XXVIII

СОПЕРНИЧЕСТВО, КАК ОДНАЖДЫ ЧОПОРНО ПРОЦИТИРОВАЛА ИСАБЕЛЬ, КОГДА Я праздновал победу над ней в Основании, — это неуверенность в действии. На что мой улыбающийся отец тут же ответил, что полное его отсутствие говорит лишь о равнодушии или высокомерии.

Исабель посмотрела в ответ с каменным лицом и пожала плечами. Мы все засмеялись.

Не знаю, кто из них был прав. Возможно, оба.

Так или иначе, я никогда не любил проигрывать.

— Спасибо, — тихо говорю я Аэкве, пока мы тянемся за Терцием прочь от отца Иро и его свиты.

— Не благодари пока. Я не знаю ни черта о гонках.

Мы обмениваемся нервными усмешками, которые тут же стирает хмурый взгляд Терция Эриция. — Понимаешь, что только что произошло?

— Терций Децим переиграл меня. Если мы не победим, мне придётся отказаться от Домитора. — Я стираю с лица всякую видимость юмора. — Прости. Но я позабочусь о том, чтобы этого не случилось.

Терций морщится, останавливаясь с трудом из-за хромоты и увлекая нас за собой. — Терций Децим только что поставил под угрозу весь этот едва зародившийся союз ради мелкой личной вражды. Это куда важнее твоей должности, Катен. Ты хоть представляешь, насколько хрупка сейчас обстановка в Сенате? Если Децим публично вынудит тебя отдать Домитор Религии, у Управления будет всё необходимое, чтобы порвать с ними. А мы сейчас не можем этого допустить. Катен не может этого допустить.

Вэк. Он, конечно, прав.

— Катен победит. — Это Адвениус — он идёт чуть позади нас рядом с Ливией. Его высокий голос, так странно не вяжущийся с высокой грузной фигурой, звучит так же уверенно, как и слова. Его взгляд скользит к дочери. Она решительно кивает в ответ.

— Катен недооценивает, насколько это будет трудно. — Терций Эриций не скрывает разочарования, откровенно разглядывая меня. — Колесничим прежде всего нужно равновесие; тебе придётся вложить немало Воли просто в то, чтобы держаться прямо. Децим выбрал идеальный формат, чтобы поставить тебя в невыгодное положение: большинство сенаторов здесь вообще не смотрят гонки, не говоря уже о том, чтобы знать их тонкости. Это будет выглядеть как честное соревнование.

— Не важно, лишь бы я победил. — Когда Терций лишь фыркает, я жду, пока он посмотрит мне в глаза. — Я победю. — Злость намного сильнее нервозности. У Децима нет права так поступать. Никакого права.

Терций Эриций фыркает снова, но на этот раз уже не так неуверенно. — Что ты знаешь о гонках? — Мы отошли на приличное расстояние по песку и достаточно далеко от любопытных ушей.

— По две колесницы на команду. Мы управляем своей и одновременно разгоняем колесницу партнёра с помощью Воли. — Я отвечаю уверенно. Некоторые гонки на колесницах проходят с лошадьми, но они предназначены для Септимов, которые используют Волю исключительно для защиты. Считается развлечением ещё более низкого пошиба, чем гонки на Воле, если такое вообще возможно. — Семь кругов, и пока обе колесницы добираются до седьмого, та команда, чья колесница первой пересечёт финишную черту, побеждает.

— Самое трудное — разделить внимание. Управлять скоростью партнёра и одновременно укреплять себя Волей от травм при столкновении. И просто держаться, конечно. «Синие» в Катене проиграли на прошлой неделе, потому что Виктус Ксилор не удержался на последнем повороте. — Это неожиданно для меня говорит Ливия. Когда отец смотрит на неё с не меньшим удивлением, она дерзко пожимает ему плечами. — У меня есть интересы.

— Которые мы обсудим позже, — бормочет Терций Эриций. Он снова поворачивается к Аэкве и мне. — Но она права. Это зрелище для толпы, однако хорошо управлять колесницей — целое искусство. И требует огромной сосредоточенности.

— Не хуже, чем пробегать Лабиринт, — замечает Аэква.

Я охотно киваю в знак согласия.

Терций Эриций продолжает давать советы, большинство из которых к его досаде либо дополняет, либо оспаривает слишком хорошо осведомлённая Ливия, пока на песок выкатывают восемь колесниц. Деревянные и металлические, каждая с «лошадью» для наполнения Волей: одно огромное каменное колесо спереди с высеченными по краям жеребцами — дань эпохе до появления Воли. Колёса угрожающе скрежещут даже с такого расстояния. Две колесницы выкрашены в синий, две — в зелёный, две — в красный и две — в белый. «Зелёные» и «синие» — самые популярные команды в Катене, спонсируемые Управлением и Религией соответственно. Нет сомнений, какая достанется нам.

— Как нам поступать, когда они будут таранить нас? — Я обращаюсь к Ливии, чья осведомлённость явно превосходит отцовскую. Она думает, что они будут целиться в меня, и я согласен. Моё равновесие — очевидное слабое место нашей команды, а таранить соперника совершенно законно. Вытаскивать друг друга из колесниц тоже законно, если на то пошло. Правил в этом виде спорта… немного.

— Бейте в ответ. Они не финишируют, если им не на чем ехать. — Она криво улыбается мне. — Я немного наблюдала за их Распределением раньше. Оба сильны, но контроль Децима оставляет желать лучшего. Нужно целиться в него. Особенно когда Квискель входит в поворот. Если повезёт, они оба могут вылететь от одного удара.

Терций Эриций с ужасом смотрит на дочь, а Адвениус прячет высокий смешок за ладонью.

— Готова? — Аэква подпрыгивает на носках, вся на нервах. Это зрелище странно успокаивает — знакомое по нашим совместным месяцам чуть более полугода назад. Она рвётся начать. Ни тени сомнения в моей способности соревноваться. Я за это благодарен, хотя сомнение наверняка есть.

— Готов.

— Удачи, Катен. — Терций Эриций кивает мне и уходит без лишних слов. Внешне невозмутимый, но я чувствую его тревогу. Я тоже её чувствую. Это не только ради меня — и даже не ради того хрупкого мира, который сейчас складывается между Управлением и Религией. Работая непосредственно на него, он может фактически обеспечить мне неограниченное свободное время и ресурсы для поиска настоящих ответов о Юдициуме, не вызывая подозрений у Сената. Иначе…

Прежде чем я успеваю броситься вслед за Аэквой, её отец хлопает меня по плечу. Наклоняется, голос высокий, хотя и тихий. «Береги её, мой мальчик. Береги её и побеждай». Он вразвалочку удаляется.

Я бегу следом за Аэквой и нагоняю её у самого песка. «Мне кажется, твой отец стал относиться ко мне лучше, чем раньше».

«Ты сохранил мне жизнь, а потом опозорил своего отца переходом на другую сторону. Он бы усыновил тебя, если б мог».

Я усмехаюсь, украдкой изучая подругу. Аэква выглядит иначе. Более расслабленной. Более уверенной в себе. Не то чтобы в Академии она не была такой, просто сейчас — словно груз спал с её плеч. «Боги мои. Аэква. Ты наслаждаешься этим?»

Она ухмыляется, не глядя на меня, и молчит.

Остальные команды уже ждут. Иро и Индол, конечно. Марцелл и Тиберий — вторая команда от Религии. Феликс и Диана, ещё один Пятый из Академии, — от Управления.

Мы добираемся до них, до Терция Децима и колесниц. На первого я не обращаю внимания, а вторые внимательно разглядываю. Небольшие штуки, полукруглые площадки, едва достаточные, чтобы стоять одному человеку; цепи поворачивают каменного «коня» спереди, задавая направление и момент поворота колесницы. Воля напарника каждого возничего будет двигать огромное колесо вперёд — задача достаточно простая, если бы не постоянная необходимость регулировать скорость.

«Прочная», — бурчит Аэква с сухой иронией, оглядывая кожу, натянутую на тонкое лёгкое дерево, без всякого усиления.

«Вы двое готовы?» — Терций Децим нетерпелив. Скорее нетерпелив, чем сердит. Его надежда, должно быть, состояла в том, чтобы я плохо прошёл оценки — тогда всё это было бы излишним, — но в остальном всё идёт именно так, как он хочет. Я по-прежнему думаю, что он недооценивает меня, но теперь, видя колесницы вблизи, я начинаю понимать стоящее передо мной испытание. Просто удержаться на одной из этих штук на скорости потребует значительного равновесия и хватки; управлять одной рукой на поворотах, вероятно, во время столкновений — это потребует куда большего самонасыщения, чем мне хотелось бы.

«Мы готовы», — отвечает за нас обоих Аэква, не показывая ни малейшего трепета перед Терцием. Заметно сдержанная в вежливости. Слишком умна для откровенного неуважения, но она так же зла на ситуацию, как и я, мне кажется. Обижена самой идеей, что всё, через что мы прошли на Юдициуме, якобы не имеет никакого значения.

Индол проходит мимо меня, когда мы направляемся к колесницам. «Удачи, Вис», — говорит он тихо, встречаясь со мной взглядом.

Я сдерживаю желание ответить мелочью, проигнорировать его. С момента начала всего этого он выглядит несчастным. Может, ему следовало бы протестовать, отказаться участвовать — но я также не знаю много о его положении в Религии. До сих пор не понимаю, почему он вообще перешёл из Военного ведомства. Возможно, он просто не в том положении, чтобы спорить. «Удачи, Индол».

Мимолётная благодарная улыбка говорит о многом, и я рад, что ответил.

Мы с Аэквой насыщаем каменные колёса друг друга, затем забираемся на наши колесницы, покрытые зелёным. Дерево скрипит под моим весом. Никакого стартового барьера — только восемь стартовых позиций в шахматном порядке на прямой, наши дорожки определены жеребьёвкой. Я третий с внутренней стороны, Аэква — шестая. Иро в синем стартует впереди на самой внешней дорожке, но дальше от своего напарника Индола, стоящего рядом со мной. Ни у кого нет особого преимущества.

Я туго обматываю цепные поводья вокруг пояса. Проверяю равновесие, затем самонасыщаю оставшуюся Волю, содрогаясь от внезапного прилива. Нам советовали оставить примерно половину сил для этого, чтобы как следует защититься от травм при крушении. Остальные проигнорируют этот совет: сейчас мы все Полные Секст, и мы все достаточно умны, чтобы подсчитать — силы примерно четырёх человек, менее четверти нашей общей Воли, должно хватить, чтобы уберечь нас от чего-либо хуже сильных синяков, даже на таких скоростях.

Разумеется, всем нам нужна Воля и для других целей. Равновесие — безусловно, важнейший фактор здесь, и хотя мы все очень физически способны после Академии, ни один из нас не обучался как возничий. Остальные почти наверняка направили больше Воли в ноги, чтобы стабилизировать себя. Примерно на одного-двух человек больше, полагаю. Никто из нас не победит, просто упав.

Проблема в том, что мне нужно ещё больше. Я неустанно работал над адаптацией к потере руки, сейчас достаточно уверен в повседневной жизни. Но это совершенно другое. И если я потеряю равновесие здесь, в лучшем случае окажусь лицом в песке.

Поэтому мой план достаточно прост. Около четверти моей Воли — в ноги; этого должно хватить, чтобы удержать устойчивость, выдержать даже самое жёсткое столкновение, не разнесящее колесницу полностью. Больше — на руку и торс; без этого мне не удержать управление.

Остальное — в каменного коня Аэквы. Дополнительного запаса для защиты я не оставил.

«Готовы?» — Терций Децим сошёл с песка. Его голос гремит, пока он поднимает руку, вопрос лишь для проформы. Сенаторы на окружающих трибунах напряжённо молчат.

Долгая пауза для эффекта. Отец Иро улыбается. Я сотру эту улыбку с его лица через семь кругов.

Рука опускается — и наши колесницы срываются в дёргающееся, грохочущее, скрипящее движение.

OceanofPDF.com