКА ДВЕРЬ ЗАКРЫВАЕТСЯ ЗА НАМИ, женщина и ребёнок идут впереди. Я невольно сутулюсь, хотя технически в этом нет необходимости. Туннель теснее большинства тех, по которым мы шли прежде: стоит сделать шаг-другой влево или вправо — и голова упрётся в покатый потолок.

— Куда мы идём? — спрашиваю я в спину незнакомки, когда мы достигаем нижней точки, тщательно запоминая направление.

— На встречу с Нетикрет. — Ответ спокоен, но не предполагает продолжения.

Мы идём несколько минут, делая несколько поворотов и вступая в секцию, где я ещё не бывал. Мысленная карта по-прежнему точна: время в Академии Катена если что и улучшило, так это мою память на лабиринты. Мы сможем выбраться обратно — с нынешним проводником или без него.

— Эти туннели куда ниже остальных. — Ахмосе морщится и отшатывается: его бритая голова задела потолок.

Мелочь, но женщина впереди вздрагивает. Вэк. Едва заметная заминка — и всё же она явно реагирует на бормотание Ахмосе. Теперь она знает, что у нас был доступ к сети туннелей раньше.

— Они были сделаны не для таких, как мы, — произносит она наконец.

Прежде чем я успеваю спросить, что она имеет в виду, мы сворачиваем за угол, и она останавливает нас. Девочка отходит к стене туннеля и проводит руками по гладкой чёрной поверхности. К моему удивлению, прежде невидимые глифы вдруг загораются там.

— Что думаешь? — Я чуть отстаю и шёпотом обращаюсь к Ахмосе, пока наш проводник мягко отодвигает девочку в сторону, приседает на корточки и начинает нажимать на символы.

Взгляд Ахмосе тревожно скользит к маленькой девочке. — Думаю, она Западница.

— Почему?

— Иногда просто чувствуется.

Женщина заканчивает вводить последовательность, и тёмный камень уходит в сторону с низким скрежетом, открывая не новый освещённый треугольный туннель, а серый каменный коридор — чисто высеченный, но необработанный, едва четыре фута в высоту и чуть уже.

— Сюда. — Женщина пропускает девочку вперёд, затем следует за ней на четвереньках. — Быстро, — резко бросает она через плечо, пока Ахмосе и я переглядываемся. — Вход закроется через несколько секунд.

Мы следуем за ними; я замыкаю шествие и едва успеваю проскользнуть внутрь до того, как обсидиан снова скрежещет, закрываясь. Я с облегчением обнаруживаю, что здесь не такая кромешная тьма, как казалось поначалу: впереди есть какой-то отдалённый источник света, и Ахмосе, ползущий передо мной, проступает в слабом силуэте.

Я стараюсь дышать ровнее, пока мы продвигаемся вперёд: камень грубый под ладонями. Карты Каэрора не показывали ничего подобного. С одной стороны, это тревожит: придётся ещё тщательнее запоминать каждый поворот отсюда и дальше.

С другой — значит, Нетикрет знает о городе больше, чем я. А именно это мне и нужно.

Через минуту раздаётся шум воды — поначалу тихий, но постепенно нарастающий. Гулкий замкнутый грохот. Я уже готов прокричать вопрос поверх него, когда усиливающийся свет вокруг нас сменяется огромным гротом, освещённым тем же зелёным светом, что и Нетер-хертет. Далеко справа — источник оглушительного шума: непрерывный поток воды, низвергающийся из объятой тьмой высоты в быстро текущую реку шириной футов сто; она скользит мимо нас, а ещё дальше слева новый водопад из темноты над нами яростно питает её. Я смотрю в обе стороны. Вижу ещё как минимум три водопада.

— Каждый из вас возьмёт вот это. Не теряйте. Больше нет. — Женщина вкладывает что-то в мою руку. Волна энергии — и, опустив взгляд, я обнаруживаю в ладони амулет-скарабей, почти идентичный двум, что по-прежнему обвязаны вокруг моей руки и скрыты одеждой. Я крепко сжимаю кулак, пряча удивление и надеясь, что она не замечает красноречивого взгляда Ахмосе на меня, когда он видит, что ему вручили то же самое. — Держитесь как можно дальше от воды. Двигайтесь быстро. — Наш проводник командует это поверх рёва и трогается в путь прежде, чем кто-либо из нас успевает отреагировать.

Серый, изрытый камень под ногами становится предательски скользким, когда мы приближаемся к ближайшему столбу воды; мелкая пыль от его удара о реку светится зелёным — и вдруг становится густой и влажной на открытых участках кожи, пока мы жмёмся к стене и двигаемся сквозь неё.

Ощущение нарастает: кожу начинает жечь. Я тревожно вытираю лицо, но влага возвращается через секунды. Лёгкие жжёт при вдохе, и я кашляю.

— Ка-шеут, — хрипло ругается Ахмосе за моей спиной, реагируя примерно так же. — Что это?

— Просто продолжайте идти, — доносится голос женщины спереди, с лёгкой хрипотцой. — Это только временно.

Особого выбора нет, и мы движемся дальше; вскоре минуем край пелены. Мы преодолеваем ещё два облака — кашляя и хрипя, — пока грот не кончается: река начинает мелеть, узкие протоки ответвляются от основного русла и утекают в тёмные дыры в стене. Тонкие, неуклюжие мостики позволяют пересечь эти боковые потоки, хотя мы делаем это с большой осторожностью. Даже ведущая нас женщина, кажется, не доверяет древнему, потрескавшемуся серому камню под ногами.

Когда мы пересекаем очередной мостик и огибаем изгиб грота, Ахмосе вдруг замедляется впереди меня.

— Ка возьми нас, — бормочет он. — Кто мог создать такое?

Я следую его взгляду. Тоже замедляюсь. — Лучше спросить: кто мог это разрушить? — тихо говорю я.

Впереди пещера наконец заканчивается, но не стеной, как те, что нас окружают. Вместо этого путь завален обломками и разрушениями: огромные валуны окружают ржавые останки какого-то исполинского сооружения. Сталь толще человеческого тела торчит скрученной и смятой из камня, змеясь вверх в скрывающую тьму. Лишь основание остаётся открытым — несколько дыр жадно всасывают остатки воды в свой мрак.

Наша проводница не остановилась ни на миг и, по всей видимости, ничуть не смущена этим зрелищем: она ведёт нас к обломкам, по которым, я понимаю, можно перебраться на другую сторону потока. Я мягко подталкиваю Ахмосе, возобновляя движение. Сердце учащается.

Было трудно сказать наверняка, но если мысленная карта верна, мы следовали по пути Инферниса, что течёт наверху.

Возможно, это путь на восток.

Я изучаю руины огромного устройства по мере приближения. Среди обломков угадываются очертания огромных шестерёнок, хотя всё настолько повреждено и проржавело, что трудно разобрать детали. Это немного напоминает мне зарисовки великих машин, которые Иерархия создавала с помощью Воли, — тех, что применялись в горном деле и других областях, где мне не доводилось бывать лично. Мы изучали их в Академии. Эмисса однажды заметила, что одна из них напоминает гигантский средний палец, то выдвигающийся из сжатого кулака, то убирающийся обратно. Прецептор Неквиас весь остаток урока кипел от злости, когда никто из нас — даже Иро — не мог сдержать ухмылку, стоило ему указать нам на схему.

Это зрелище, это воспоминание — укол в сердце. Тот, другой я, в Ресе — он сейчас, быть может, отдыхает где-то вместе с Эмиссой? Смеётся с Каллидом и Эйдином? Или всё же сумел победить в Юдициуме и нашёл мирный выход — в посольстве Жатьера? Слова Каэрора снова и снова звучат во мне, пока я прокладываю путь сквозь это место, этот мир. Прежде я готов был на всё, лишь бы вырваться из-под Иерархии.

Но всегда может быть хуже.

Я делаю глубокий вдох кислотного воздуха, расправляю плечи и следую за женщиной и ребёнком, начинающими довольно рискованный переход по обломкам. Мне может не нравиться, где я оказался, но без меня — ни здесь, ни в Ресе — не будет лучшей жизни, если я не добьюсь успеха.

— Что это за место? — Любопытство наконец берёт верх над очевидным нежеланием женщины с нами разговаривать. — Мы под Инфернисом?

— Да.

Я разглядываю стремительные потоки, над которыми мы пробираемся, затем — струи воды, низвергающиеся из тьмы вдали. — Значит, это своего рода переполнение. — Я видел, как уровень воды Инферниса в долине за городом постоянно поднимается и опускает, но наверху, в Дуате, он, казалось, никогда не меняется. Я представляю себе огромный водопад на северной внешней стороне чёрной пирамиды, где река вырывается из Дуата и почти сразу падает с высоты ста футов. — Он направляет излишки сюда, а затем снова соединяется за городом? — Разница высот делала бы это логичным.

Она смотрит на меня проницательно. — Мне говорили, что часть этой воды питает колодцы. Но больше я ничего не знаю.

Я снова смотрю на каналы, уходящие под наши ноги. Колодцев в Нетер-хертет немного, хотя я знаю от Ахмосе, что на востоке они куда более распространены. Чистая вода, доступная всем для мытья или питья. Но жителям Запада последнее ни к чему. — Как её делают безопасной?

Наша проводница либо не слышит, либо, скорее всего, просто не замечает вопроса. И, вероятно, сама не знает ответа. Я оставляю это.

Вскоре мы перебираемся через основной поток, затем продираемся сквозь ещё два зеленоватых облака — и наконец женщина открывает сравнительно небольшие ворота из обсидиановых прутьев и жестом приглашает нас войти. Внутри темно, освещено лишь зеленоватым мерцанием стремительной воды снаружи. Я вглядываюсь в полумрак, силясь разглядеть хоть что-то за силуэтом Ахмосе и суровыми серыми стенами.

За спиной — гулкий удар.

Я оборачиваюсь. Ругаюсь. Бросаюсь вперёд. Слишком поздно. Статная незнакомка и ребёнок стоят по другую сторону решётчатых ворот, и я ещё до того, как врезаюсь в них и пытаюсь дёрнуть, понимаю: заперто.

— Что ж. Теперь можно поговорить, — произносит женщина, поднимая ключ, которым только что нас заперла, прежде чем спрятать его в карман. — И отвечайте честно. Вы были весьма проницательны в своём наблюдении: эти ходы служат переполнением для Инферниса, когда великие бури на юге разгоняют реку сильнее, чем должно течь через Дуат наверху. Это случается каждые несколько дней, и когда происходит, пространство, в котором вы находитесь, затапливается. — Она пожимает плечами, предоставляя нам самим додумать остальное.

Вэк. Я думал было незаметно использовать Волю на девочке рядом с ней, основываясь на том, что сказал ранее Ахмосе, но это казалось неправильным из-за её возраста. Теперь я жалею о своей щепетильности. — Мы говорили только правду. — Голос остаётся ровным и спокойным. Столько же ради Ахмосе, сколько ради себя; краем глаза я вижу, как тот неизбежно начинает паниковать. Я изучаю очевидное самообладание женщины. Внезапно хмурюсь. — Вы Нетикрет, не так ли.

Лишь лёгкое раздражение выдаёт, что я угадал верно. Она щурится сквозь прутья, словно мы — загадка, которую нужно решить. — А ваш спутник — Ахмосе аль Мак. Юнктий и беглец из Ка. Тогда как вы… вас словно не существует. Как вас зовут?

— Сиамун. — Имя, которое мы с Ахмосе выбрали, когда стало ясно, что выполнить задание с той быстротой, на которую я рассчитывал, не получится. Повязки на лице не скроют имя, звучащее явно необычно.

— Что ж, Сиамун. Признаться, когда мне сообщили, что меня хочет видеть некто, я решила, что передо мной новый вид юнктия. Какая-то новая уловка Ка. Обычно у меня не бывает клиентов на этой стороне моста.

— Клиентов?

Нетикрет чуть наклоняет голову набок. — Полагаю, вы ищете услуги месектет?

Я не знаю этого слова, но когда бросаю взгляд на Ахмосе, вижу сразу, что он знает. Скулы чуть напрягаются.

Кем бы ни была Нетикрет — он ей не рад.

— А. — Нетикрет тоже это замечает. — А. Что ж. Это действительно интересно. Если вам не нужны мои услуги, то зачем вы меня разыскивали? И как вы узнали моё имя? — Её тёмные карие глаза впиваются в меня. Непреклонно. Жёсткая женщина под маской изысканного обаяния. Она и правда не выпустит нас, пока не получит ответ.

Я подхожу к решётке, разводя руки в осторожном жесте миролюбия. — Нам просто нужно перебраться на другой берег реки. Я не солгал о том, откуда узнал ваше имя. Мне его дал человек по имени Джедеф. Он сказал, что вы помогли ему покинуть город, и я подумал: если вы знаете, как вывести человека за пределы, возможно, у вас есть пути, о которых Надзирателям неизвестно. — Я кивком указываю на пространство снаружи. — Что, похоже, оказалось верной догадкой.

Долгая пауза. Нетикрет бесстрастна, пока взвешивает услышанное, постукивая длинными изящными пальцами друг о друга. — Вы говорите, что пришли из пустыни.

— Да.

Нетикрет никак не реагирует. — Ка проявляет живой интерес к вашему другу. Именно поэтому?

— Нет. Когда я прибыл, то помог ему бежать. От… того, чтобы его превратили во что-то вроде Надзирателя.

— Но хуже, — добавляет Ахмосе у меня за спиной.

Снова долгое молчание — Нетикрет оценивает. Я прижимаюсь к решётке. — Послушайте. Мы пришли с добрыми намерениями…

— Вы пришли, выкрикивая моё имя всем, кто готов был слушать. Это прямая противоположность вежливости в моём ремесле. И не знаю, что вас побудило выдвигать подобные заявления, но вы не пришли снаружи. Никто не приходит снаружи, и я никогда никому не помогала покидать Дуат. Я не столь жестока. — Голос её твёрд.

Вэк. — Я говорю правду. Не знаю, почему Джедеф сказал, что вы ему помогли, но он так сказал. — Когда Каэрор допрашивал Джедефа, тот не мог лгать. Может, ему помогла другая Нетикрет? Это кажется маловероятным. — Правда, он думал, что вы — мужчина.

— Мужчины всегда так думают.

Я кривлюсь. — И всё же — могли ли вы помочь ему, так и не встретившись с ним лично? На нём был вот такой. — Я поднимаю скарабея-медальон, что она дала нам раньше.

Она не попадается в ловушку, не приближается настолько, чтобы я мог дотянуться сквозь решётку. И всё же что-то промелькнуло в её выражении. Едва уловимая заминка. — Я не расстаюсь с хепри так легко.

— Судя по всему, вы готовы расстаться как минимум с двумя. — Я опускаю взгляд на изображение скарабея у меня в руке. Я стою в тени, слегка склонив голову. Хочется надеяться, что она не видит моих глаз, а если видит — не знает, что означает их потемнение.

Я наполняю амулет силой.

Нечто подобное я уже делал. Мысленный эксперимент с Каэрором — доказать, насколько иными делает правила Усвоение здесь. Академия учила нас, что заряженные объекты нерушимы, защищены от чужой Воли до тех пор, пока изначальная Воля не снята. Но в Обитеуме это попросту неверно.

Жаль, что правила Обитеума также не позволяют мне превратить его в оружие, как я мог бы сделать дома, на Ресе. Но, думаю, сейчас оно мне и не нужно.

— Их нетрудно будет вернуть очень скоро. — Всё произошло в одно мгновение и, насколько я могу судить, без малейшего подозрения. Взгляд Нетикрет скользит между Ахмосе и мной, затем она нетерпеливо качает головой — бусины широкого воротника покачиваются в такт. — До того как эта комната наполнится, пройдёт много часов, Сиамун. Ваша смерть будет медленной. Быть может, когда я вернусь завтра, если судьба окажется милостивой, у вас появится ещё одна возможность убедить меня в том, кто вы такой. — Она поворачивается, словно собирается уйти.

— Подождите. — Она останавливается, и я наклоняюсь вперёд. Перебрасываю ей амулет. Она ловко его подхватывает — на её лице искреннее удивление. — Подарок.

Она подозрительно его рассматривает. — Без этого вы умрёте быстрее.

Я пожимаю плечами. — Я сказал вам правду, так что быстро лучше, чем медленно.

Её брови сходятся. Затем она фыркает и, придерживая юную девушку за плечо, скрывается из виду.

— Скажи мне, что у тебя есть план. — Голос Ахмосе за моей спиной еле слышен.

— Тс-с. — Я закрываю глаза и сосредотачиваюсь. Ощущение амулета смутное, но достаточно сильное, чтобы убедиться: он действительно удаляется. — Всё. Она ушла.

— А мы сейчас растворимся.

— Мы не растворимся, Ахмосе, — терпеливо говорю я. — Я по-прежнему управляю Надзирательницей. Она уже направляется сюда.

— О. — Выдох чистого облегчения. — И мы уже на востоке, так что всё, что нам нужно, — найти путь наверх, и…

— Нет. — Даже если мы найдём выход — а я вовсе не уверен, что найдём, — мне пришлось бы начинать сначала там, наверху. Постоянно скрываться. Медленно использовать свои способности, чтобы нащупать какой-нибудь план и попасть в храм Ка. Но я и так потерял слишком много времени. — Нетикрет назвала себя кое-кем раньше. Месектет. — Я произношу это вопросительно.

Лицо Ахмосе морщится в маску отвращения. — Она убийца.

— Ей платят за то, чтобы убивать людей?

— Ей платят за то, чтобы убивать людей аккуратно. — Ахмосе видит моё замешательство и вздыхает. — Ты понимаешь роль Западных, которым позволено вернуться на восток, да?

— Они слуги для тех, кто может себе это позволить. — Таким было моё понимание, по крайней мере. — Иногда у очень состоятельных ремесленников или торговцев, но чаще у жрецов и государственных чиновников.

— И у ка-шабти.

Теперь уже я морщусь. Ахмосе подробно рассказывал мне о ка-шабти — учитывая, что сам он некогда создавал амулеты и прочие украшения почти исключительно для них. Люди, которые добровольно соглашаются жить в огороженном квартале города. В окружении роскоши и изобилия, свободные следовать собственным интересам, но не обязанные работать. Все нужды, все прихоти удовлетворяются Западными.

До тех пор пока их не изберут для жертвоприношения.

— И ка-шабти, — соглашаюсь я, стараясь не выказывать слишком явного отвращения.

Юнктий рассеянно щёлкает большим пальцем. — Иногда кто-то из живых… привлекает чей-то взгляд, скажем так. Особенно сильный мужчина, или красивая женщина, или искусный исполнитель. Тот, кем один из особенно состоятельных жаждет обладать. Но они живые. Им дарованы права, они защищены законом. Что им остаётся?

Желудок сжимается, когда я понимаю, что он имеет в виду. — То есть Нетикрет убивает людей, которых другие люди хотят заполучить?

Ахмосе кивает, немного мрачно. «Как только они умирают, достаточно монет в кармане нужного жреца — и их приписывают к востоку, к нужной семье». Его неодобрение ощутимо, и я рад это слышать. Мы с Ахмосе расходимся во многом, но это… это было бы слишком, чтобы закрыть глаза.

Я пытаюсь осмыслить это. Убить человека за деньги, потому что кому-то другому нужно поработить его труп. «Гниющие боги. Вот что вы имели в виду под «аккуратно». Они хотят, чтобы тела выглядели хорошо?»

«Месектет, как правило, использует яд, насколько я слышал. Говорят, у них есть токсины, которые имитируют естественную, спокойную смерть».

«И они должны убедиться, что их никогда не видели». Я медленно киваю. Это отвратительно, но Нетикрет должна знать всё о планировке города, чтобы делать эту работу. Знать каждый тайный путь, даже за пределами известных мне туннелей. «Иначе их жертвы смогли бы их опознать».

Ахмосе смотрит на меня. «Ты всё ещё хочешь иметь с ней дело?»

Я закрываю глаза. Я уже сообщил Надзирателю, как нас найти; она уже несётся к подземному каналу. ««Хочу» — это сильно сказано, но я не думаю, что у нас есть выбор». Я переключаюсь на слабое ощущение амулета. Нетикрет и её молодая спутница ушли недалеко, движутся не быстро, но уже покинули главный туннель. Надеюсь, я смогу найти проход, которым они пользуются, и настичь их, прежде чем они исчезнут.

Мы ждём ещё минуту, не говоря ни слова. Затем Ахмосе шевелится. «Ты правда никогда не заставлял меня ничего делать?»

В его внезапном вопросе есть что-то весомое, пробивающееся сквозь мои мысли. Я смотрю на него. «Ты не помнишь?»

«Сиамун». Он смотрит на реку сквозь решётку. Думаю, это давно его беспокоит.

Я смеюсь. «Нет, Ахмосе. Боги. Нет».

«Почему нет? Ты использовал свою силу на Иби».

«Он работает на верхнем уровне, и мне всё равно нужно есть. К тому же ты был там — я пытался сначала поговорить с ним. Я сделал то, что сделал, лишь когда с ним невозможно было договориться».

«А если со мной однажды нельзя будет договориться?»

«Однажды?» Когда он хмурится, я быстро поднимаю руку в знак извинения. Слишком привык развлекать себя за счёт его отсутствия чувства юмора. «Нет. Никогда. Управляй человеком, и он сделает всё, что ты можешь представить. Подружись с ним — и он сделает больше».

Боги, как я скучаю по отцу.

Ахмосе наконец смотрит на меня. Медленно кивает.

Я встречаю его взгляд, затем вздыхаю. Ему нужно больше, и мне нужно, чтобы он мне доверял. «Правда? Эта мысль мелькала у меня в первый день. Я не был уверена, что ты вообще сможешь справиться с тем, чтобы знать о Собирателях». Те, как я вскоре обнаружил, в Дуате считаются не более чем мифом. «Но есть черты, которые я не хочу переступать. Возможно, я смог бы оправдать это перед собой. Возможно. Но в этом-то и суть. Мне пришлось бы оправдывать это перед собой».

Прежде чем он успевает ответить, у ворот появляется тень, и Надзиратель в чёрном одеянии стоит по ту сторону. Не смотрит на нас — она явно под контролем, и если кто-то заметил это, последнее, что нам нужно, — чтобы она видела наши лица. Но готова подчиняться.

Я отдаю ей команду, и она одним резким рывком снимает ворота с петель. Как и Собиратели, Надзиратели, судя по всему, способны к самонаполнению ради силы, словно находятся в Ресе. Напрямую связаны с Ка, как я предполагаю. Я сам пробовал несколько раз за последние месяцы — с тем же успехом.

«Пойдём», — говорит Ахмосе, двигаясь к открытому проходу.

«Подожди». Я сосредотачиваюсь. Готовлюсь к дезориентирующей тошноте от взгляда глазами Надзирателя, затем сразу отправляю её вперёд. Она мчится вдоль канала, следуя за моим ощущением амулета; её наполнение позволяет ей игнорировать ядовитые туманы, как это делаем мы с Ахмосе. Я смутно слышу, как Ахмосе что-то недовольно бормочет мне в ухо, но что бы он ни говорил — я не обращаю внимания. Всё своё внимание я держу на том, чтобы настичь Нетикрет.

Это не занимает много времени. Проход, ведущий в направлении амулета, очевиден; я провожу Надзирателя через него и вскоре нахожу выход обратно в знакомые, хорошо освещённые треугольные туннели. Я не знаю точно, где нахожусь, но это неважно; я следую за ощущением медальона хепри Нетикрет ещё минуту, пока наконец не поворачиваю за угол и не замечаю впереди две фигуры.

Я замедляюсь и приказываю Надзирателю окликнуть её. «Нетикрет!»

Высокая, изящная женщина резко оборачивается. Рука тянется к поясу, пока она немедленно бросает взгляд на девочку, которая молча качает головой и что-то шепчет, не выражая никаких эмоций. Нетикрет медленно поворачивается обратно. Наблюдает за моим приближением. «С кем я говорю?» Поразительно собрана, учитывая обстоятельства.

«Со своим добрым другом Сиамуном. Тем, кого ты весьма невежливо оставила под замком несколько минут назад». Я беру игривый, укоризненный тон. Демонстрирую контроль, хотя сам удивлена Она знала, что это не Надзиратель. «Ты так и не дала мне возможности договориться».

Смесь расслабления, дополнительного напряжения и возбуждения от Нетикрет. Она поправляет одно из колец на пальцах, изучая меня. «Это очень опасно, Сиамун», — говорит она наконец. «Если Ка поймёт, что один из его Надзирателей куда-то отлучился, он увидит моё лицо». По-прежнему совершенно спокойна.

«Ты не оставила мне особого выбора».

«Правда». Её ястребиные карие глаза жадно изучают меня. «Ты управляешь этим юнктием напрямую?»

«Да».

«Как?»

Я понимаю в этот момент, что она у меня в руках. Учитывая её занятие, её потребность в тайне и ту огромную пользу, которую дала бы ей эта моя способность… она сразу видит её силу.

«Я бы предпочел обсудить это лично, если вы не против. Мы можем прийти к вам», — добавляю я весело.

На этот раз она издаёт кашляющий смешок — наполовину сожаление, наполовину восхищение. Снова бросает взгляд на маленькую девочку рядом с собой, чьи косички качаются, когда та качает головой на какой-то невысказанный вопрос. «Вы правы. Пожалуй, я поторопилась. Личная встреча необходима. Но сначала нам нужно сделать обстоятельства немного более безопасными». Она улыбается мне. Делает шаг вперёд. «Я буду ждать тебя здесь, Сиамун».

Прежде чем я успеваю приказать юнктию отреагировать, её клинок молнией взлетает вверх.

OceanofPDF.com