Скучать я начала уже на следующий день.

Ловила себя на том, что постоянно жду, когда знакомая высокая, мощная фигура в наглухо запахнутом чёрном версе появится на пороге.

Ругала себя поначалу, конечно. А потом сдалась. Да, скучаю. Важен он мне очень. Пророс где-то в самой глубине меня. Необходим стал. Как воздух.

Первые дни воздуха в целом хватало. Я даже и не волновалась особо.

Карион ведь улетел по делам. Он сказал на пару дней.

Подумаешь, задержался. Мало ли какие у него там важные дела.

Работа в клинике вернулась в прежнее русло. Я настраивала оборудование, разговаривала с коллегами. И чувствовала, что, думая о нём, всё время хочу улыбаться.

Катя весело поглядывала на меня, а затем и вовсе заявила:

— Ты влюбилась, Машуль.

— Ничего подобного, — отмахнулась я, хотя сердце на миг сбилось с ритма.

— Маш, я ж тебя знаю. Ты вон светишься вся. Даже верс, кажется, ярче стал.

В тот раз я перевела разговор на другую тему, но ночью долго не могла уснуть, вспоминая его руки и губы, а ещё низкий хриплый голос, когда он сказал: «Ты моя».

Это потом я уже начала тревожиться. День на четвёртый или пятый.

Карион не звонил. Ни одной весточки.

Внутри медленно, но неумолимо нарастала тревога. Она начиналась где-то в солнечном сплетении, как лёгкое, почти неощутимое сжатие, которое я сначала списывала на усталость. Потом опускалась ниже, в живот, скручивая холодными жесткими узлами.

Катя тоже заметила мою нервозность.

— Маш, ты чего-то бледная очень, — сказала она за завтраком. — Случилось что-то?

— Ничего, — я заставила себя улыбнуться. — Просто не выспалась.

— Это из-за того харда? — её голос звучал обеспокоенно. — Что-то его давно не видно. Вы поругались что ли?

— У него дела. Работа, — торопливо отвела я глаза.

Катя вроде кивнула, но продолжала внимательно смотреть на меня.

Я же и сама не знала, что думать.

Вдруг с ним в правда что-то случилось? Может, то дело, на которое он улетел, было опасным, а он соврал, чтобы меня не пугать?

Я вспомнила его лицо в тот вечер, когда пришло сообщение. Напряжённые желваки, потемневшие глаза, резкие, отрывистые движения. Он старался казаться спокойным, но я чувствовала — что-то не так.

И теперь это «что-то» грызло меня изнутри, не давая дышать полной грудью.

Я даже продиагностировала себя. Организм был в полном порядке. Значит, была только одна причина: отсутствие Кариона. А еще полное непонимание, что делать, и как, если что, его искать. И надо ли.

Может стоит обратиться к одному из тех молчаливых охранников, что появились после отлета Кариона?

То, что за мной присматривали по его приказу, было очевидно, но ни с кем из маячивших поодаль мрачных фигур в чёрных версах, я пока не решилась заговорить. Вроде немного времени прошло. Надо ещё подождать.

Дождалась. Только не Кариона…

Я как раз вышла с работы, и почему-то замерла, необъяснимо холодея от ног до головы.

У дверей клиники меня ждал незнакомец. И ждал очень демонстративно.

Хард. Высокий, поджарый, в тёмном версе, с безупречно контролируемой позой.

Инстинктивно отступила на шаг, но незнакомый хард медленно поднял руки ладонями вверх в миролюбивом жесте.

— Терия Эмри, — произнёс он низким, ровным голосом мое имя по последним документам.

Я кивнула, не доверяя своему голосу. Внутри всё сжалось от странного предчувствия.

— Меня зовут Горизонт, — продолжил он. — Я личный помощник Чёрного Зодиака. Вы ведь знаете кто это?

Сердце упало. Отец Кариона — Чёрный Зодиак… Да я знала. Когда искала информацию об имени Карион, а наткнулась на Апогея, рядом с их именами часто упоминался и вот этот Горизонт, как одна из самых влиятельных фигур рядом с тёмным императором. Его правая рука.

Если это действительно он, то… почему лично?

— С Карионом что-то случилось? — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.

Лицо Горизонта осталось непроницаемым.

— Ваше присутствие необходимо, — ответил он уклончиво. — Прошу следовать со мной.

Я посмотрела по сторонам. Рядом маячили харды из охраны Кариона, нескольких из них я уже знала в лицо. Махнула одному из них и облегчённо перевела дыхание, когда тот, кому Карион чаще всего отдавал распоряжения, подошёл ближе.

— Я могу ехать с ним? — кивнула я на Горизонта.

Тот почтительно и с мелькнувшей опаской в глазах посмотрел на него.

— Назови, кто я, — перевёл на охранника непроницаемый взгляд Горизонт.

— Это Горизонт, — твёрдо ответил охранник. — Мы предупреждены. Подтверждаю, что вы можете лететь с ним.

Тут уже мне совсем поплохело. Точно с Карионом что-то случилось…

— Что с ним? — требовательно посмотрела я на помощника.

— Вам всё объяснят на месте, — снова уклонился он от ответа. — Я не уполномочен давать подробности. Скажу одно, ваше присутствие жизненно необходимо. И срочно. Лететь надо прямо сейчас.

Его слова отозвались внутри новым витком страха.

— Хорошо, — кивнула я. — Но я должна предупредить сестру…

— Уже, — Горизонт сделал приглашающий жест в сторону флаера. — Ваша сестра знает, что вы задержитесь. Ей будет обеспечена полная безопасность.Не волнуйтесь.

Я выдохнула и пошла за ним к флаеру, чувствуя, как внутри смешиваются страх и какая-то отчаянная решимость.

Флаер был похож на тот, на котором Карион возил меня на свидания — чёрный, хищный, с наглухо тонированными окнами. Я села на мягкое сиденье, сжала руки на коленях и уставилась в окно.

Горизонт занял место напротив. Флаер плавно оторвался от земли и ушёл вверх.

Попыталась расспросить, но после того, как тот поднял меня пронзительный взгляд непроницаемых глаз, я тут же отказалась от этой мысли. И весь полёт молчала, стараясь не изводить себя мыслями. Скоро всё узнаю. Лишь бы с Карионом все было хорошо.

Совершенно без понятия, куда мы прилетели — обзора не было.

Вышли на закрытой площадке, и я пошла за Горизонтом, показывающим мне путь.

Здесь было красиво. Всё обставлено с безупречным вкусом. Нейтральные цвета с вкраплениями насыщенных акцентов. Какие-то декоративные диковинные растения рядом с предметами искусства.

Мы остановились перед массивной дверью, которая при нашем приближении бесшумно отъехала в сторону.

Нас встречали. Мужчина и женщина. Мужчина был хардом. А вот женщина…

Ох… Так вот в кого Карион… такой.

Только увидела знакомое лицо, сразу поняла, кто это. С Витой, мамой Кариона, я уже была знакома, а это, получается, её муж…

Чёрный Зодиак. Отец Кариона.

Такой же высокий и мощный, зрелый матёрый хищник с пронзительным взглядом багровых глаз, в глубине которые вспыхивали и гасли молнии.

Впрочем, тревога за Кариона нахлынула с такой силой, что я смогла только поздороваться и тут же спросить:

— Карион… Что с ним?

Вита подошла ближе и молча взяла меня за руки.

— Машенька, ты его анасма. Только ты сможешь помочь, — в глубине ее глаз я заметила страх.

Смотрела в её встревоженные глаза и чувствовала, как внутри всё сжимается от незнакомого, огромного чувства. Анасма? Карион шептал это слово мне в губы.

Хотелось расспросить, что это значит. Но я задала другой вопрос:

— Где… он? Что я должна сделать? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Сначала ты должна понять, что происходит, — ответил отец Кариона, и его низкий мощный голос заставил воздух в комнате завибрировать.

Он резко развернулся, а Вита мягко потянула меня за собой, не отпуская моих рук.

Не заметила, как мы оказались в другой, более уютной комнате.

Наверное, рядом с могущественным хардом, самим Чёрным Зодиаком — тем, кого называли тёмным императором, я должна была совсем перепугаться.

Всё же он был страшнее всех, кого я видела. Взрослее, опытнее, неизмеримо опаснее. Но внутри меня сейчас была только одна эмоция: страх за Кариона. И она перевешивала всё остальное.

— Сын решил лично разобраться с одним из возникших вопросов, — начал Черный Зодиак не сводя с моего лица своего тяжёлого багрового взгляда. — Всё прошло успешно. Сделал, что хотел. Только не учёл одной детали. Тот выброс энергии, который ему пришлось предпринять, был бы безопасен в любое другое время. Но повреждения от червя, что ты нашла в его энергооболочке…

У меня внутри всё оборвалось.

— Я думала, он уничтожил червя, — прошептала я.

— Уничтожил, — кивнул теневой император. — Но контур не успел полностью восстановиться. Когда начался выброс энергии… оболочка дала трещину. Вместо контролируемого удара произошёл срыв. Карион выжег всё, что было вокруг, и не смог остановиться.

Страшная, жестокая правда. Я ахнула, прижав пальцы к губам.

— Что с ним сейчас? Он жив?..

— Жив, — подтвердил его отец. — Но ненадолго, если ты ему не поможешь. Его внутренняя энергия перестала ему подчиняться. Она рвётся наружу, уничтожая всё на своём пути. С любым сильным хардом такое может случиться. Я сдерживаю его сейчас, но долго не смогу. Даже я.

Вот тут мне стало по-настоящему страшно.

Сам Чёрный Зодиак, самый сильный хард галактики, говорит, что не выдержит. Значит, ситуация и в самом деле катастрофическая.

Я вскочила, но застыла под мрачным взглядом императора.

— Не торопись, — продолжил он. — Несколько лишних минут не повредят, ты должна понимать, с чем имеешь дело, прежде чем войти туда. Ты его анасма, Мария. Тебе он вред не причинит. И всё же важно всё сделать правильно.

— Кто такая анасма? — спросила я, наконец.

Вита и с императором переглянулись.

— Анасма на языке хардов означает уязвимость, — пояснил он. — Слабость. Единственное существо во вселенной, что может разрушить харда. Или стать причиной… жить.

При этом он так остро и жарко взглянул на свою жену, с такой непередаваемой нежностью, что у меня сердце зашлось.

Они были как две стороны одной медали: тьма и свет, соединённые друг с другом.

Смотрела на них, на мощного, властного Ауро и нежную, тёплую Виту, и отчётливо понимала, откуда в Карионе эта пугающая сила и одновременно странная, удивительная нежность.

А потом я замерла, когда, тяжёлый взгляд Ауро снова остановился на мне. Буквально придавил багровой тяжестью.

— Ты — его анасма, Мария, — повторил он. — Самая главная для него сейчас причина — жить. Твоё присутствие поможет ему справиться со срывом. Я знаю, что сын сможет это сделать, если ты будешь рядом и напомнишь, что у него есть. Ты — землянка. Его энергия не причинит тебе вреда.

Сомнений даже не возникло. Я должна была помочь Кариону, потому что…оказалось, что он тоже для меня теперь главная причина, чтобы жить дальше.

— Что я должна делать?

— Просто быть рядом, — тихо ответила Вита. — Коснуться его. Позвать по имени. Твоё присутствие успокоит его энергию быстрее любой технологии.

Внутри всё вспыхнуло, и я решительно сказала:

— Я всё поняла, можно мне скорее к нему?

Отец Кариона кивнул, и мы двинулись куда-то вглубь по длинным светлым коридорам.

Сам путь я почти не заметила. Осознавала смутно, что стены здесь были толще, массивнее. И чем дальше мы шли, тем сильнее я чувствовала странное давление. Воздух вроде стал плотнее, насыщеннее пульсирующей знакомой энергией.

Черный Зодиак остановился перед массивной дверью.

— Он там, — сказал император. — Это первый вход, дальше автоматика будет открывать остальные при твоём приближении.

Я снова посмотрела на массивную дверь, которая едва заметно вибрировала. Из-за неё доносился низкий, пульсирующий гул, от которого немного закладывало уши.

Карион там. Я должна ему помочь. Остальное было не важно.

Решительно шагнула вперед. Двери раскрылись и тут же закрылись за мной. Каждый шаг теперь давался тяжелее, воздух становился плотнее, будто сама реальность сопротивлялась моему приближению, даже то, что я землянка тут не помогало

Воздух пульсировал, как живое сердце, вокруг вспыхивали молнии. Я чувствовала, как наэлектризованные волосы встают дыбом, а по телу бегут огромные волны мурашек от чудовищной силы, которая пыталась разорвать пространство. Чувствовала её, несмотря на то, что не должна была чувствовать.

Наконец, я достигла огромного зала. Совершенно пустого, без мебели и окон.

Голые серые стены, испещрённые тёмными разводами, будто кто-то чертил на них безумные узоры.

В центре с закрытыми глазами, в одних изодранных штанах, стоял Карион.

Вокруг него воздух искрил, сворачиваясь в спирали и чёрные воронки. Иногда одна из них срывалась и била в стену, оставляя глубокую чёрную трещину.

Стены, и без того израненные, жалобно гудели, но держались.

На его мощном совершенном теле вспыхивали и гасли светящиеся линии. Багровые, чёрные, серебряные, золотые, они тревожно пульсировали.

Глаза харда были закрыты, но лицо искажено такой внутренней борьбой, что в груди сразу остро и болезненно закололо. Он сражался сейчас с самим собой, не замечая ничего и никого вокруг.

— Карион, — позвала я тихо.