Я закончила запаивать рану быстрее, чем ожидала. Регенератор делал своё дело, ткани стягивались прямо на глазах, но главное было не в этом. Главное — энергетический контур.

Он тоже был поврежден. И с ним было сложнее.

Здесь, в этих условиях, я точно не могла его восстановить, но зато я могла попробовать его хотя бы стабилизировать.

Я положила свободную руку на грудь раненого, туда, где под рёбрами должен был находиться главный энергетический узел, аналог нашего сердца, но связанный не только с кровотоком, а с самой энергетической оболочкой.

После богатого опыта в местной клинике, я быстро нашла его пальцами — едва ощутимую пульсацию, сбитый ритм и… утечку.

— Держи его, — скомандовала я, не глядя на того, кто стоял рядом. — Сядь с другой стороны и приподними. Мне нужно добраться до оболочки.

— Ты не можешь... — начал кто-то.

— Я сказала — держите его!

Руки хардов, наконец, опустились на плечи раненого, приподнимая. Я переключила режим на регенераторе — спасибо моей упертости, которая заставила меня выучить все режимы местной техники наизусть — и прижала цилиндр к области узла.

Прибор тревожно запищал. Знаю, там все вообще жесть полная. Но ты уж постарайся…

Раненый вдруг выдохнул, судорожно, рвано и обмяк.

— Готово, — сказала я, откидываясь на пятки. — Контур стабилен, насколько это возможно, кровь я остановила, но ему нужно в стационар и срочно.

Тишина.

Я подняла глаза и поняла, что на меня смотрят. Все трое. В упор. С каким-то странным выражением, которого я не могла расшифровать. Особенно пристально тот, главный. Багровые глаза буквально въедаются од мой верс.

— Что? — спросила я, вытирая лоб тыльной стороной ладони. — Я что-то не так сделала?

— Ты спасла моего харда.

От звука низкого властного голоса, пронизанного стальной вибрацией, меня пробрало до нутра.

И вроде интонации были вполне спокойны, вот только я встревожилась моментально. Что-то не так.

Поэтому я встала, невозмутимо отряхивая свой верс, и попыталась быстро просканировать окружающее пространство на пути отступления…

— Я сделала свою работу, — ответила я спокойно. — Он стабилен. Вам нужно просто отвезти его в ближайшую клинику.

— Как твое имя?

Прямой властный вопрос. Без намёков, без предисловий. По сути приказ. Но, наверно, эти харды и не умеют по другому разговаривать.

Я замялась. Не хотелось мне точно светить свое имя перед ними. Но также я слышала, что харды чуют даже малейшую ложь. Совру, точно заподозрят что-то. Поэтому я ограничилась полуправдой.

— Рия, — выдохнула я, сокращенную форму своего имени.

— Рия, — задумчиво повторил он. — Я хочу знать, как связаться с тобой. Чтобы отблагодарить.

Я невольно попятилась.

— Не надо. Правда. Мне ничего не нужно.

— Ты спасла жизнь.

— Это мой... — я запнулась, подбирая слово.

Долг? Здесь это слово ничего не значило.

— Это моя работа. Это просто... ну, это то, что я делаю каждый день.

Я сделала ещё шаг назад. Потом ещё один. Хард вроде не пытался меня преследовать, но смотрел настороженно.

— Мне правда пора. Опоздаю на смену. А мой начальник прибьет меня за опоздание вернее, чем ваши наемники. Всего хорошего.

Я ляпнула это и тут же прикусила язык. Нашла чего сказать.

Но он не рассердился. Кажется, угол его губ чуть дрогнул, или мне показалось в полутьме платформы.

— Рия, — усмехнулся он, с каким-то странным подтекстом. — Мы ещё увидимся.

— Очень надеюсь, что нет! — выпалила я и рванула прочь быстрее, чем уносились пассажиры в начале всей этой заварушки.

Я бежала по переходу, лавируя между редкими прохожими, потом по эскалатору, потом снова бежала, пока не влетела в стеклянные двери медицинского кластера.

Только там, в лифте, поднимаясь на свой сорок третий уровень, я позволила себе выдохнуть.

Прислонилась спиной к холодной стене кабины и закрыла глаза.

Сердце колотилось как при припадке. Руки тряслись.

В голове крутились самоуничижительные мысли.

Ты идиотка, Маша. Полная идиотка!!

Тимур учил тебя никогда не приближаться к хардам. А ты? Ты сама подошла!

Мало того, что взялась помогать. Ты ещё и смотрела в глаза главному из них, и даже додумалась представиться. Дура! Какая же ты дура!

Нет, зря я так с собой. Я спасла человека. То есть харда, но это не меняет сути.

Я поступила правильно. Не могла иначе. Просто не могла.

Лифт пиликнул, двери открылись.

Я вышла в знакомый коридор клиники, вдохнула стерильный прохладный воздух и почувствовала, как напряжение потихоньку отпускает.

Здесь было безопасно. Здесь было привычно. И здесь меня ждали три новых диагноста и Ациус Хорн с его вечным недовольством.

— Ма-рия! — раздалось из конца коридора. — Вы опоздали! Оборудование простаивает! Как это понимать?

Я усмехнулась и пошла навстречу голосу.

— Прошу прощения, немного задержался глайдер.

Мой начальник что-то проворчал про безалаберных сотрудников, но я уже не слушала. Странно, но мои мысли необъяснимо возвращались к багровым глазам в тени капюшона.

Я думала о незнакомом харде, и о том, как странно прозвучало моё имя на его устах.

Поймала себя на мысли, что слишком была поглощена спасением. Даже лицо его не рассмотрела. Запомнилось только то, что высокий. Плечи широченные. И верс этот…

И глаза. Багровые, пристальные. Жаль, что смутно помню. Мне показалось, что он очень красивый…

О чём ты думаешь, Маша!

Как о чём? О своём парадоксальном, самоубийственном желании снова его увидеть.

Это же хард, Маша, хард!.. Представитель самой опасной расы, вспомнить только то, как его верс…

Я тряхнула головой, стараясь убрать из неё все эти неправильные мысли.

Он сказал, что мы ещё увидимся.

— Ну уж нет, — прошептала я, открывая дверь в свой кабинет.

Но почему-то я была уверена, что он не шутил. С такой уверенностью непреклонной сказал. Столько властной стали было в его словах…

— Нет, не увидимся, — упрямо повторила я себе и заставила себя погрузиться в работу.