Утро следующего дня я встретила с тяжёлой и еще более перегруженной головой. Спала плохо, потому что волновалась, идиотка. А еще постоянно просыпалась, вглядывалась в темноту и прислушивалась к звукам за окном.

Хорошо, что Катя уехала затемно на какой-то особый практикум и не видела моего состояния.

Я вышла из дома намного раньше, даже не позавтракав. Просто не могла сидеть на месте и ждать в четырёх стенах. Понеслась на работу.

Сначала, правда, решила пройтись, чтобы остудить мозги, но не вышло. Те же двое хардов, что и вчера отвозили меня домой, преградили мне путь.

— У нас приказ доставить вас на работу, — почтительно произнёс один из них.

Похоже, что мне придётся подчиниться.

Я не стала спорить, кивнула и пошла с ними к флаеру, тем не менее чувствуя тревогу. Я ведь ждала, что Карион сам, как уже мне привычно, встретит меня и мы полетим вместе…

Но его не было. Не было его и в клинике.

На работе я поднялась в процедурную, включила оборудование, проверила датчики, подготовила всё для регенерационного сеанса.

Пальцы делали привычные движения на автомате, а мысли были далеко — там, где Карион.

Да, еще рано, конечно, но… Как же выдержать эту пытку ожиданием?!

Спокойно, Маша. Не паникуй.

Он обещал разобраться с червём. Так? Так. Только я не знала, как он это собирается делать. Наверно, от этого волновалась так сильно. Мне нужны были подробности. Или хотя бы намек на них.

Да, подошло бы даже короткое сообщение от него! Но ничего этого не было. А спросить тех молчаливых хардов, что доставили мне до клиники, я не решилась. И теперь мучилась в неизвестности.

Я ведь не знала, на что способны харды в таких случаях. Может, у них есть свои специалисты и какие-то продвинутые методы. Но внутри всё сжималось при мысли, что он не сказать мне ничего, как раз из-за сильного риска.

Час. Два. Три.

Я гипнотизировала дверь, прислушиваясь к редким шагам в коридоре. Каждый раз, когда кто-то проходил мимо, сердце подпрыгивало и замирало.

Не он… Снова не он. Карион не приходил.

К обеду нервы сдали окончательно.

Я уже мысленно перебирала самые страшные варианты. Что-то случилось. Червь сработал или на него снова напали.

Эти мысли обжигали страхом, и я зло закусила губу. Да ты с ума совсем сошла, Машка? Сама хотела от него сбежать, а теперь переживаешь, что он не приехал?

В этот момент дверь с легким шелестом отъехала в сторону. Я резко обернулась, сердце грохнуло так, что в ушах зашумело.

Живой и невредимый Карион стоял на пороге. Высокий, мощный, невозмутимый, будто ничего и не случилось.

У меня же внутри всё оборвалось от накрывшего облегчения. И внезапно вспыхнула совершенно нелогичная злость на него. Я не пыталась анализировать. Я просто была очень рада его видеть, а еще очень зла за его молчание.

— Я думала ты придёшь раньше, — сказала я резче, чем собиралась.

Карион прикрыл дверь и медленно, с ленцой сытого хищника, прислонился к стене, сложив руки на груди. Верс обтянул его широкие плечи, подчёркивая всю его внушительную мускулатуру.

— Решение проблемы заняло больше времени, чем я планировал, — ответил он, и в низком голосе прозвучала усталая хрипотца. — Но она решена. Доброе утро, Мария, — легко приподнял он уголки губ.

Я ответила облегченной улыбкой, но злость моя никуда не делась. Он мог ведь хотя бы предупредить, что задерживается? Чтобы я не волновалась так?

Наверное, это было совсем неправильно, но ничего не могла с собой поделать.

— Доброе утро?! Я ждала хотя бы короткого сообщения от тебя. Пять часов, Карион! Ты мог бы хотя бы дать мне знать…

Осеклась, не зная, как обуздать свой непонятный гнев. На него. И на глупо разнервничавшуюся себя. На то, что я так переволновалась за этого непробиваемого поганца.

А Карион приподнял бровь, разглядывая меня с привычным спокойствием, но в глубине багровых глаз мелькнуло что-то тёплое, даже довольное. Очень довольное…

— Ты переживала за меня, — сделал он точный вывод.

— Конечно! Ты же мой пациент! — выпалила я, отчаянно краснея под его внимательным взглядом. — Конечно, я переживала.

Карион коротко усмехнулся. И его взгляд еще больше потеплел.

— Только пациент, значит? — с волнующими нотками в ставшем вмиг ниже и вкрадчивее голосе, произнёс он.

— Да! Это мой долг, — упрямо вздёрнула я подбородок, хотя предательский жар заливал уже не только щеки и шею.

Хард молча рассматривал меня несколько долгих секунд. А потом оттолкнулся от стены и одним плавным, текучим движением оказался рядом. Так быстро, что я не успела даже вздохнуть.

— Врунишка, — хрипло прошептал он, нависая надо мной тёмной пугающей громадой. — Ты не за пациента переживала. За меня волновалась. Так ведь, Мария?

Я смотрела, как пляшут золотистые искры в багровых глазах, и совершенно не знала, как унять все противоречивые чувства, что бурлили во мне.

— Не приближайся, — выдохнула я, пятясь.

Разве мои слова могут остановить этого невозможного харда? Игнорируя мою фразу, он шёл ко мне, сокращая расстояние, пока я не упёрлась спиной в диагностический стол.

— И злишься ты…— покачав головой, констатировал Карион, опустив свои тяжелые ладони на стол по обе стороны от меня, заключая в ловушку. — …потому что боялась за меня. Ммм… мне нравится, — улыбнулся он совсем уж широко.

— Я не боялась! — быстро отвела глаза в сторону.

— Боялась, — повторил он мягко, почти ласково. — Волновалась и переживала. И это... приятно.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он не дал. Просто наклонился и поцеловал меня — мягко, почти невесомо.

Горячие сухие губы скользнули по моим, замерли на секунду, и хард отстранился.

Я стояла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как слабеют ноги.

— Точно всё в порядке? — спросила я севшим голосом.

— Червь уничтожен, — ответил он спокойно, будто речь шла о сущем пустяке. — Можешь проверить. А повреждения вылечишь ты. Я тебе доверяю, Мария, — его палец мягко и ласково очертил мое лицо.

Я выдохнула. Дрожь прошла по телу от облегчения. А ещё от его близости и таких волнующих прикосновений его пальцев. От всего сразу.

— Хорошо, — сказала я, пытаясь собрать мысли в кучу. — Тогда сейчас же проведем первый сеанс регенерации. Я все настроила. И ещё одно, — я поколебалась, но все же решила ему это озвучить.

Подняла на него глаза, набираясь смелости. Карион смотрел внимательно, но в глубине его зрачков притаилась неожиданная для меня нежность. Не стала вглядываться, чтобы не сбить настрой. И так он на меня просто невозможно влияет. А мне его лечить еще и дальше нужно бы сканером разочек пройтись внимательно.

— Что? — его бровь вопросительно изогнулась, пока я кусая губы, подбирала слова для своего требования.

— Никаких свиданий. Пока я тебя не вылечу, — выпалила я.

Карион замер. В багровых глазах мелькнуло удивление, быстро сменившееся опасным весельем.

— Это ультиматум? — медленно спросил он.

— Да, — кивнула я, хотя внутри всё трепетало. — Я серьёзно, Карион. Твоё здоровье сейчас важнее всего прочего. Поэтому никаких ресторанов, полетов, океанов и..

— Свиданий, — закончил за меня он, и в низком голосе зазвенела плохо скрываемая усмешка.

И глаза харда тоже буквально искрили весельем.

— Правильно я тебя понял? Ты запрещаешь мне приглашать себя на свидания, пока ты меня лечишь?

— Именно, — сдвинула я брови, пытаясь понять в чем подвох в его словах, а он явно был.

Потому что Карион помолчал еще секунду. А потом его губы медленно растянулись в явной, хищной усмешке.

— Хорошо, — легко согласился он. — Договорились. Никаких свиданий.

Я не поверила своим ушам. Сразу насторожилась.

— Что? — переспросила я недоверчиво.

— Я согласен, — повторил он, и его руки уверенно скользнули с диагностического стола мне на талию, притягивая ближе. — Пока ты меня не вылечишь, я не буду тебя никуда приглашать.

— Карион, — предупреждающе начала я.

Он не слушал. Горячие ладони сжали мою талию, пальцы легко пробежались по моим бокам возбуждающей лаской, отчётливо чувствующейся сквозь через тонкую ткань верса.

— Не буду приглашать, — хрипло повторил он. — Здесь ведь есть очень удобные кровати, Мария, — он кивнул в сторону палаты, где стояла широкая медицинская кушетка, и в багровых глазах зажглись откровенно голодные искры. — И я не против провести с тобой в этой палате весь день.

У меня перехватило дыхание, а внизу живота сладко и тягуче сжалось.

— Но я... несерьёзно. Ты должен проходить лечение. И процедуры...

— Процедуры можно совмещать, — властно оборвал меня он, наклоняясь к самому моему уху, горяча кожу своим обжигающим дыханием. — Мы будем делать перерывы…

— Никаких перерывов! — возмутилась я, пытаясь высвободиться, но его руки держали крепко, надёжно, не давая ни шанса освободиться.

— Ну почему же, — он провёл носом вдоль моей шеи, делая глубокий вдох, вызывая у меня россыпь возбуждённых мурашек. — Перерывы нужны. Для восстановления сил.

— Карион...

— Тшшш, — прошептал он, и его губы коснулись моего виска, спустились ниже, к скуле, к уголку губ. — Твоя ошибка, Мария. Не надо мне ставить ультиматумы.

А потом он поцеловал меня. По-настоящему. Властно. Требовательно. Сейчас он просто брал и завоевывал, напоминал, кто здесь главный.

Не выдержав напора, я тихо и умоляюще застонала ему в губы, сдаваясь под натиском его властных губ и языка, углубляющих поцелуй. Юркий мужской язык скользнул внутрь, дразня, сплетаясь с моим, и я забыла, где нахожусь, зачем я здесь и о чём спорила еще секунду назад.

Руки сами взлетели к его шее. Ткань верса под ними ожила, потянулась к моим пальцам, и я от неожиданности одёрнула руки.

Карион тихо и довольно рассмеялся прямо в мои губы.

— Испугалась? — хрипло спросил он.

— Нет, — соврала я.

— Снова врешь, — уверенно определил он. — Надо бы тебя наказать…

Его рука уверенно двинулась выше, к груди, и я ахнула, когда он накрыл её ладонью, сжал, дразняще провёл по соску.

— Карион, не надо, — простонала я.

Только вот моё тело уже не слушалось. Соски затвердели, низ живота потянуло знакомым томлением.

— Не надо что? — низкий мужской голос был наполнен волнующей хрипотцой.

Я открыла рот, чтобы ответить, но вместо этого из горла вырвался сдавленный стон, потому что его вторая рука скользнула ниже, сжала ягодицу, притягивая меня вплотную к его твёрдому, горячему телу.

Он был возбуждён. Сильно. Я чувствовала это через ткань версов, его весьма объемное и твердое желание упиралось прямо мне в живот. И от этой властной хватки внутри вспыхнул неминуемый пожар.

— Ты хочешь меня, — утвердительно сказал он, вжимая в себя сильнее. — Я чувствую…

И я не могла ему больше врать. Только смотрела в его багровые глаза, где полыхал такой голодный огонь, и тонула в их пульсирующей жадной глубине.

Сдаваясь, вместо ответа я подалась ему навстречу, прильнула к горячему твердому телу.

Карион довольно усмехнулся.

— Умница, Мария, — похвалил он.

А потом я чуть не застонала от того, как он вдруг резко отстранился.

— Но ты права, — он поправил свой верс, возвращая ему безупречный вид, — здоровье важнее.

— Ты издеваешься? — вырвалось у меня раздраженное.

— Нисколько, — последовал невозмутимый ответ, но в багровых глазах плясали довольные, торжествующие искры. — Я серьёзен, Мария. Пока я твой пациент — слушаюсь тебя. Полностью.

Я тяжело дышала, смотрела в его бесстыжие глаза и не верила ни единому слову этого наглого, соблазнительного харда.

Но вот что сказать в ответ, не нашла.

Карион, с какой-то странной теплотой во взгляде рассматривая мое растерянное красное лицо, вдруг рассмеялся красивым, настолько обезоруживающим смехом, что моя злость вдруг куда-то испарилась без следа.

— Сегодня я весь твой, мой строгий доктор. Приступай, Мария, — как-то очень предвкушающе произнес он и направился к креслу, опускаясь в него с ленивой грацией. — Сначала процедуры, а потом..

Он не договорил. Только усмехнулся.

Я отвернулась к пульту, пряча пылающее лицо, и включила регенератор. Вот ведь провокатор! Внизу живота всё ещё пульсировало горячее, требовательное желание.

Этот хард точно сведёт меня с ума. Окончательно и бесповоротно.