XXXI

СМЕРТЬ, НАСТАИВАЛ КАК-ТО ЭЙДИН, ОБЪЯСНЯЯ ddram cyfraith, — это наш важнейший горизонт. Она важна потому, что нам нужен предел тому, что мы способны видеть. Без неё мы бы блуждали, захлёстнутые, не имея точки опоры. Без неё мы никогда не смогли бы сосредоточиться на по-настоящему важном: на том, что стоит перед нами.

Этот разговор снова всплывает в памяти, пока я наблюдаю, как бледный поток цедирования — безликих иунктий — тянется через Нетер-хертет; всё их тело, кроме глаз, обмотано белой тканью, и даже глаза окрашены нефритовым светом, сочащимся из каждой грани окружающих зеркально-чёрных поверхностей. Свод Дуата нависает на высоте тысячи футов, отдалённо повторяя цвет и движение своих пленников внизу. Вечное, клубящееся зелёное ночное небо над огромным западным кварталом, хранящим своих мертвецов.

Ахмосе и я подражаем шаркающей толпе. Взгляды опущены, сосредоточены на слабом отражении идущего впереди. Никаких разговоров. Только движение с места на место, пока мы притворяемся участниками странного, полудобровольного рабства этого места.

«Сиамун. Там Надзиратель». Нервный шёпот Ахмосе едва слышен — достигает только моих ушей.

Вэк. Я не поднимаю взгляда, не прерываю равномерного шарканья. «Как далеко?»

«Локтей сто, не больше».

Я позволяю глазам скользнуть вперёд футов на пятьдесят. Женщина с открытым лицом, одетая в чёрное. Неподвижный остров посреди потока: она открыто изучает проходящих мимо иунктий. Каждый из них, поравнявшись с ней, снимает намотанную на голову ткань, позволяя ей себя осмотреть. «Время сделать крюк».

«Мне?» Ахмосе, как обычно, нервничает. «Снова?»

«Не волнуйся. Ты прекрасно справляешься с этой частью».

«Снисходительный катахт». Его шёпот балансирует между весельем и паникой, однако скорее склоняется ко второму. Он не из тех, кто снимает напряжение шутками. «Ладно. Следующий переулок».

Мы идём ещё секунд десять. Впереди вздымается Пирамида Ка, возвышающаяся вдали над самыми высокими зданиями. Её поверхность с золотыми бликами неизменно неподвижна, длинная лестница совершенно пуста. Охраняется, уверяет меня Ахмосе, стофутовыми стенами, пульсирующими муталис.

Сам я до сих пор не подходил достаточно близко, чтобы убедиться в этом лично. Пирамида стоит на восточном берегу реки, там, где живут живые. Это как будто другой мир.

Ахмосе выходит из колонны; Надзирателю хватает долей секунды, чтобы заметить фигуру, скользнувшую в относительную темноту переулка. Мертвецы шарахаются перед ней, когда она срывается с места, устремляясь за Ахмосе. Она знает не хуже нас: выходов здесь нет, обходных путей нет. Нетер-хертет — тюрьма; всюду, куда падает зелёный свет, пространство устроено так, чтобы направлять людей по главным дорогам. Там впереди — только закрытые двери.

Ни она, ни десятки проходящих мимо обитателей не оглядываются, когда я следую за ней.

Быстрый поворот направо — и мы скрылись от посторонних глаз. Ахмосе остановился — скорее вынужденно, чем по иной причине: впереди высокая стена из гладкого зеркально-чёрного материала, — и Надзиратель уже почти настигла его.

«Открой лицо». Слова вытекают из её губ бесцветно и пусто.

Ахмосе падает на колени. Наверняка видит меня у неё за спиной, но мы проделывали это уже не раз, и он знает: взгляд должен быть прикован к ней. «Слава Господину Маат, Надзиратель. Это обязательно?»

«Да. Это необходимо, потому что—»

Она обрывает фразу — едва заметная дрожь, когда моя рука касается задней части её шеи. Замешательство. Ничтожное физическое сопротивление.

И затем — ничто.

Мне это даётся легко. Почти без усилий после недель постоянной необходимости. Никакой дезориентации, никакого умственного диссонанса или дурноты, как бывало прежде. Я пользуюсь её растерянностью, чтобы установить связь, — и затем даю ей инструкции: не сообщать ничего, что могло бы вызвать подозрения; полностью подчиняться моим командам, правдиво и в деталях отвечать на мои вопросы и оставаться неподвижной.

«Почему вы проверяете личности здесь сегодня вечером?» Говорить вслух проще. Естественнее. Я говорю по-ветусиански. Уже месяцы я не произносил ни слова на Общем.

«Возможное обнаружение беглеца Ахмосе аль Мак два часа назад. Это было предполагаемое направление движения». Монотонно.

Вэк. «Подтвердилось?»

«Нет. Только сообщение о совпадающем описании».

Кто-то из местных жителей, должно быть, заметил Ахмосе без намотки на лице. «Есть ли поблизости другие Надзиратели?»

«Нет. Обнаружение было признано ненадёжным, а ещё одно поступило из речного района».

Ахмосе вернулся к нам; его скульптурные черты по-прежнему скрыты под намоткой. Он встаёт рядом со мной позади женщины — осторожный, хотя уже не так безоговорочно боязливый, как прежде.

Он бросает на меня взгляд, я киваю. Задуманное отвлечение сработало, по крайней мере в этом.

«Знаете ли вы о каких-либо планах по поимке Ахмосе аль Мак?»

«Нет».

«Можете это выяснить?»

«Нет. Я — только следственный юнктий. Эта информация недоступна».

Тот же ответ, что я получаю уже в двенадцатый раз, но я должен был спросить. Насколько я могу судить, Ка не реагирует на эти бесплодные запросы.

Ахмосе переступает за моей спиной. Он знает не хуже меня: задерживать Надзирателя дольше необходимого — риск; каждая лишняя секунда, проведённая ею в стороне от порученной задачи, может оказаться той, когда Ка поймёт, что что-то не так.

«Есть ли у вас свежие сведения о некоей Нетикрет?»

Пауза. Её глаза вспыхивают чёрным. «В реестре значатся одиннадцать жителей с этим именем. Одна из них запросила дополнительный паёк зерна в связи с ростом детей. Других сведений нет».

Я хмыкаю — недовольно, но без удивления — и задаю ещё несколько быстрых вопросов. Стандартных, уже заданных дюжине других иунктий; иных ответов я не жду — и не получаю.

Наконец я сосредотачиваюсь и даю Надзирателю прощальные инструкции. Ей следует помнить, что она провела всё отведённое время на своём посту и не заметила ничего необычного. После этого она навела справки и полагает, что мы могли обнаружить альтернативный маршрут, пролегающий ближе к западной стене. Она предложит сосредоточить там будущие заградительные посты.

Я отпускаю её, осторожно обходя так, чтобы она не увидела меня, пока поворачивается и идёт обратно; повязки на моей голове надёжно держатся, и она не должна никому сообщить об этом, но это не значит, что стоит рисковать. Я не отзываю и своё вселение. Благодаря Витаэриуму Каэрора у меня теперь достаточно Воли, чтобы вселиться в двух иунктий, и пока мы с Ахмосе находимся поблизости, разумно сохранять доступ к ней.

Мёртвая женщина плывёт прочь, её чёрное одеяние чуть подкрашено зелёным — нефритовая тень на отполированной чёрной улице под ней.

Она огибает угол и исчезает из виду.

— Мы в безопасности, — говорю я Ахмосе.

— Хм. — Неубеждённый ответ, как обычно. Взгляд по-прежнему тревожно прикован к месту, где скрылся Надзиратель.

Я вздыхаю и хлопаю его по спине, отчего он вздрагивает. Ахмосе далеко не самый храбрый человек из тех, кого я знаю, но трудно ставить ему в вину его тревогу: Конкуренция ищет его — распространяет его описание, расставляет контрольно-пропускные пункты, подобные тому, что мы только что обошли, — с той самой первой ночи, как я освободил его.

И пока Ахмосе продолжает уходить от поимки, наши возможности постепенно сужаются. Больше Надзирателей, больше пропускных пунктов. Случайные обыски в Нетер-хертет, дом за домом. Лишь моя способность и то, что каждый здесь является юнктием, спасали нас до сих пор.

Но мы оба чувствуем, как сеть медленно затягивается вокруг нас.

Мы выходим обратно на главную улицу, вливаясь в медленный поток тел и беспрепятственно миновав Надзирателя. Запад Дуата угрюмо зеленеет вокруг нас, безмолвный, если не считать шарканья ног. Далёкий свод на востоке отражает золотистое свечение, почти оранжевое, — от Пирамиды Ка. Мягче и насыщеннее, чем час назад. Оно приспосабливается ко времени суток на той стороне реки. Здесь это соответствует сумеркам.

Ещё несколько поворотов — и мы снова отделяемся от основного потока, который уже поредел: усталые мертвецы возвращаются в свои жилища. Судя по всему, все они примерно уровня Октавов: явных пирамид здесь нет, но каждый из них, по всей видимости, цедирует либо жрецам Ка, либо его чиновникам, либо ка-шабти, либо даже другим, более привилегированным иунктиям. Мы не привлекаем к себе никакого внимания, пока скользим прочь по гулкой улице, спеша к основанию одного из двух великих Колоссов Ка, охраняющих выход из этого квартала.

— Ты уверен в этом? — Ахмосе задирает голову, вбирая взглядом угрюмый взор властителя Дуата, и щёлкает большим пальцем о мизинец. Верный признак того, что он делает всё возможное, чтобы держать нервы под контролем.

Я не отвечаю, внимательно изучая чёрный камень у основания стофутовой статуи справа.

— Ка-шеут. Сиамун? — Звук нескольких сандалий, хлопающих о твёрдые улицы Дуата. Недалеко.

— Я смотрю. — Я игнорирую неуклонно нарастающий звук и нахожу знакомый набор символов, стоящих чуть в стороне от надписи. Быстро нажимаю комбинацию, которую велел мне запомнить Каэрор. Каждый глиф ненадолго вспыхивает зелёным под моим пальцем, затем гаснет.

Раздаётся тихий скрежет, и панель в земле складывается в сторону.

— Готово. — Я пропускаю Ахмосе вперёд, чтобы он спустился по освещённой белым светом лестнице, быстро тычу в символ, закрывая вход, пока мы проходим, и выдыхаю, когда тёмно-изумрудные улицы Нетер-хертет исчезают за нами. Мы быстро достигаем дна. Треугольные коридоры подземелий Дуата тянутся вдаль, освещённые приятным холодным белым светом вместо неизменного зелёного сверху. Я ухмыляюсь Ахмосе. — Говорил же, что мы справимся.

Он фыркает. — Да. Ты всё держал под полным контролем. — Доблестная попытка бодриться, но глаза всё ещё подёргиваются, и в каждой черте — беспокойство.

Мы идём несколько минут, я внимательно отслеживаю попадающиеся проходы и сверяю их с картой в голове. Здесь, внизу, нет настоящего Лабиринта, но пугающее однообразие означает, что потерять ориентацию всё равно было бы очень большой проблемой.

— Ты ведь так и не ответил на мой вопрос, знаешь ли. На тот, что был до нашего ухода.

— Хм. — Я лишь вполуха слушаю, мысленно отмечая очередной проход справа. — Какой?

— Что убеждает тебя, что мы можем доверять этому Нетикрету?

— Он помог кому-то выбраться из города. Если он знал, как это сделать, возможно, знает, как переправить нас через мост, — отвечаю я рассеянно.

Ахмосе выдыхает. — Это называется знание, Сиамун. Я спросил, почему мы должны ему доверять.

— Не должны. — Я замедляю шаг, когда мы подходим к нашему выходу. Поворачиваюсь к нему. — Но мы оба знаем, что на западе нам долго не продержаться.

Выражение лица Ахмосе — то сомневающееся, которое он делает каждый раз, когда я говорю о Нетикрете. Я искал этого человека неделями, с тех пор как наконец признал, что часть сведений Каэрора о тоннелях Дуата катастрофически устарела. Они по-прежнему существуют — иначе нас с Ахмосе давно бы поймали, — но их маршрут под Инфернисом исчез. Подземные проходы, которые должны были вести под смертоносной рекой, полностью забиты белым камнем. Старым, думаю я — толстые слои пыли и грязи указывают на десятилетия, — но прочным и подогнанным по размеру, намеренно заблокированным. Я провёл дни, пытаясь прочистить путь, не добившись ни малейшего успеха. Подозреваю, что мог бы потратить на это целую жизнь и получить тот же результат.

Что оставляет один-единственный путь к восточной половине Дуата.

Мы подходим к двери в конце тоннеля. — Ты всё ещё мог бы попробовать приказать Надзирателям пропустить нас.

Я лишь качаю головой — усталый ответ на разговор, который мы вели сотню раз. — Я могу управлять двумя одновременно. Максимум. А ты сам говорил, что на входе с каждой стороны всегда не меньше полудюжины. — Управление одним Надзирателем не позволяет мне изменить и то, что знают другие, — я убедился в этом. Они в точности такие, какими их описывал Каэрор. Инструменты для передачи информации. Полуавтономные конечности, подчиняющиеся далёкому, недосягаемому разуму.

Мои мысли ненадолго обращаются к другу, которого я оставил в Кабре, — как это случалось так часто на протяжении последних недель. В воспоминании смешаны вина и надежда. Его не взяли в плен, иначе эти древние пути под Дуатом давно бы оказались под угрозой. Но я также знаю: если бы ему грозило пленение Собирателями, он бы сделал себя бесполезным для Ка прежде, чем позволил этому случиться.

Я снова, с отчаянием, верю в то, что он нашёл выход.

Ахмосе морщится, но на этот раз не спорит и не жалуется, пока я начинаю нажимать на глифы, чтобы убрать обсидиановую стену, преграждающую нам путь. Этот бритоголовый мужчина с большими карими глазами временами был переменчивым спутником за последние шесть недель. Нервный и раздражительный, зачастую его трудно было убедить следовать даже простому плану действий. Бессознательно осторожный со мной — думаю, это тоже про него. Трудно его за это винить.

И, честно говоря, я действительно рассматривал — всерьёз рассматривал — возможность подчинить его, в течение нашей первой, напряжённой совместной недели здесь. Наконец спрятавшись в относительной безопасности туннелей, Ахмосе свернулся клубком и почти отказывался двигаться, пытаясь осмыслить то, чем ему было суждено стать. Принять, что это не какое-то божественное испытание, и что загробная жизнь, обещанная ему, — не та загробная жизнь, которую Ка в действительности ему готовил. Я объяснял всё, что мог, о его ложном боге и о том, как маат — законы Дуата и якобы всей вселенной — были не чем иным, как инструментом контроля. Дни напролёт я уговаривал, убеждал и умолял его взять себя в руки. Он был в слишком хрупком состоянии, чтобы надолго оставлять его одного, но мне были нужны еда, вода и ориентиры на случай, если туннели окажутся не такими безлюдными, как я надеялся. Мои вылазки от него были краткими и в основном безуспешными. Было бы так легко приказать ему повиноваться — хотя бы временно.

Но Ахмосе — не Надзиратели и не Собиратели. Он не бездумное орудие Ка. И, как сказал бы Эйдин, должна быть какая-то черта.

Я отступаю от светящихся глифов, нажав последний, и мы с облегчением переводим дыхание лишь после того, как тёмный камень складывается, открывая за ним пустую улицу. Я хлопаю иунктия по плечу, заставляя его вздрогнуть и обернуться с раздражённым взглядом. Я улыбаюсь в ответ и подталкиваю его вперёд. Снова рад, что принял то решение, которое принял. При всей своей вспыльчивости Ахмосе смел, когда это важно. Решителен. Он знает, что я враг Ка, знает, что я что-то замышляю, и всё больше стремится помочь.

Он стал настоящим товарищем. Настоящим спутником — со всеми его недостатками и разочарованиями. Мне это было нужно — прятаться как крысе под живой гробницей Нетер-хертет.

«Здание, за которым нам велели встретиться, будет недалеко. Оно прямо рядом с другим входом в туннель. У реки. Мы должны быть в безопасности.» Берега Инфернис, как правило, избегают даже иунктии. Ни для кого не секрет, что произойдёт с тем, кто упадёт туда.

Мы движемся по тихим улицам в зелёном свечении, тяжёлая угроза Нетер-хертет давит со всех сторон. Дело не только в цвете, смешанном с темнотой обсидиановых поверхностей. Дело в том, насколько всё чисто. Насколько поразительно однообразно. Ни трещин, ни рубцов ни на одной поверхности. Есть статуи и обелиски, удивительные колоннады и храмы, покрытые тысячами замысловатых позолоченных символов. Но всё это лишено какого-то характера. Безжизненно.

Полагаю, это так хорошо воплощает западную половину Дуата, что его жителям невозможно забыть о его предназначении.

Я веду нас за угол и вниз по лестницам, быстро оказываясь на пустынном дворе позади здания. Отсюда видна река — не дальше ста футов, предупреждающие зелёные линии вдоль её глубин освещают стремительную воду. Ещё один вариант, который я рассматривал, пересматривал и каждый раз отвергал. Ширина — не менее полутора миль. Вполне преодолимо вплавь. Но даже если бы это не означало бросить Ахмосе позади, и даже если бы дополнительный Витаэриум Каэрора защитил меня достаточно, чтобы моё тело не поддалось ядам в воде, — это слишком открыто. Меня почти наверняка заметили бы.

«Вот вход.» Я киваю на кажущуюся пустой стену, когда мы останавливаемся. Отсюда её не открыть, но несколько недель назад я пользовался этим выходом. Это был самый удобный путь после очередного обнаружения засыпанного туннеля.

«Ты думаешь, это случайность?»

«Сомневаюсь.» Путь под рекой может быть перекрыт, но есть немало других мест в Нетер-хертет, куда ведёт этот туннель. А Нетикрет, если судить по тому немногому, что мне удалось узнать, — человек крайне скрытный. Я закрываю глаза, проверяю местонахождение Надзирательницы, которую всё ещё подчинил. Она на севере, примерно в двадцати минутах ходьбы. Я даю ей указание двигаться в нашем направлении настолько, насколько это возможно, не вызывая подозрений.

Мы ждём в напряжённой тишине, никем не тревожимые, некоторое время. Поочерёдно следим за входом, который, как я знаю, там есть, и за жутким зелёным свечением Инфернис. Откуда-то с другого берега реки до нас доносятся стенания и песнопения похоронной процессии.

«Эти иунктии, похоже, появились вскоре после Раскола», — неожиданно бормочу я.

Стоящий рядом Ахмосе нервно вздрагивает. «Что?»

«Я…» Я моргаю. Морщу лоб. «Не знаю. Прости. Задумался.» Но на мгновение там было и что-то ещё. Теперь исчезло. Странная фраза, чтобы так непроизвольно прийти в голову.

Он бросает на меня растерянный, слегка обеспокоенный взгляд, но прежде чем кто-то из нас успевает сказать ещё что-то, раздаётся тихий скрежет, и мы оба напрягаемся, когда треугольная дверь, о которой я знал, складывается, открывая доступ к освещённому ряду блестящих чёрных ступеней.

Женщина, ожидающая по ту сторону, выглядит лет на пятьдесят, а может, и старше. Красивая и собранная, в её чёрных волосах немало седых прядей — густое каре до плеч. Она улыбается. Её глаза, подведённые макияжем, не улыбаются, пока она осматривает окрестности.

За ней послышалось движение, и к своему смутному беспокойству я заметил маленького ребёнка. Девочка, не старше десяти лет. Херувимское личико и длинные волосы, заплетённые в три косы: одна спускалась по спине, две другие — по плечам. Она стояла странно, неестественно терпеливо, сложив руки за спиной. Просто наблюдала, как пожилая женщина наконец заговорила.

«Благодарю, что пришли.» Ветусианский, но с богатым, культурным акцентом — чётким и точным. «Надеюсь, вы добрались без затруднений?»

«Без каких-либо», — заверила я её прежде, чем Ахмосе успел ответить.

«Хорошо.» Женщина ещё раз осмотрела наше окружение. «Снимите головные уборы.»

Мы с Ахмосе сделали это. Женщина внимательно посмотрела на нас, затем отступила назад и склонила голову. Стоявшая рядом с ней девочка наклонилась вперёд и что-то прошептала ей на ухо.

«Ни один из вас не организовывал эту встречу с Нетикрет.» Она обратилась ко мне, по всей видимости решив, что я главная.

«Я организовала. Просто не лично.»

Её губы поджались. «И как вы узнали его имя?»

«Его упомянул один друг.»

«Имя этого друга?»

«Джедеф.»

Она нахмурилась. Наклонилась, чтобы выслушать ещё что-то, что сказала девочка, затем выпрямилась и коротко кивнула мне. «Идёмте.» Не дожидаясь ответа, она развернулась и начала спускаться обратно в тёмный зев лестничного пролёта.

«Вы ведёте нас к Нетикрет?»

«Да.»

«Какие у нас есть доказательства?»

«Никаких.» Она занесла руку над символом, чтобы закрыть дверь. «Если вам нужно больше, вы вольны уйти. Но в таком случае я бы не советовала пытаться снова связаться с ним.»

Я обменялся взглядом с Ахмосе, который издал обречённый вздох.

Мы шагнули вслед за женщиной в треугольный туннель.

OceanofPDF.com