Багровые глаза распахнулись мгновенно, без обычной сонной поволоки.

Ясный, опасный взгляд.

Хард медленно приподнялся в кресле, потянувшись. Верс на его плечах ожил, пошёл тёмными пульсирующими волнами. Каждое его движение было текучим, хищным, даже после гибернации — никакой расслабленности, только плавный переход в боевую готовность.

— Сколько я спал? — голос низкий, с хрипотцой, от которой по позвоночнику пробежала знакомая горячая дрожь.

— Около стандартного часа, — ответила я, мысленно настраиваясь на дальнейший не самый приятный разговор.

Кольнуло внезапно необъяснимым страхом. А вдруг он подумает, что это я… Но взглянув на Кариона, я решительно отмела эту мысль.

А хард задумчиво кивнул, потёр переносицу, а затем его взгляд закономерно упал на экран, где всё ещё отображались результаты сканирования.

Он молча читал строчку за строчкой, и я видела, как меняется его лицо. Расслабленность исчезала, сменяясь холодной, опасной сосредоточенностью. Да, там было много нашей медицинской терминологии, но главное можно было ухватить с легкостью. Сканер обнаружил чужое вмешательство.

— Карион, там кое-что есть, — принялась объяснять я, сжав планшет так, что побелели пальцы. — На седьмом слое. Я нашла... у тебя повреждение. И не только его.

Он резко повернулся ко мне всем корпусом. Верс на его плечах колыхнулся опасной живой тенью, замер, словно прислушиваясь. В багровых глазах мгновенно зажглись острые, хищные молнии.

— Показывай.

Я подошла ближе, развернула экран так, чтобы ему было видно. Пальцы все еще слегка подрагивали, когда я увеличивала изображение, выводя на передний план повреждённый участок энергооболочки.

— Вот здесь. Разрыв. Небольшой, но… он не заживает.

Карион сурово кивнул, без дополнительных объяснений понимая серьезность проблемы.

— Что мешает? — спросил он коротко.

Я перевела дыхание и увеличила снова, выводя на экран ту самую тонкую, едва различимую нить, которую сама смогла ухватить не сразу.

— Вот причина. Какая-то чужеродная структура. Похожа на червя. И он вживлён незаметно и очень глубоко, как раз вплотную к повреждению. Питается твоей энергией и одновременно блокирует сигналы, которые бы предупредили тебя об опасности. При этом он как-то маскирует повреждение. Ты поэтому ничего не чувствовал. И не почувствуешь. Общие анализы ничего не покажут, — нервно сглотнула, наблюдая за мрачнеющим хардом.

Карион смотрел на экран. Молча. Очень долго.

Мышцы на его челюсти напряглись, заиграли желваки — единственное, что выдавало его реакцию. В остальном он оставался неподвижен, как статуя.

Но я чувствовала исходящий от него холод. Ледяную ярость, сжатую в кулак стальной воли.

— Как долго он там можешь определить? — спросил он бесконечно спокойным тоном.

— Только приблизительно, — ответила я честно. — Судя по степени интеграции... максимум несколько месяцев. Возможно, в ту ночь, когда напали на твой дом, — осторожно добавила я и сама же покраснела от вспыхнувших воспоминаний.

Карион снова кивнул, коротко и отрывисто. В его глазах на секунду мелькнул огонек благодарности.

Но затем… мужские пальцы сжали подлокотник кресла с такой силой, что материал под ними побелел и пошёл трещинами.

Я невольно сглотнула, всё же силищи у него…

Мне стало совсем уж не по себе.

— Я могу убрать повреждение, — торопливо проговорила я. — Мне нужно два, максимум три сеанса регенерации. Но червя не смогу убрать. ПРосто не знаю как. Наша аппаратура для этого не предназначена, — огорченно отвела глаза. — И он вживлён слишком глубоко, оплёл все энергоканалы так сильно, что если я попытаюсь его тронуть...

Я не договорила. Не нужно было. И так понятно: если я ошибись, последствия могут быть катастрофическими. Вплоть до разрушения энергетического ядра.

Карион продолжал молчаливо что-то обдумывать. Его лицо оставалось непроницаемым, только глаза, багровые, глубокие, с золотистыми искрами, сейчас казались настоящими жерлами проснувшихся вулканов с раскалённой плазмой на дне.

А затем он стремительно поднялся с кресла одним плавным, хищным движением. Верс на его плечах пошёл пугающей рябью.

— Я разберусь, Мария, — мрачно пообещал он. — На сегодня закончим, а завтра я приеду, и червя уже не будет. Ты сможешь продолжить лечение.

У меня чуть совершенно натурально челюсть не отвисла от удивления. В последний момент успела ее поймать.

— Завтра? Но как? — ошеломленно прошептала я, все еще не веря своим ушам.

— Не важно. Я разберусь, — отрезал он и направился к выходу. — Сейчас мне нужно уехать. Домой тебя отвезут мои харды, — властно припечатал он, повелительно взглянув на меня.

Не успела ответить, а он уже вышел, стремительный и мрачный, как сама тьма.

А я осталась стоять посреди опустевшей процедурной, прижимая руку к груди, где бешено колотилось сердце, и смотрела на проклятый экран, где всё ещё светились результаты сканирования.

Затем медленно подошла к пульту, скрупулезно сохранила все данные на защищенный кристалл и выключила оборудование.

Не знаю, как я доработала этот день. Сердце было не на месте от волнения.

Да, я переживала за него. Не знаю почему, но тревожилась и сильно. И сама себя не понимала. Потом объяснила свои эмоции врачебным долгом. Он же все-таки мой пациент и волноваться за него правильно. Тем более, что это я обнаружила того червя.

Язвительное подсознание только весело фыркнуло на подобное объяснение, но я предпочла этого не заметить.

Вечером запустила техобслуживание на диагностическом оборудовании, предусмотрительно поменяла чувствительные элементы, которые точно сгорят в следующий раз от тяжёлой энергетики харда.

И снова терзалась мыслями.

А что, если бы он не разрешил мне погрузить себя в сон? Если бы не пришёл ко мне?

Вряд ли он знал тогда… Или все же подозревал что-то? Ладно, не важно. Обнаружили и хорошо. Главное теперь, чтобы Карион нашел способ от червя избавится.

А вдруг не найдет? Или все пройдет не так успешно, потому что я струсила сама лезть?

Ох… эти мысли выматывали сильнее всего.

Только сейчас я поняла, насколько много этот невыносимый хард вдруг стал значить для меня. Пора бы уже самой себе признаться, Машенька. Втрескалась ведь по уши. Разве не так?

Даже, несмотря на то кто он и кто ты.

Глупенькая, влюбленная землянка. Что теперь делать будешь?

Когда рабочий день, наконец, закончился, я всё закрыла и отправилась к выходу.

Двое хардов ждали меня там. Я вздохнула, поправила верс и шагнула к ним. Карион сказал, что меня проводят домой. И я вдруг поняла, что впервые за долгое время не чувствую страха перед незнакомыми хардами.

Может, потому что знала: они не посмеют меня тронуть. Потому что я теперь… его землянка.