Диагностика заняла больше двух часов.

И это был только первичный, грубый анализ, чтобы определиться с тем, какие области нужно просканировать более углублённо. Я старалась отвлечься на привычные действия и не думать о притягательном харде, который неожиданно очень спокойно просто сидел и больше не пытался меня никак отвлечь, если не считать самого его рядом.

Правда, у меня возникла на этот счёт довольно чёткая и пугающая ассоциация.

Охотник, который терпеливо ждёт, выманивая на открытое место пугливую дичь, притворяясь частью пейзажа. Такой весь расслабленный, безопасный, почти незаметный. Но стоит добыче потерять бдительность, и эта обманчивая неподвижность взорвется стремительным броском.

Меня не успокаивал безмятежный вид моего пациента. Совсем.

Но на моей работе это, конечно никак не сказалось. Я делала ее с той же тщательностью, что и всегда. Может быть, даже более скрупулёзно. По два раза проверяя каждый параметр, перепроверяя все данные, сверяясь с эталонными показателями.

Здесь была совсем не та медицина, что на Земле.

На родной планете упор делался все же на физическое здоровье. На вполне конкретное тело. Сломал руку — в гипс, аппендицит — на операцию, и так далее. Всё понятно, всё изучено вдоль и поперёк.

В этой вселенной основное сканирование шло на энергетическую оболочку. Потому что физические повреждения, даже внутренних органов, здесь можно было найти буквально за пять минут в обычной диагностической камере. И пролечить их в течение часа, а то и меньше.

А вот энергоканалы были намного сложнее и капризнее.

Их нужно было изучать вдумчиво, по слоям. И каждый слой ещё и проверять потом по секторам. Сложная, кропотливая работа, требующая терпения и внимания к деталям.

Но мне нравилось. Мне вообще нравилось возиться с диагностами, потому что они были намного честнее людей, ну или других разумных. С ними не нужно было играть роли, притворяться или врать. Цифры либо сходятся, либо нет. И если нет, то ты знаешь, что делать.

Я даже специализацию прошла как раз на подобных системах. Тимур тогда ворчал, что это слишком сложно и что можно было выбрать что-то попроще. Но я упёрлась. И теперь это кормило нас с Катей.

Невольно зацепилась за эту мысль и бросила короткий изучающий взгляд на харда.

Интересно, а какую бы причину он нашёл, если бы я работала в обычном госпитале? Повредил бы себе что-то намеренно? Или прострелил? Харды, кажется, не боятся боли.

Ох! А ещё ведь свидание.

Я внутренне поморщилась. Может, он забудет? Может, если эта диагностика затянется, он улетит по своим каким-то важным делам? Ну неужели он тут будет до вечера торчать?

Я бросила ещё один взгляд на Кариона.

Нет. Такие ничего не забывают. Мысленно вздохнула я.

К обеду я совсем выдохлась.

Голова гудела от цифр, а спина затекла от долгого стояния у пульта. Поэтому когда главный диагност тихо пискнул, оповещая, что первый этап завершён, я восприняла этот звук с огромным облегчением.

Так. Сейчас я быстро посмотрю, где нужно сделать более тонкую настройку, и тогда...

— Всё? — неожиданно подал голос мой пациент.

Я вздрогнула и подняла на него взгляд.

Карион уже открыл глаза и приподнялся в кресле. Верс на его плечах колыхнулся, датчики на теле мигнули синим и… тут же умерли, отключившись.

Хард снова рассматривал меня с ленивым интересом, а я опять поймала себя на мысли, что он очень красивый.

Слишком красивый. Опасно притягательный для меня. Наверно, вот так и попадаются глупые, влюбчивые земляночки в лапы к этим хардам. Но я то не такая.

— Первый этап, — кашлянув, подтвердила я. — Обработка данных займёт еще около часа. Потом я определю, какие области требуют углублённого сканирования, и мы продолжим.

— Мы? — он чуть приподнял бровь.

— Я, — торопливо поправилась я, стараясь больше не смотреть на него, чтобы не залипнуть окончательно. — Я продолжу. А вы можете быть свободны до завтра, — снова вернулась я к сугубо официальному общению.

Оно давало мне иллюзию дистанции для моего внутреннего спокойствия. Хоть как-то отгородиться от Кариона и от своих запретных эмоций.

А тот только усмехнулся и медленно поднялся с кресла. Датчики соскользнули с его тела, и он небрежно поймал один, крутя в пальцах серебристую пластину.

— До завтра, — повторил он задумчиво. — А я думал, мы сегодня ещё поработаем.

— Технически, — я сделала вид, что крайне поглощена графиком на экране, — обработка данных не требует вашего присутствия. Вы можете идти. Я свяжусь с вами, когда...

— Нет.

Коротко и твёрдо. Я мысленно застонала, но на лице сохранила покер фейс.

И вроде как удивленно подняла глаза.

— Что нет?

— Я никуда не пойду, — Карион отложил датчик и приблизился. — Я останусь здесь. Подожду пока ты обработаешь данные. И на этом на сегодня закончим. Потом я тебя заберу. Пообедаем, а потом у нас свидание, если ты не забыла, — усмехнулся он.

— У меня нет времени на обеды, — возразила я, хотя внутри всё перевернулось. — Мне нужно...

— Мария, — он навис надо мной всей своей непрошибаемой хардовской харизмой. — Ты работаешь здесь с самого утра. Ты даже не отрывалась от пульта. Когда ты ела в последний раз? Врачи должны хорошо питаться, насколько я знаю, и высыпаться. Иначе они ошибаются в диагнозах.

Я открыла рот, потом обреченно закрыла.

— Вот видишь, — с довольным видом сказал он. — Заканчивай, и летим обедать. Это не обсуждается. А потом… — он задумчиво оглядел меня.

— Какое бы ты выбрала место для свидания? Тихое или более шумное? — прищурившись, озадачил меня он.

Вот тут я точно зависла. Он предлагает мне выбрать?

Потом вспомнился наш вчерашний обед в опустевшем ресторане и с губ сорвалось роковое:

— Шумное.

Карион кажется и ждал именно этого ответа.

— Отлично, — усмехнулся он.

И, конечно, мое начальство и не думало возражать тому, что я так рано покидаю свое рабочее место.

У входа, прямо на посадочной площадке, ожидаемо стоял тот самый чёрный, хищный флаер. Карион приглашающе открыл передо мной дверь, и я скользнула внутрь, устраиваясь на мягком сиденье.

А потом смотрела в окно на проплывающие внизу кварталы и думала о том, что кажется пропадаю. Окончательно и бесповоротно.