Я не спал всю ночь. Утром лежал, смотрел в потолок и чувствовал, как внутри пульсирует непривычное волнение. Настоящее, даже болезненное, от которого сводило скулы, а пальцы сами собой сжимались в кулаки.

Это было новое ощущение. Я, Карион, наследник Теневой Империи, хард, которого боялись целые миры, не мог уснуть из-за женщины.

Нет, не просто женщины. Землянки. Моей землянки.

Мария… Маша, как назвала её мама, и мне безумно понравилось.

Я закрыл глаза, и сразу же перед внутренним взором возникло желанное лицо. Испуганное, когда она впервые увидела меня на той проклятой платформе. Растерянное, когда я сорвал с неё верс в своей гостиной.

И потом — в душе, на пляже, в процедурной… растерянное, но уже по-другому. Жаркое, влажное, с прикушенной губой и расширенными зрачками.

Да чтоб меня! Я резко сел на кровати, провёл рукой по лицу.

Отец говорил мне, что это случится. Что однажды я пойму, что мир перевернулся, и центр этого нового мира — не власть, и не новые достижения, а одна-единственная женщина. Моя женщина. Моя анасма…

— Карион, — ответил он как-то на мой вопрос. — Анасма — это не слабость. Это истинная сила и счастье. Когда ты встретишь ее, ты все сам поймёшь.

И я встретил её. Отец был прав. Сразу понял, как только увидел. Это ощущение ни с чем не сравнить. Конечно, я сразу присвоил. Убедился, что она.

Даже история с информацией, которую она выкрала, лишь подтверждала мои выводы. Напуганная страшным хардом землянка. С серьёзными проблемами.

Мария не знала, что она уже стала моей землянкой. Что все её проблемы я решу. Только вот она решила их решать самостоятельно и не пришла туда, куда я ей сказал. Упрямая девочка оказалась.

Усмехнулся, вспоминая. Не удивился даже. Почему-то, был уверен, что так и будет. Правда я не думал, что поиски займут столько времени. От меня никто так долго не прятался.

Я ведь, отпуская её, зная, что всё равно найду. Потому искал, параллельно разбираясь с осмелившимися организовать то покушение на меня. Там тоже все не так просто оказалось, как думал сначала.

Жёлтоглазый, который посмел отправить её в мой дом, оказался умнее, чем я думал. Едва он выяснил, кто я на самом деле, быстро сообразил, как сохранить себе жизнь. Позаботился о Марие и её сестре. Выдал им координаты, дал чистые документы, даже билеты оплатил. Надеялся, что я сочту это достаточной платой за его жизнь.

Впрочем, его расчёт оказался верным. Я не стал его убивать. Пока. Пусть живёт на коротком поводке, под неусыпным контролем моих хардов, и каждый день молится, чтобы я не передумал.

Я же горел рядом со своей анасмой… когда нашел ее.

Сейчас мне нужна вся выдержка, которой учил меня отец.

Каждый раз, когда я смотрел в лицо моей Маши и видел, что, несмотря на страх, она тает в моих руках, я чувствовал, что не хочу больше ждать.

Мне надо завоевать её быстрее.

Я встал, проверил время — можно, не разбужу — и связался с мамой.

Она ответила почти сразу. Сидела в саду, в тени серебристого дерева, с чашкой травяного чая в руках. Невольно улыбнулся в ответ на её мягкую улыбку.

— Карион, — сказала она. — Ты выглядишь… иначе.

— Иначе? — переспросил я, откидываясь на спинку кресла. — В каком смысле?

— В прямом, — она отпила глоток, рассматривая меня поверх чашки. — У тебя глаза светятся. Сильнее обычного. Что-то случилось? Как Маша?

— Всё слишком медленно, — прищурился я, пристально глядя на мать, и перешёл сразу к делу. — Как мне завоевать её доверие? Она до сих пор боится меня. Очень много страха.

Мама задумалась.

— Я тоже долго боялась твоего отца, — её лицо стало серьёзным. — Даже когда поняла, что он не причинит мне вреда, внутри всё равно жил этот страх. Потому что он мог всё. А я — ничего.

— Мам, я не хочу, чтобы она боялась, — вырвалось у меня.

Она внимательно смотрела на меня.

— А кроме этого, что ты хочешь, Карион?

Я замолчал. Что я хочу? Чтобы она перестала дрожать, когда я вхожу в комнату.

Чтобы смотрела на меня не как на хищника, который может растерзать в любой момент, а как на мужчину, который снесёт для неё все преграды.

— Я хочу, чтобы она была счастлива, — после долгой паузы, ответил я. — Рядом со мной.

— Этого достаточно, — улыбнулась она. — Будь рядом. Дай ей время привыкнуть.

— У неё есть время привыкать, — усмехнулся я. — Но я хочу, чтобы привыкала быстрее.

Мама ответила мне долгим взглядом.

— Я тебя люблю, сын, — после паузы, произнесла она. — Очень хочу тебе счастья. Только счастье — это не крепость, которую можно взять штурмом. Это сад, который нужно выращивать. Каждый день. Если растение потянуть за листочки вверх, оно не вырастет быстрее. Ты рискуешь его вырвать с корнем.

Додчиво. Мама умеет объяснять. Придётся ждать. Я уж точно не хочу вырывать с корнем мой нежный цветочек…

— Ты у меня очень мудрая, мам, — чувством произнёс я и широко ей улыбнулся.

Ожидаемо, мама совсем растаяла от моей улыбки, и протянула руку вперёд, будто хотела сквозь пространство погладить меня по щеке.

На душе потеплело. Люблю радовать её. Мелочь вроде бы — разговор и улыбка — а она теперь весь день улыбаться будет.

Соскучился по ней с отцом.

— Я скоро привезу Марию познакомиться с вами, — пообещал я.

— Очень ждём, — ответила она. — Только не напирай там сильно на девочку.

Я передал привет отцу и отключил связь.

Значит, не тянуть росточек за листики. Хорошо. Буду за моим цветочком тщательно ухаживать. Как это делать, уже в курсе. Давно у мамы уже разузнал.

День тянулся медленно.

Я ждал свою анасма у клиники. Сидел в флаере, просматривал отчёты, отвечал на сообщения, но мысли были не здесь. Они были там, где Мария сейчас доделывала последние тесты и, наверное, краснела, вспоминая вчерашнее.

Скоро. Ещё немного подождать.

Она вышла из клиники ровно в шесть. Я видел, как она поправляет верс и оглядывается по сторонам в поисках моего флаера. Едва сдержался, чтобы не сграбастать её прямо там и не зацеловать. Засмущается. Буду смущать её иначе.

Во флаере не отказал себе в удовольствии, утянул к себе на колени и вдоволь насладился её податливыми губами и отзывчивостью.

Пропадал в её нежности с головой.

Теперь я понимал, почему отец смотрел на мать так, будто она — центр вселенной. Потому что для него она им и была. И для меня теперь Маша стала таким же центром.

Неожиданно мой коммуникатор ожил. Неохотно оторвавшись от её сладких губ, я глянул на экран и нахмурился. Киран — брат отца. Похоже, что-то серьёзное.

Не стал отвечать при Маше. Убрал вызов и открыл канал сообщений.

И тут же напрягся всем телом.

Киран нашёл крота… Причём в моей зоне. Очень близко ко мне.

Я дочитал до конца, со всей ясностью осознавая: откладывать нельзя.

— Что-то случилось? — спросила Маша осторожно.

— Рабочий момент, — спокойно ответил я, не показывая своей тревоги. — Нужно улететь на пару дней.

Она напряглась. Я видел, как в её глазах мелькнул страх — не за себя, неожиданно понял я, а за меня. Порадовала её реакция.

— Это опасно?

— Для меня — нет, — усмехнулся я и снова её поцеловал. — Заодно проверим, как быстро ты по мне соскучишься.