Работа не шла.

Я сняла крышку с третьего диагноста, заглянула внутрь, проверила контакты — и поняла, что уже пятую минуту просто смотрю в одну точку, не видя ни схем, ни датчиков.

А перед глазами снова тот пугающий пристальный багрово-огненный взгляд.

— Маша, — пробормотала я вслух, встряхивая головой. — Соберись. Ты на работе. Какого лешего ты думаешь об этом харде?

Я протянула руку к калибратору, но пальцы нерешительно замерли в воздухе.

Мы ещё увидимся…

Низкий, вибрирующий голос так и стоял в ушах.

Почему он так сказал? Почему не стал настаивать на контакте? Откуда эта уверенность?

— Хватит, — приказала я себе и включила калибратор на полную мощность.

Прибор запищал, заморгал дорожками данных, и я с головой ушла в настройки. Цифры, частоты, показатели — это спасало от всяких дурных мыслей.

В цифрах все было просто. В них не было багровых глаз и властного глубокого голоса.

Но цифры закончились, а мысли вернулись.

Я невольно вспомнила Тимура. Его слова и его уверенность, с которой он нам с сестрой всегда их говорил.

Мы тогда только очнулись из гибернационного сна. А тут новый мир, не имеющий с нашим ничего общего. Новая галактика, новые правила и ужасающая правда про положение землян.

И мы — две растерянные девчонки по сути.

Наш корабль колонистов сбился с пути и каким-то невероятным образом оказался в другой галактике. Чужой. Перехода он не выдержал и развалился сразу после этого чудовищного прыжка. А капсулы со спящими землянами разметало по космосу.

Но это случилось уже давно. Около тридцати лет назад. А наша парная капсула с сестрой пролежала все это время на заброшенном складе, пока Тимур случайно не добрался до него. А потом и объяснил все.

Он-то и стал нашим проводником и опекуном одновременно в новом мире.

Даже спустя столько лет точно не известно сколько землян спаслось после той катастрофы. Капсулы еще находят. А запас энергии у них, насколько я помню, около пятидесяти лет.

Правда, на том складе, где Тимур нас нашел, больше ни одна капсула не дотянула до его прихода. Все мертвы оказались.

Нам с сестрой повезло. Нас нашел землянин. Не ясно было, что случилось с владельцем того склада, но он так и не объявился. А вот Тимур как к родным нам отнесся. А ведь он тоже сильно рисковал, как я потом узнала. И почти все свои сбережения угрохал на то, чтобы документы нормальные нам сделать и учебные курсы оплатить.

А потом и жизнью своей пожертвовал, чтобы нас уберечь… Никогда не забуду, что он для нас сделал. И именно он рассказал, кого нам нужно опасаться в первую очередь.

— Харды, — просвещал нас он, и в голосе звучала такая ненависть, что мне становилось не по себе. — Вы даже не представляете, девочки, что это за твари. Я видел, что они делали с нашими.

Катя тогда поёжилась и поджала ноги под себя. Ей было тринадцать, она ещё не научилась прятать эмоции.

— А что они делали? — спросила она тихо.

Тимур усмехнулся жестко и пугающе.

— Охотились. Как на дичь. Рвали друг у друга, подобно хищникам. Хищники они и есть по своей сути. Самые главные здесь звери. Когда выяснилось, что землянки — единственные, кто может выдержать их убийственную энергетику, и началась настоящая охота. Наших девчонок ловили, вскрывали найденные капсулы, а потом продавали на аукционах. За бешеные деньги. Самые сильные харды считали, что только они имеют право обладать женщиной с Земли.

Я слушала и чувствовала, как внутри всё холодеет.

— А мужчины?

— Мужчины не так им нужны, — Тимур пожал плечами. — Мы для них в целом бесполезны. Энергетика хардов нас тоже не убивает, но и еще один бонус — их системы безопасности нас не видят. Так что у нас было больше шансов получить свободу. А потом мы просто выживали. Кто как мог.

— А ты как выжил? — спросила Катя.

Тимур посмотрел в окно, на серое небо Сиугарда-9, и надолго замолчал.

— Мою капсулу нашел один контрабандист, — сказал он наконец. — Думал, раз я землянин, может, тоже гожусь для чего-то. Оказалось, что могу. Тогда он предложил мне отработать свой выкуп. Если на свободу хочу. Я согласился. Выхода-то не было особо.

Тимур усмехнулся и замолчал, явно подбирая слова.

— Меня научили разным штукам, — продолжил он. — Незаконным в общем. Так я несколько лет отрабатывал свою цену на черном рынке. Мне повезло — мне попался честный хозяин, если это можно так назвать. Когда отработал, то он сдержал слово. Дал свободу. И документы даже помог сделать. Предложил остаться в команде, но уже по контракту. Так я отработал еще три года, а потом решил, что с меня хватит криминала.

Тимур сделал еще одну долгую паузу.

— Я ушел. Так и оказался на нейтральной планете, где смог затеряться. Запас в деньгах у меня был, документы тоже, устроился. А потом начал искать своих.

Он перевёл взгляд на нас.

— Вы — двадцать третья и двадцать четвёртая, кому я помог. За пятнадцать лет…

Я закрыла глаза, и воспоминания накрыли с головой.

Пробуждение было ужасным.

Я не знала, где я. Не знала, что случилось. Просто открыла глаза и увидела над собой темноту слабо подсвеченную световыми индикаторами капсул, что стояли в ряд в каком-то темном ангаре.

Моя была одной из нескольких.

Голова раскалывалась. Всё тело ломило. Я попыталась сесть и поняла, что лежу наполовину в холодной мутной жидкости. Потом вспомнила.

— Катя, — прохрипела я. — Катя!

Кричать не получалось — горло саднило, будто я неделю не пила.

— Тише, — раздался уставший мужской голос. — Здесь она. Не говори пока. Связки сорвешь. Землячки выходит? Это хорошо…

И я самым позорным образом разревелась от облегчения.

Потому что незнакомый мужчина говорил по-русски. С акцентом, чуть странно, но по-русски.

— Не бойся, девочка, — донеслось до меня. — Я помогу и тебе и сестренке твоей. Вы же сестры?

Я закивала, не подозревая еще, что нас дальше ждет.