Да, я знала о чем он говорит.

— Система защиты? — спросила я, уверенная в ответе.

— Умница, — кивнул Коллекционер. — Самый современный энергетический контур. Сканирует всех. Если фон не соответствует заданным параметрам, поднимается тревога, выдвигаются защитные поля, может и по голове прилететь. А у вас, землян, фона нет. Ноль. Пустота. Для такой системы вы — невидимки. Это единственное уязвимое место у подобной защиты.

Он подался вперёд, сверля меня глазами.

— Я долго искал способ попасть в этот дом. Перепробовал всё: лучших хакеров, профессиональных взломщиков, даже нанял одного харда с его версом, думал, может, пробьёт. Ничего. А потом я узнал про вас. Про землян. И понял: это мой шанс.

— Чей это дом? — торопливо спросила я, пока он отвечал. — Кто там живёт?

— Не твоё дело, — отрезал желтоглазый, видимо решив, что время откровений закончилось. — Тебе не нужно знать, кому принадлежат эти данные. Твоя задача — зайти, скачать, выйти и отдать их мне. Всё.

— А если меня поймают?

— Не поймают. Ты невидима для систем безопасности. А если даже поймают — ну, скажешь, что заблудилась. Или что искала работу. Или что ты просто гуляла. Ты же не будешь иметь при себе ничего криминального, кроме этого кристалла. А кристалл... — усмехнулся он как-то совсем жутко, — кристалл ты успеешь выбросить. Или проглотить. Он маленький, поместится. Ты ведь хочешь помочь своей сестричке? Если ты не справишься — я отправлю ее.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает злость.

— А если я откажусь? Если обращусь к хозяину дома и все ему расскажу?

Он вздохнул, покачал головой, будто я разочаровала его.

— Мария, Мария... Ты же умная девушка. Зачем задавать глупые вопросы? Твоя сестра сейчас сидит где-то в другой комнате с ошейником на шее. Этот ошейник дистанционно управляется. Если я нажму вот эту кнопку...

Он вытащил из кармана небольшой пульт, похожий на брелок.

— ...то твоя сестра умрёт. Медленно и крайне болезненно. Хочешь проверить?

— Нет, — выдохнула я обреченно.

— Вот и умница. — Он убрал пульт обратно. — Значит, договорились. Ты делаешь работу — вы обе остаётесь живы. Более того, после того как всё закончится, я сниму ошейник с твоей сестры и отпущу вас. Даже дам денег на новую жизнь. В другой системе, подальше отсюда, в благодарность за услугу.

Я молчала, переваривая информацию.

Всё внутри кричало, что это ловушка. Что он не отпустит нас, даже если я сделаю всё идеально. Что мы для него — расходный материал, инструмент, который можно выбросить после использования.

Да и зачем ему отпускать нас? В добрых бандитов, верных своему слову, я не верила.

Но выбора у меня действительно не было.

— Когда? — спросила я.

— Завтра ночью. Это все, что тебе пока нужно знать. А теперь собирайся.

Меня накрыло тотальным шоком. Завтра? Диким взглядом уставилась на Коллекционера, но он только оскалился.

— Мы поедем вместе, — собрав снова мысли в кучу, сказала я. — И вы не будете нас связывать или пристегивать.

Желтоглазый поднял бровь.

— Это еще почему?

— Потому что если вы нас свяжете, мы будем орать всю дорогу. А если мы поедем как нормальные пассажирки, то будем тихими и послушными. Выбирайте.

Он рассмеялся искренне, от души.

— А ты мне нравишься, — сказал он. — С тобой будет интересно. Ладно, уговорила. Живо собирайтесь. У вас пять минут.

Я кивнула и пошла в нашу спальню, стараясь не смотреть на Катю в окружении охраны, чтобы не разреветься.

Пять минут.

Я справлюсь. Я сильная. Я врач. Я спасала людей в приемном покое, я выжила в катастрофе, я смогла адаптироваться здесь, в чужом мире.

Я вытащу нас и отсюда.

Обязательно вытащу. Придумаю что-нибудь.

Дорога заняла около часа.

Нас затолкали в просторный флаер с тонированными стеклами. Катя прижималась ко мне всем телом, вцепившись в мою руку так, что ногти впивались в кожу. Она молчала. Только дышала часто-часто, и я чувствовала, как дрожит ее плечо.

— Тише, — шепнула я, касаясь губами ее виска. — Я здесь. Все будет хорошо.

Она кивнула, не поднимая глаз.

Напротив нас сидели двое мордоворотов. Те же самые, что были в квартире. Смотрели равнодушно, но парализаторы держали наготове, на коленях. На всякий случай.

Я закрыла глаза и попыталась успокоиться.

Страх — плохой советчик. Паника убивает быстрее любого ошейника. Нужно думать. Анализировать. Искать слабые места.

Слабое место номер один: они не убили нас сразу. Значит, мы действительно нужны. Значит, мое задание реально. И пока я его не выполню, с нами ничего не сделают.

Слабое место номер два: они не разлучили нас. Это давало надежду. Если бы хотели сломать по-быстрому, то разбросали бы по разным клеткам. А так... может, этот жёлтоглазый действительно рассчитывает на мое сотрудничество и не хочет лишней истерики.

Слабое место номер три: ошейник на Кате. Это минус, но и плюс. Потому что он уверен, что контролирует ситуацию. А уверенность рождает беспечность.

Я открыла глаза и посмотрела на Катю.

— Слышишь, — шепнула я ей на ухо. — Мы справимся. Я что-нибудь придумаю.

Она подняла голову, и у меня сердце разорвалось от этого взгляда. Глаза красные, опухшие, но в них — надежда. Вера в меня. Моя маленькая сестра, которая всегда смотрела на меня как на защитницу, как на ту, кто решит любую проблему.

— Обещаешь? — спросила она тихо.

— Обещаю.

Флаер мягко ткнулся носом вниз, зашипел тормозами и замер.

Двери открылись.

— Выходим, — буркнул один из мордоворотов.

Место было странным. Где-то за городом. Аккуратные домики, зелень, заборы с защитными полями. Но этот дом стоял чуть на отшибе, окруженный высокими деревьями. Двухэтажный, с широкой террасой и большими окнами. Если бы не обстоятельства, я бы сказала, что здесь уютно.

Внутри оказалось не хуже. Дорогая мебель, мягкий свет, на стенах настоящие картины, не голограммы. Кто бы ни был этот жёлтоглазый, деньги у него водились.

Нас провели на второй этаж, в комнату с двумя кроватями, небольшим столом и заблокированным окном — энергетическая решетка перекрывала вид на улицу.

— Сидеть тихо, — сказал мордоворот. — Еду принесут. В туалет по одной проводим. Без глупостей.

Дверь закрылась. Щелкнул замок.

Я выдохнула, а вслух сказала бодро.

— Нас не разлучили. Это хорошо.

Катя оглядела комнату, подошла к окну, тронула решетку пальцем, та заискрила, и она отдёрнула руку.

— Зря, — сказала я. — Не надо трогать неизвестные штуки.

— Я просто... — она всхлипнула и вдруг развернулась, бросаясь мне на шею. — Маш, я так испугалась! Когда они ворвались, я даже не поняла ничего, этот ошейник, он такой холодный, и они сказали, что если я буду кричать, он...

— Тихо, тихо, — я гладила ее по спине, чувствуя, как под пальцами ходуном ходит ее тело от рыданий. — Я здесь. Я с тобой.

Мы стояли так долго. Потом я усадила ее на кровать, села рядом, обняла за плечи.

— Слушай меня, — сказала я твердо. — Я знаю, что делать. Завтра меня отправят на задание. Я его выполню, потому что выбора нет. А потом...

— А потом он убьет нас, — перебила она глухо. — Ты же понимаешь? Он не отпустит. Такие не отпускают.

Я молчала. Потому что она была права.

— Маш, — Катя подняла на меня глаза, и в них больше не было слез, только какая-то отчаянная решимость. — Когда ты пойдешь... когда они отпустят тебя... беги.

— Что?

— Беги. Не думай обо мне. У тебя есть шанс. Ты быстрее, ты умнее, ты придумаешь, как выбраться. А я... я буду тянуть время.

— Кать, ты с ума сошла? — я схватила ее за плечи. — У тебя ошейник! Он нажмет кнопку, и ты...

— И что? — она дернула плечом, высвобождаясь. — Я все равно умру, если ты не справишься. Или если справишься тоже умру. Ты же сама сказала: он не отпустит. Так хоть ты спасешься.

— Ты дура? Нет.

— Маша!

— Я сказала нет! — рявкнула я так, что она замерла. — Слышишь меня? Нет. Мы выбираемся вместе. Или никак.

— Но как? — голос ее сорвался. — Как, Маш? У меня на шее бомба, нас сторожат, у нас нет ни денег, ни связей, никого! Тимур мертв, других землян здесь нет, полиция нас даже слушать не станет! Как?!

Я притянула ее к себе, прижала крепко-крепко.

— Не знаю, — сказала я честно. — Но я придумаю. Обязательно придумаю. Ты веришь мне?

Пауза. Длинная, тягучая.

— Верю, — выдохнула она мне в плечо.

— Вот и умница. А теперь давай спать. Завтра тяжелый день.

Мы легли на одну кровать, в обнимку, как в детстве, когда боялись грозы и прибегали друг к дружке под одеяло. Катя засопела быстро, сказались нервы и усталость. А я лежала с открытыми глазами, смотрела в темный потолок и думала.

Выход должен быть. Всегда есть выход.

Я просто пока его не нашла.

Следующий день начался тихо и даже спокойно. Нас никто не будил. Встали сами. Потом нас дважды покормили. Принесли какие-то местные лепешки и напиток, напоминающий чай, только с травяным привкусом. В туалет водили под конвоем. Больше ничего не происходило.

Катя почти не разговаривала. Сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку. Я пыталась ее растормошить, бесполезно. Она ушла в себя, в защитный кокон, из которого ее было не достать.

Я тоже молчала. Думала.

Плана пока не было. Мне отчаянно не хватало информации. Так нельзя было что-то придумать. Так прошел день.

Вечером дверь открылась. На пороге стоял тот самый мордоворот с парализатором.

— Пошли, — сказал он. — Хозяин ждет.

Я обернулась к сестре. Она подняла глаза, в них плескался ужас.

— Я вернусь, — сказала я твердо. — Жди.