[]XXIX

ВЭК.

Даже упёршись и направив в ноги Волю четырёх человек, я качаюсь от рывка вперёд — вены вздуваются на руке, когда я вцепляюсь в железные поводья, чтобы не упасть. Проклятые боги. Это быстро. Деревянные колёса грохочут, каменные скрежещут по песку с рёвом, сотрясающим грудь. Всё вибрирует. Кажется, колесница вот-вот развалится. Мне едва удаётся удерживать образ лошади Аэквы в голове; когда я достаточно оправляюсь, чтобы рискнуть бросить взгляд влево, то с облегчением вижу, как её колесница тоже стремительно несётся вперёд. Мой мысленный контроль работает, и вложенная мной Воля, судя по всему, примерно равна чужой — по крайней мере, судя по нашим скоростям. Хорошее начало.

Мы входим в первый поворот. Впереди красная колесница Марцелла и белая Феликса виляют, почти касаясь колёсами. Иро вырвался вперёд. Я борюсь с поводьями, тяну влево, но ухожу слишком широко — слишком осторожно и слишком быстро, пока привыкаю к тому, как колесница реагирует. Аэква за мной, и когда моё мысленное ощущение её каменного колеса достигает поворота, я замедляю её, чувствуя, как она режет внутрь — куда резче, чем я. Моё подталкивание её вперёд вдруг прерывается дрожью, и я издаю дикий смех в ответ на чей-то встревоженный крик. Не успели пройти и круга, а она уже таранит Индола.

Я почти оборачиваюсь, чтобы проверить, как у неё дела, когда вдруг понимаю, что в этом нет необходимости.

Сквозь гром я сосредотачиваюсь.

Моё ощущение других напитанных колёс не такое сильное, как в случае с Аэквой, конечно, — но оно определённо есть. Те же неспокойные импульсы в голове, не похожие ни на свет, ни на звук. Я могу мысленно определить местоположение каждой колесницы на трассе, не глядя.

Я быстро оцениваю обстановку, напрягая мышцы, пока моя колесница рывком летит вперёд, вылетая из поворота на прямую. Я нахожусь в маленьком промежутке: синяя колесница Иро впереди, Марцелл и Феликс не далеко позади него, а остальные четверо сгрудились позади меня. Тревожно близко друг к другу.

[]Аэква снова вырвалась от Индола — он, очевидно, пережил столкновение, — но кто-то стремительно несётся к ней, не замедляясь перед поворотом и атакуя с левого бока, когда она входит в вираж. Намерение очевидно. Знает ли об этом Аэква — неизвестно.

Я резко тяну её каменную лошадь, замедляя её и молча молясь, чтобы внезапная смена темпа не выбила её из седла. Атакующий слишком близко и пролетает мимо, через пространство, где она должна была быть, уходя в занос. Я чувствую, как Аэква чуть корректирует влево. Она не упала. Я снова гоню её вперёд, в брешь, оставленную атакой. Она вырывается на прямую, отрываясь от того, кто пытался её уничтожить.

Гнетущий скрежет камня наполняет уши и стучит в зубах. Песок разлетается из-под огромного колеса, пока моя колесница несётся всё быстрее. Я стараюсь не поддаваться панике. Я не чувствую контроля. Я в опасности. Это была глупая идея. Остальные понятия не имеют, на какой безумный риск я пошёл; любая из команд может легко убить меня, просто врезавшись в меня. Эти грохочущие каменные колёса — смерть для любого, кто не напитан должным образом.

Однако, вгрызаясь колесницей в следующий поворот, я начинаю привыкать к сотрясающему безумию езды. Разум догоняет мелькающие виды. Оценивает. Иро рвётся вперёд; сила Индола на прямой даёт о себе знать — разрыв между его партнёром и всеми остальными уже растёт. Это, скорее всего, спланированный манёвр: Индол сосредоточен на том, чтобы удерживать Иро в лидерах, а Иро следит лишь за тем, чтобы Индол оставался в гонке. Рискованно — в отличие от меня, Индол не сможет видеть конкурентов Иро, если они разойдутся слишком далеко, и наоборот, — но во многих отношениях это проще. Эффективно в своей простоте.

Мы выходим из виража и несёмся по прямой ближе всего к наблюдающим сенаторам. Как бы я ни привыкал, уверенности глянуть на них у меня нет. Впереди синяя колесница Иро пересекает невидимую черту, обозначенную семью прыгающими каменными дельфинами у края трассы. Первый наклоняется вперёд, отмечая его проезд. Я следую через пару секунд.

Первый круг позади.

Я нагоняю Марцелла и Феликса, которые с грохотом мчатся почти бок о бок чуть впереди. Белая колесница Феликса снаружи. Он чуть забирает внутрь — думаю, пытается напугать Марцелла, заставить его сдвинуться, не пытаясь при этом таранить. Колёса их колесниц задевают друг друга. Марцелл не двигается. Феликс отступает. На самом деле он не хочет столкновения; серьёзный контакт с такой позиции легко может привести к вылету обоих.

[]Иро входит в поворот впереди, но почти слишком резко; его колесница качается, пока он борется с поводьями, отчаянно тянет влево, пытаясь вписаться в плавный вираж. Индол, однако, сохраняет достаточно контроля, чтобы немного его притормозить, и панические рывки Иро переходят в управляемый поворот, когда он режет острую дугу. Он увеличивает отрыв от всех остальных.

— Ты знаешь, что делать, Аэква, — бормочу я сквозь стиснутые зубы. Индол последний сейчас — не намного, но в позиции, где ему ничто не угрожает. Аэква не далеко позади меня — дополнительная Воля, вложенная в её колесницу, даёт эффект, — но Ливия была права. Напитывание Индола слишком сильно. Нам нужно его нарушить. И я тот, кто впереди.

Поэтому я ослабляю толчок её колесницы. Это кажется нелогичным, но нам нужно сделать это сейчас; Индол с Иро уйдут слишком далеко, если им дать продолжать эту тактику. Аэква достаточно умна, чтобы понять, что нам нужно.

Я использую передышку, которая у меня есть прямо сейчас, чтобы сосредоточиться на своей напарнице. Чувствую маяк собственного пропитывания, замедляющийся, скользящий назад навстречу трём более тусклым пульсам преследователей. На мгновение Аэква не отклоняется, и я задаюсь вопросом, осознала ли она происходящее, но затем она резко уходит вправо, подальше от грохочущего камня, настигающего её сзади. Два пульса проходят мимо неё почти в ногу: это, должно быть, Тиберий и Диана — они сражаются между собой. Индол ненамного отстаёт от них, но хотя он отклоняется в противоположную от Аэквы сторону, он не замедляется. Иро слишком далеко впереди, чтобы видеть, что происходит.

Я резко вхожу в следующий поворот, доверяя превосходному управлению Аэквы, которое позволяет мне давить под как можно более острым углом. Вспышка паники — кажется, будто мой зелёный экипаж вот-вот опрокинется от инерции. Левое колесо поднимается, затем с глухим ударом падает обратно на песок; я вскрикиваю, когда это происходит, — ужас прошивает меня насквозь. Но я прошёл. Всё ещё на ходу, — благодаря избытку Воли, удерживающей мои ноги.

И когда я выхожу из поворота на этот раз, я выиграл несколько футов у троих передо мной.

Индол и Аэква — в повороте позади меня. Индол, кажется, понимает, что делает Аэква, и пытается занять позицию для тарана, но когда Аэква резко уходит на внутреннюю сторону трассы, я вижу её замысел и резко торможу её. Индол едет слишком быстро, и я подозреваю, что Иро понятия не имеет, что творится у него за спиной. Индол вынужден взять поворот шире. Он выходит из него впереди Аэквы.

Я выбрасываю свою напарницу из поворота, вливая скорость в её экипаж. Она стрелой летит к Индолу. Она знает, что мне от неё нужно. Когда Аэква оказывается в нескольких футах от него, я уравниваю её скорость с его. Позволяю ей висеть у него на хвосте — грохочущий каменный диск её колеса гремит страхом у него в ушах.

Нет смысла рисковать столкновением. Пока нет. Мне нужно лишь одно: чтобы у Индола было о чём думать помимо Иро.

Темп Иро не сбивается, но он входит в следующий поворот слишком быстро и заносит в сторону, замедляясь на секунду позже, чем хотел бы. Это немного, но Феликс и Марцелл — белый и красный, всё ещё держащиеся близко друг к другу, хотя Феликс чуть отстал — проходят поворот лучше. Управление Аэквы скоростью моего экипажа по-прежнему безупречно, и я вылетаю из поворота не более чем в десяти футах позади Феликса.

Ещё один каменный дельфин опрокидывается вперёд. Два круга позади.

Иро осознал, что происходит с Индолом; метка Воли на экипаже Индола внезапно движется быстрее на выходе из поворота позади, отрываясь от Аэквы. Я отвечаю тем же — сосредотачиваюсь и использую всю свою пропитанную Волю, чтобы гнать её вперёд; она подбирается ближе, пока снова не оказывается у него на хвосте. Скорость Индола в ответ не возрастает. Либо Иро не заметил, что это необходимо, либо — скорее всего — у него недостаточно пропитанной Воли, чтобы ехать быстрее. Они оба, может, и плетутся в хвосте, но теперь стремительно догоняют остальных.

Следующий круг проносится в оглушительной, пыльной круговерти, пока мы боремся с экипажами и пропитыванием; поле постепенно сжимается — все восемь нас снова сбиваются в кучу, когда Иро замедляется, а Индол и Аэква нагоняют. Теперь я — на хвосте у Феликса и Марцелла. Движусь быстрее их, поскольку сила и управление Аэквы превосходят таковые у Дианы и Тиберия — особенно пока те продолжают выяснять отношения у меня за спиной.

Я вижу, как Марцелл беспокойно оглядывается в мою сторону, когда я приближаюсь. Он слышит рёв моего приближения. Понял, чей это экипаж. Прекрасно знает, что я о нём думаю.

Но сколь бы я ни презирал его трусость в Юдициуме, я не собираюсь рисковать вылетом из-за личных счётов. Так что пока я удовлетворюсь тем, что буду служить отвлекающим манёвром.

Чего я не предусмотрел — так это того, как это вгоняет Марцелла в панику.

Это происходит сразу после начала четвёртого круга, сразу после того, как он бросил очередной испуганный взгляд через плечо на мой визжащий каменный диск. Он дёргается в неправильную сторону, оставляя Феликса — который всё ещё держится с ним вровень, всего в нескольких футах снаружи — в слепой зоне. Феликс замечает ошибку Марцелла и тянется внутрь, рассматривая атаку, но не решается. Марцелл выравнивается. Краем глаза видит, что Феликс ближе. Понимает, о чём тот думает.

Юноша в красном экипаже вскрикивает и резко дёргает поводья, яростно уходя наружу в том, что, по всей видимости, является попыткой встретить ожидаемую атаку. Но Феликс уже отступил. Манёвр Марцелла был рассчитан на удар, который смягчил бы остроту поворота. Его скорость кренит его. Поднимает на одно колесо.

Его экипаж переворачивается.

Всё происходит в долю секунды. Я вижу это так, словно это длилось минуты. Чёрные глаза Марцелла широко распахиваются. Он машет руками. Дёргает поводья в тщетной попытке выровняться. Его тело резко бросает вбок; он пытается прыгнуть, но цепи, обёрнутые вокруг пояса, удерживают его. Его волочит под катящимся деревом.

Экипаж рассыпается поверх него. Дерево трещит, стонет и раскалывается. Песок и пыль брызжут непрозрачной завесой. Каменный диск колеса скользит и кувыркается в коричневую мглу. Я вижу мелькающие конечности, торчащие из обломков, которые катятся через голову снова и снова и снова; пронзительный вопль Марцелла разрывает хаос — и внезапно, пугающе обрывается.

Впереди справа Феликс кричит и уходит в сторону, уклоняясь от летящих обломков, хотя он находился достаточно далеко сбоку, чтобы никогда не оказаться в серьёзной опасности.

Я же, с другой стороны, ехал прямо за Марцеллом.

Всё замедляется, пока разворачивается катастрофа. Ни свернуть, ни попытаться объехать месиво впереди — только если я не хочу оказаться в точности как Марцелл. Я чуть дёргаю влево, подальше от того места, куда, как мне кажется, может угодить Марцелл, но в остальном держу свой каменный диск прямо и готовлюсь, вцепляясь одной рукой в зелёную раму экипажа.

Я врезаюсь в пыль. Она забивается в глаза, в рот — густая и сухая. Я не вижу больше чем на полметра вперёд. Ощущение каменного колеса Марцелла уносится вправо; к счастью, Феликс, похоже, видит его и корректирует курс, проносясь в паре метров. Что-то хрустит под скрежещущим рёвом моего собственного каменного колеса. Колесницу резко бросает. Даже с Волей в ногах, даже присев и изготовившись, ноги отрываются от маленькой деревянной площадки. Только хватка на раме не даёт мне вылететь. Руку будто вырывает из плечевого сустава. Треск под ногами убеждает меня: по меньшей мере одно деревянное колесо уничтожено. Миг невесомости.

Затем ноги снова касаются дерева, и я — каким-то чудом — всё ещё на колеснице, которая — каким-то чудом — продолжает мчаться вперёд. Я вырываюсь из облака пыли на чистый воздух, моргая, чтобы очистить глаза, — и едва успеваю заметить, что несусь прямо в поворот. Красные обломки кружатся за краем полотна на периферии зрения. Я задыхаюсь. Дрожащая рука отпускает перила колесницы, берёт вожжи и тянет меня влево в вираж.

Я жив. Всё ещё в гонке.

Теперь я впереди Феликса — он взял поворот широко, и позади меня остался лишь Иро. В уме я вижу, как одно из каменных колёс сзади быстро замедляется, откатывается назад и смещается к внешнему краю трассы. Без сомнения, колесница Тиберия. Марцелл либо без сознания, либо просто позволяет напарнику выйти из гонки, но так или иначе Воля, вложенная в колесо, всё ещё там. Это хорошо. Я невысокого мнения о Марцелле, но уж точно не хочу видеть его мёртвым.

Аэква и Индол обогнали Диану и теперь висят на хвосте у Феликса; я хоть и впереди группы, но нас четверо — и это тревожно плотная стая. Я начинаю понимать нервозность Марцелла. Грохочущий скрежет огромных каменных колёс за спиной ощущается как ползущий по хребту холод. Если бы я не мог мысленно отслеживать всех участников, я бы уже не сдержался и оглянулся. Едва сдерживаюсь и сейчас.

Иро входит в следующий поворот меньше чем в шести метрах впереди — разрыв постепенно, но неуклонно сокращается, пока Индол борется с атаками Аэквы. Она по-прежнему у него на хвосте: он к тому же зажат справа Феликсом, а слева — центральным ограждением. Позиция у нас хорошая. Феликс и Диана всё равно захотят победить для Управления самостоятельно; Диана расположена удобно, чтобы сосредоточиться на выводе Феликса на первое место, — так что, как и Аэква, вряд ли пойдёт на столкновение ради устранения Индола. Но даже так, пока Индол воюет на нескольких фронтах, его внимание неизбежно отвлекается от помощи Иро.

Мы вместе проносимся через поворот — пыль и гром. На песок выбежали люди, чтобы убрать Марцелла и большую часть обломков его колесницы. Его каменное колесо разнесло часть стены в том месте, где выскочило с трассы.

Пять дельфинов опущено. Два осталось.

Я на хвосте у Иро. Индол — у меня.

Сзади возникает покачивание: Индол делает ложный бросок вправо, пытаясь заставить Феликса отступить и дать ему место для манёвра. Он прекрасно знает, на что решится Аэква, если Иро по-прежнему будет лидировать на последнем круге. Феликс не двигается. Индол делает ещё один выпад, и на этот раз раздаётся скрежет дерева — двое касаются. Феликс кричит от испуга, но держит нервы. Диана не так далеко сзади; она, должно быть, отдаёт всю свою скорость колеснице Феликса, потому что сейчас — лучший момент, чтобы протолкнуть напарника вперёд. Жаловаться мне не на что.

Индол не сдаётся; он начинает атаковать борт Феликса непрерывными ударами — грохот колесниц и треск ломающегося дерева слышны даже сквозь рёв каменных лошадей. Феликс кричит от злости и тревоги, пока мы входим в поворот. Сомнений нет: инициатива у Индола. Я думаю о том, чтобы двинуть Аэкву вперёд и снова пригрозить Индолу, но и это слишком рискованно. Я едва верю, что он до сих пор гонит Иро с прежней скоростью, одновременно атакуя Феликса и оглядываясь на Аэкву прямо у себя за спиной. Думаю, никто здесь не смог бы близко к этому приблизиться — я в том числе. Не зря же он занимал первое место в нашем классе.

Феликс снова вскрикивает, и затем раздаётся оглушительный треск — два пульса Воли в моём уме сталкиваются вновь. Я бросаю взгляд назад.

Индол чуть обошёл Феликса; он опасно перегнулся через борт своей синей колесницы. Глаза залиты чёрным. Кулак поднят. Он опускает его в тот момент, когда двое, кажется, вот-вот столкнутся снова.

На моих глазах, в полном изумлении, он разносит одну из белых опор между колесницей Феликса и его лошадью.

Каменное колесо Феликса кренится и уходит в сторону, когда передок его колесницы бьётся об землю. Феликсу не за что держаться: цепи на его талии всё ещё прикреплены к колесу. Он кричит, когда его, словно тряпичную куклу, дёргает из колесницы и тащит по песку — кувыркаясь, беспомощно скручиваясь. Мне приходится отвести взгляд от взрыва дерева и пыли. Сосредоточиться на своей гонке, так и не увидев, где он окажется — и уж тем более жив ли.

Теперь нас осталось четверо; Диана резко замедляется в конце, но Волю Феликса в её колесе я всё ещё чувствую — значит, жив. Аэква выдержала, держится на хвосте у Индола. Без Феликса, больше не блокирующего Индолу возможность манёвра, её влияние ослабеет, но Индол понимает: если он уйдёт с её пути, то снимет давление с меня. Этого он позволить себе не может.

И вот теперь всё сводится к тому, у кого не сдадут нервы. Кто сделает первый шаг. Никто не хочет рисковать атакой. Если Иро начнёт вталкивать Индола в меня, тот знает, что я сделаю то же самое с Аэквой — и, скорее всего, никто не финиширует. То же самое, если Аэква вожмёт меня в Иро. А ничья не выгодна никому.

Но мы все понимаем: если Иро остаётся впереди, Аэква и я сделаем что должны. А если я покажусь близким к обгону — Иро и Индол поступят так же.

Нас четверо несёмся в опасно тесной сине-зелёной колеснице. Из-под колёс летят брызги песка. Кости лязгают. Ноги устают от работы, которую им приходится делать, компенсируя мою недостающую руку. Волосы дико хлещут по лбу. Я вижу только трассу и другие колесницы; всё остальное словно перестало существовать.

Почти шесть кругов позади, и я всё ещё не знаю, чего больше — страха или восторга.

Мысли мчатся, пока мы выходим из поворота на прямую, начиная последний круг; я ловлю себя на том, что анализирую каждое малейшее изменение позиции, пытаясь угадать мысли Аэквы, хотя прекрасно понимаю, что она, скорее всего, делает то же самое. Шестой дельфин наклоняется, всё ещё двигаясь, пока я его миную. Лишь ощущение колеса Индола за спиной не даёт мне уверовать, что он вот-вот снесёт меня.

Предпоследний поворот — и Иро допускает ошибку. Берёт его чуть шире, поворачивает с едва заметным опозданием.

Подо мной накатывает волна ускорения — Аэква тоже это заметила. Я захожу изнутри. Выравниваюсь с ним в узком просвете между ним и столбом. Я обгоню его.

Мы на середине дуги, когда сзади Индол — а точнее, Иро — делает свой ход.

Колесница Индола дёргается: её поступательный порыв на миг внезапно гасится. Ощущение колёс Аэквы и Индола почти накладывается друг на друга, но прежде чем я успеваю дождаться скрежета дерева, колесница Аэквы резко уходит в сторону. Должно быть, разминулась с Индолом в считанных дюймах.

Впервые за весь заезд сосредоточенность Аэквы дала трещину; она инстинктивно вильнула вправо, уходя от столкновения, и теперь мой темп падает, пока она борется за возврат своей колесницы на позицию. Индол же немедля рвётся вперёд. Так же быстро, как прежде. Стрелой летит в мою сторону. Иро давит меня с фланга. Его оступление было финтом — безумно опасным, но сработавшим. Аэква теперь достаточно далеко позади, чтобы я не смог ничего предпринять.

Индол собирается таранить меня.

Всё происходит так стремительно. Три секунды — от начала до конца, пока до меня доходит, что я получу серьёзную травму. В лучшем случае. Каменное колесо Индола надвигается с воплем, словно в замедленной съёмке. Я думаю о прыжке. На такой скорости и это добром не кончится — тем более с одной рукой, чтобы смягчить падение. Но это лучше, чем быть раздавленным.

Я уже сгибаю ноги, готовясь к прыжку, — и Индол меняет курс.

Я едва сдерживаю прыжок. Поначалу мне кажется, что с его колесницей что-то не так, но когда я рискую бросить недоверчивый взгляд, он просто вырулил вправо — мимо Иро. Мгновение Иро ещё не понимает, что произошло: дикая ухмылка намертво приклеена к лицу, взгляд устремлён вперёд. Но затем он поворачивается. Выражение лица скачет от торжества к изумлению и к ярости — в один удар сердца.

Иро всё ещё несётся рядом со мной, пока мы выходим из первого поворота последнего круга; Аэква теперь впереди Индола — достаточно оправилась, чтобы снова гнать меня на полной скорости, а Индол — невзирая на только что произошедшее — делает то же самое для Иро. Мне некуда деться, если только не сдать назад. Рёв оглушителен. Земля — сплошное размытое пятно. Всё содрогается и ноет, особенно ноги. Даже Воля способна лишь на многое.

Иро — злоба написана на каждой черте — вдруг резко бросает колесницу в мою сторону. Колёса наших колесниц встречаются с режущим визгом; мне остаётся лишь упереться в удар. Он отваливает — и тут же повторяет. И снова. Безрассудно. Рискует столкновением для обоих, пытаясь вогнать меня во внутренние перила. Но ни разгона, ни нужного угла ему не достаётся. Я держусь.

И теперь у меня внутренняя трасса. Один поворот.

Иро рычит, налетая снова, — но на этот раз после удара он перегибается из своей синей колесницы. Я шарахаюсь, не в силах отбиться одной рукой, которой куда важнее держать руль и не сорваться. Оба наших колеса звенят так, словно вот-вот рассыплются, пока скрежещут друг о друга.

Однако он не бьёт меня. Вместо этого — хватается за край моей колесницы. Его глаза смоляно-чёрны, когда встречаются с моими.

Когда он отпускает — я чувствую новый источник Воли.

Моя колесница.

— Вэк, — беззвучно произношу я. Оцепенев. Иро, идиот, только что влил в неё хотя бы часть Воли, предназначенной для его собственной безопасности. Скорее всего — всю, если уж он действительно намерен хоть чего-то добиться. Невероятный ход: пропитать Волей нечто столь сложное, как колесница, в один миг, в таких условиях — в любом другом контексте это было бы не просто блестяще. Восхищаться сейчас мне, впрочем, не с руки.

Иро отстал на несколько футов — на этот раз с дикой, скривлённой ухмылкой. Я начинаю чувствовать, как дерево под ногами дрожит. Кренится. Времени он не теряет. Я думаю использовать усиленные Волей ноги, чтобы самому повредить дерево — может, сбить его пропитку, — но сразу понимаю, что не выйдет. Он слишком близко, видит и сможет скомпенсировать разницу.

Отчаяние нарастает. Воля Иро пульсирует. Под ногами. Под рукой, которой я судорожно сжимаю раму.

Я фиксирую в уме мысленный образ колесницы.

Связь.

Как с тем валуном прежде: только что я лишь ощущал Волю — и вот она уже моя, продолжение меня самого, так же верно, как если бы я пропитал её сам. Моя колесница скрипит и снова опускается на оба колеса. Иро напротив — почти комично растерян, смотрит в оторопении. Не угадать, то ли он больше не чувствует Волю, то ли просто не может ею управлять.

Последний поворот.

Иро кричит в ярости от того, что его остановили, — вырывается дальше прежнего, а потом резко рубит внутрь. Слишком резко. Я немного впереди него, когда мы входим в дугу, но не настолько; нет сомнений, что он врежется в меня. Таранит меня и сам вылетит — его колесница такого удара не переживёт. Он решил, что лучше не будет победителя, чем победа достанется мне.

По инстинкту я вытягиваю Волю из колесницы — Волю Иро — в своё тело. Чувствую прилив, укрепляя себя. Волна облегчения, когда до меня доходит: теперь я, скорее всего, не умру.

И тут я понимаю, что Иро — очень даже может.

Он думает, что потерял след своей Воли, а не то, что я её забрал. Он думает, что когда моя колесница разлетится в клочья — а это вот-вот произойдёт — Воля вернётся к нему. Рискованная ставка — ему пришлось бы самовнушиться практически в момент возвращения Воли, — но логичная.

Доля секунды. Едва хватает времени, чтобы мысль промелькнула в голове, пока каменное колесо Иро надвигается на меня.

Я сбрасываю цепь с талии, просчитываю и прыгаю.

Глаза Иро широко распахнуты — застывший миг, пока он проносится мимо в клубах пыли, грохоте и вое камня. Краем взгляда я вижу, как он начинает корректировать траекторию, уворачиваться, пытаясь избежать теперь уже бессмысленной гибели, врезавшись в мою зелёную колесницу без возницы. Затем удар приземления клацает зубами, я скольжу в облаке песка, которое скрывает его от глаз. Дополнительная Воля Иро в моём теле и более медленный темп на повороте позволяют мне затормозить в относительно управляемом скольжении. В глубине сознания я отчаянно удерживаю связь с колесницей Аэквы. Продолжаю гнать её вперёд — несмотря ни на что.

Снаружи моего удушающего, слепящего облака раздаётся скрежет. Треск дерева и камня. Крик. Новые волны пыли, и я успеваю мельком увидеть — едва различимую тень — как синяя колесница Иро кувыркается через голову. Пустая.

Импульсы в голове говорят мне, что Аэква уже миновала, а Индол всё дальше отстаёт, теряя ход.

Коричневая дымка рассеивается ровно настолько, чтобы я увидел, как накреняется седьмой золотой дельфин — Аэква пересекает финишную черту.

OceanofPDF.com