Последний диагност щёлкнул, принимая настройки, и удовлетворённо загудел ровным рабочим фоном.

Я откинулась на спинку стула и потёрла слипающиеся глаза. За окном уже темнело — серое небо Сиугарда-9 наливалось густой синевой, и две маленькие луны выползали из-за горизонта.

— Рия, вы ещё здесь? — на моем рабочем мониторе возникла голограмма Хорна, он уже ушёл, но система позволяла ему доставать подчинённых даже из дома. — Я же сказал, что на сегодня всё. Не нужно этих жертв.

— Ухожу, — буркнула я, отключая оборудование и собирая инструменты в лоток.

Девять вечера. Я провозилась на три часа дольше, чем планировала. Сказалась утренняя заминка, а потом эти дурацкие мысли, из-за которых я тупила сегодня над каждым датчиком.

Сумка привычно легла на плечо. Верс в виде свободного светло-золотистого балахона облегал тело привычным теплом. Я вышла из клиники, вдохнула прохладный вечерний воздух и направилась привычным путем к платформе.

Глайдеры в этот час ходили реже. Пришлось ждать почти двадцать минут, и я успела замёрзнуть, несмотря на защитную ткань верса. Мысли текли совсем вяло, где-то на фоне, не цепляясь ни за что конкретное.

Усталость вымыла всё.

И багровые глаза незнакомого харда, и требовательные наставления Тимура, и воспоминания о том дне, когда мы с Катей очнулись в капсулах. Осталась только пустота и желание добраться до кровати.

Глайдер подошёл, я забилась в угол, прикрыла глаза и отключилась ровно настолько, чтобы не пропустить свою остановку.

Платформа 7А встретила тишиной и пустотой.

Утром здесь было не протолкнуться, а сейчас ни души. Только ветер гонял какой-то мусор по гладкому полу, и лампы светили вполсилы, экономя энергию.

Я прошла через турникет, привычно приложив чип, и нырнула в переход, ведущий к нашему кварталу. Сиугард-9 спал. В окнах горел редкий свет, где-то громко ссорились соседи.

Наш дом. Третья секция, второй этаж. Я медленно поднялась, устало пересчитывая ступеньки. Хотелось просто лечь и отключиться. Удивительно выматывающий день.

Ключ-чип. Замок пискнул, принимая код. Я толкнула дверь, шагнула внутрь и...

Застыла на месте от накрывшего шока.

В прихожей был настоящий разгром.

Ящики комода вывалены на пол. Верхняя одежда сорвана с вешалок. Мои рабочие ботинки валяются в углу, один — отдельно от другого.

— Катя? — позвала я тихо срывающимся голосом.

Тишина.

Меня словно шарахнули по голове, чем-то тяжелым.

— Катя!

Я рванула в коридор, перепрыгивая через разбросанные вещи, влетела в гостиную и...

— А вот и наша вторая земляночка, — услышала насмешливый мужской голос.

Он сидел в кресле Тимура. Том самом, старом, продавленном, которое мы так и не сменили.

Еще один незнакомец, встреченный мною сегодня, сидел в нём, развалившись, как у себя дома, и ухмылялся.

Лет сорок, местный, судя по чуть вытянутым чертам лица и неестественно жёлтым глазам. Одет дорого, даже вызывающе дорого. Даже я, не сильно разбирающаяся в местной моде, видела, что ткань качественная, а браслет на запястье явно стоит больше, чем я зарабатываю за полгода.

По бокам от него стояли двое. Ройцы.

Мордовороты. Серая плотная кожа. Огромные, с тупыми лицами и парализаторами в руках, направленными на меня.

Я замерла на месте.

Мозг заработал лихорадочно, перебирая варианты, просчитывая, оценивая. Не харды. Точно не харды. У этих нет версов, нет той давящей энергетики, от которой подкашиваются колени. Просто местные. Наёмники.

Выдохнула с некоторым облегчением.

Нет. Слишком рано.

— Где моя сестра? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Желтоглазый хмыкнул. Ухмыльнулся шире.

— Смелая, — произнес он с какой-то ленивой похвалой. — Уже неплохо. Твоя сестрёнка, кстати, устроила нам тут настоящую истерику. Кричала, царапалась, даже одного моего парня укусила. Еле успокоили.

У меня внутри всё сжалось в тугой узел.

Катя. Маленькая моя сестричка, которая всегда смотрела на меня как на главную в нашей маленькой семье, которая верила, что старшая сестра всё решит, всё исправит, всё сделает правильно.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Где она? — повторила я, и в голосе прорезалось что-то такое, от чего жёлтые глаза на миг удивлённо прищурились.

— О, — сказал он. — А ты с характером. Это хорошо. Это мы используем.

Мужчина подался вперёд, и свет от лампы упал на его лицо, высветив шрам через всю щёку.

Странный шрам, учитывая возможности местной медицины. Значит, сохранил намеренно.

— Здесь вопросы задаю я, — сказал он угрожающе тихо, так, что у меня резко похолодела спина. — Хочешь увидеть сестру?

Я молчала, боясь выдохнуть.

— Хочешь, чтобы она осталась жива?

Я кивнула коротко один раз.

— Умница. Тогда будешь делать то, что я скажу. Понятно говорю?

Я смотрела в жёлтые жестокие глаза незнакомца и понимала: сейчас решится всё. Сейчас я либо соглашусь, либо потеряю сестру навсегда.

— Понятно. Что нужно делать? — выдавила из себя требуемые слова.

Желтоглазый улыбнулся, довольно и сыто, как обожравшийся мяса хищник.

— Умная девочка, — сказал он. — Садись теперь. Разговор будет долгий.