Карион даже не шелохнулся на звук своего имени. И глаза не открыл, как я отчаянно надеялась. Только линии на его теле засветились чаще.

А никто не говорил, что будет просто, Маша. Вперед.

И я сделала ещё шаг к нему. Потом ещё.

Странное ощущение, будто через толщу воды пробиваешься. И вроде неприятных последствий нет, но какие же силы сейчас бушуют в этом помещении, что даже я почувствовала их на себе?

Эта чудовищная энергия пронизывала меня насквозь, заставляя волосы вставать дыбом. Но все же все это оставалось досадливым, раздражающим фоном. Главной же для меня сейчас целью стало, чтобы Карион меня услышал… и отозвался.

Я подошла ближе. Остановилась в метре от него, чувствуя, как воздух вокруг искрит и плавится.

Невольно кольнуло страхом.

Я и раньше видела, как Карион использует свою силу. Видела как сражается. Знала, что он не человек. Но только сейчас эта чуждость выпирала настолько явно. И от этого осознания невольно жутко становилось.

Но он был красив даже сейчас, нереальной, какой-то пугающей, нечеловеческой красотой.

Я еще раз заглянула в себя и вдруг поняла, что мой страх трансформируется. Теперь я страшилась не его, а боялась за него.

Справлюсь ли я?

Карион так и не открыл глаза. И теперь я легко прочитала на его лице чудовищную внутреннюю борьбу. Его могучие мускулы были напряжены до предела.

— Карион, — снова позвала я, уже громче и настойчивее.

Линии на его теле мигнули, багровый свет стал ярче, и я почувствовала, как по лицу хлестнуло горячей волной. Его энергия выплеснулась, обжигая даже меня — землянку.

Немыслимая мощь!

Да, она не причинила мне вреда, прошла сквозь меня, но я поняла, что времени у меня совсем не осталось. Карион уже был на грани тотального срыва. Сможет ли его отец удержать его тогда?

Торопясь, я протянула руку и, наконец, коснулась его щеки.

Пальцы дрожали. Крупная, нервная дрожь, которую я не могла унять. Кожа Кариона под ними была горячей, почти обжигающей, но я не отдёрнула руку. Только прижалась сильнее, чувствуя, как подушечки легко покалывает, пока они нащупывают знакомые черты.

— Карион, — срывающимся голосом позвала я снова, вкладывая в это имя весь свой страх за него, всю свою надежду и веру.

Никакой реакции.

Только воздух вокруг завибрировал, загудел на низкой, пугающей ноте.

Я сделала последний шаг, вплотную прижимаясь к нему. Его тело было напряжено, как струна, мышцы перекатывались под кожей, грудь тяжело вздымалась, но глаза оставались закрытыми. Карион не видел меня. И, скорее всего, не слышал. Был где-то далеко, внутри своей собственной бури.

— Карион, — я встала на цыпочки, свободной рукой обхватила его за шею, притягивая к себе. — Пожалуйста... услышь меня. Я здесь. Я пришла к тебе.

Пальцы скользнули по его лицу. Я гладила его, как когда-то он гладил меня — невесомо, бережно, с такой нежностью, на которую, казалось, не способен этот опасный хищник.

— Карион, — уже отчаянно, с надрывом. — Ты мне нужен. Слышишь? Ты нужен мне...

Слова срывались с губ сами. Я не знала, что говорю, пока не услышала собственный голос, ломающийся, мокрый от слёз.

— Я люблю тебя, — практически прорыдала я. — Понимаешь? Я люблю тебя, идиот...

Потянулась к его губам и поцеловала, захлебываясь своим отчаянным плачем.

Просто я вдруг именно в этот момент поняла, что это может стать нашей точкой. То есть всё. Я больше никогда его…

Нет! Я не должна так думать. Карион бы не сдался. Ни за что. Он и сейчас борется!

И я должна дать ему понять, что он не один!

Мужские губы были плотно сжаты. Но я продолжала целовать, вкладывая в этот поцелуй всё, что не успела сказать. Всю боль от разлуки и этот чудовищный страх потери, который сжимал сердце, замораживая все внутри.

Карион не отвечал. Но я вдруг почувствовала, что воздух вокруг нас замирает, перестаёт рваться в бешеном вихре, а его тело уже не так яростно искрит.

А потом его глаза открылись.

Багровые, глубокие, с золотистыми искрами, в которые я сразу с облегчением нырнула с головой.

Сначала в них была пустота. Абсолютно не видящий, отсутствующий взгляд. Потом мелькнуло узнавание.

— Маша... — услышала я хрип.

Ноги подкосились. Я не знала, плачу я или смеюсь, просто смотрела в эти, ставшие вдруг невероятно родными, глаза и чувствовала, как внутри разливается горячее, ошеломляющее облегчение.

— Карион, ты слышишь меня? — прошептала я. — Ты… Я здесь…

Не договорила.

Его руки, которые до этого висели безжизненно, вдруг взметнулись и плотно обхватили меня за талию. Резко, собственнически, притягивая к себе совсем монолитно.

Я ахнула, уткнувшись носом в его грудь, но тут же почувствовала, как ровно и сильно бьётся его сердце. А Карион погрузил лицо в мои волосы, задышал с шумом.

— Вот я и поймал тебя, — в низком, хрипловатом голосе проскользнула знакомая, опасная усмешка. — Теперь не сбежишь, анасма моя.

Я подняла голову, сквозь слезы вглядываясь в его лицо. Оно всё ещё было жестким, напряжённым, но вот глаза… они знакомо горели тем самым огнём, который я так боялась потерять.

Боже… Не знала кого благодарить за это чудо.

— Ты... — тихо шмыгнула я носом, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — Ты специально? Устроил этот цирк, чтобы я призналась?

Глупое предположение, но сейчас никаких умных мыслей мне в голову и не приходило.

Карион широко усмехнулся.

— Если бы я знал, что для этого достаточно немного потерять контроль... — он прижал меня крепче, горячо шевеля волоски своим дыханием. — Я бы сделал это ещё на первом свидании.

И тут бы радоваться, а я разревелась прямо на его глазах. Эмоции выходили наружу. Как же я испугалась за это невыносимого харда! Прибила бы, но ведь люблю, не могу просто.

Стены вокруг нас больше не вибрировали. Молнии погасли. Только светящиеся линии на его теле ещё мерцали, но уже тихо и спокойно, угасая.

Прорыдавшись, я тихо всхлипывала в его сильных объятиях и думала о том, что только что сделала. Я ведь призналась и себе и ему. Окончательно признала свои чувства. Люблю…

И не страшно больше про это думать, когда знаешь, что ты единственная для любимого.

— Карион, — позвала я тихо.

— М-м-м?

— Не смей больше так делать. Никогда.

Он отстранился, заглядывая мне в глаза. В багровой глубине плясали золотистые искры. Опасные, но не для меня.

— Обещаю, — серьёзно ответил он. — Но только при одном условии.

— Каком?

— Ты больше не будешь убегать. И прятать свои чувства от меня тоже. Станешь моей? Насовсем, Мария? — требовательный горячий взгляд.

Я улыбнулась, вспоминая ту ночь в его доме, и свои бесполезные попытки скрыться от него.

— Куда ж от тебя сбежишь...

— Правильно. И не нужно…— хрипло шепнул он в мои губы перед тем, как поцеловать их.