Я смотрела на показатели и хмурилась.

Фон странно плавал. Такого я еще не видела.

Цифры прыгали вверх-вниз, не желая фиксироваться в стабильном диапазоне. Я перезапустила тест. Снова. Ещё раз. Результат тот же — хаотичные скачки.

А ведь мне нужно было поймать баланс — идеальный ровный фон.

С подозрением посмотрела на Кариона. Хард лежал спокойно, расслабленно, только багровые глаза лениво наблюдали за мной из-под полуопущенных век.

— Что-то не так? — спросил он с лёгкой ноткой любопытства.

— Всё хорошо, — торопливо ответила я, снова утыкаясь в проклятущие цифры.

Этот тест был самым простым, базовым. Я проводила его уже тысячи раз. И всегда результат был идеальным. Я легко устанавливала ровный фон для дальнейших исследований. Гордилась своей скоростью.

А сейчас...

Я посмотрела на показатели снова. Скачки. Нестабильность. Будто кто-то мощный мешал приборам.

Энергетика харда, догадалась я. Конечно. Его фон настолько силён, что даже моя пустота не может его полностью компенсировать. И приборы сходят с ума от его присутствия.

Но это не повод останавливать диагностику. Выход был один.

— Мне нужно установить дополнительные датчики, — пояснила я и вопросительно взглянула на своего важного пациента. — Тактильные. Для более точного снятия показаний.

— Хорошо. Устанавливай, — Карион даже не открыл глаз.

А я ведь так надеялась, что он остановит этот фарс. Ну действительно? От чего его лечить? Хард выглядел абсолютно здоровым.

Но я послушно достала из лотка тонкие серебристые пластины — контактные датчики, которые крепились прямо на тело. Обычно с ними работал мой ассистент, но сегодня его здесь не наблюдалось, что было вполне объяснимо.

Что ж, я и сама могу справиться. Ничего сложного.

Датчики нужно было разместить в определённых точках. На груди, под рёбрами, на шее.

То есть трогать его. Прикасаться.

Еще одна ловушка для меня.

Я с некоторой опаской посмотрела на харда. Но тот продолжал спокойно лежать и невозмутимо ждал, чуть приоткрыв один глаз.

Я мысленно велела себе успокоиться. Скольких пациентов я уже перетрогала и ничего ведь. Чего сейчас пульс подскочил? Да и той ночью… я ведь его трогала. И не так ещё. Не боялась же.

Я набрала воздуха в легкие и решительно шагнула к харду с датчиками в руках.

— Расстегни свой верс, — тихо попросила его я. — Верхнюю часть. Мне нужен доступ к торсу.

Карион медленно, очень медленно улыбнулся. Приоткрыл все-таки глаза, и его чёрный верс знакомо ожил. Умная ткань поползла в стороны, открывая широкие плечи, рельефную грудь, твёрдые кубики пресса.

Необъяснимо, но я вся покрылась мурашками от этого эффектного зрелища. Потом сглотнула и отвела глаза. Перестань пялиться, Маша! Что ты там не видела?

Но в том-то и дело, что нет! Это я думала, что все уже рассмотрела там, в его спальне.

А оказалось, что в темноте и суматохе, я не успела его как следует это сделать. И сейчас, при ярком свете диагностических панелей, совершенное мужское тело снова предстало передо мной во всей своей пугающей и опасной красоте.

Я помнила эти широкие плечи, переходящие в узкие бёдра. Но только сейчас разглядела, что кожа у него с едва заметным серебристым отливом. А еще несколько тонких шрамов, почти незаметных линий на рёбрах и одно пятно на левом плече — след от энергетического оружия.

Воспоминания нахлынули непрошенно и внезапно. Вот эти сильные руки властно сжимают мои бёдра. Его губы на моей шее. Вот он входит в меня, резко, глубоко, заставляя кричать...

Я застыла на пару мгновений, беря себя в руки и борясь с горячей волной, что неминуемо поднялась внутри.

Чёрт! Чёрт, чёрт!

Соски предательски напряглись под тканью верса. Внизу живота забурлило знакомое, томное тепло.

Я злилась на себя. На своё тело, которое реагировало на этого мужчину, как на единственный источник самого яркого и невообразимого удовольствия.

— Датчики, — негромко напомнил Карион.

Хард видел. Всё видел. И мое смущение, и мою заминку, мои расширенные зрачки. И, кажется, был очень доволен этой реакцией.

Я шагнула ближе, стараясь не смотреть ему в лицо. Сосредоточилась на датчиках.

Первый — на шею, у основания, где билась сонная артерия. Мои пальцы коснулись горячей кожи, и я вздрогнула, будто ударилась током. Все-таки я переоценила свою выдержку. А что же будет дальше?

Но я упрямо продолжила.

Датчик прилип, замигал синим.

Второй — на грудь, чуть левее центра. Я наклонилась, чтобы прижать пластину, и почувствовала теплое мужское дыхание на своей макушке.

— Ты дрожишь, — заметил хард. — О чем-то вспомнила?

— Просто холодно немного, — соврала я, устанавливая третий датчик на рёбра.

— Врушка, — довольно усмехнулся он, но продолжать не стал.

Четвёртый — на живот, чуть ниже пупка. Я прижала пластину, и мышцы под моими пальцами неожиданно напряглись. Карион резко втянул воздух.

И зачем я подняла глаза?! Хард смотрел на меня в упор, в багровых глазах плясали горячие золотистые искры. Очень горячие и голодные. Желающие меня....

Я поспешно отстранилась, шагнула к пульту, проверяя показания. Пульс совсем стал бешенным от волнения. Но хоть датчики заработали корректно и данные, наконец, побежали ровно, без скачков.

Хорошо. Теперь я могу сосредоточиться на работе, а не на...

— Ты закончила? — спросил Карион.

— Почти, — ответила я, делая вид, что изучаю цифры.

Мне просто нужна была пауза. Мой пациент, к моему облегчению, послушно не двигался, лежал с открытым торсом, датчики мигали на его коже, и он сам казался... совсем расслабленным и неопасным.

Но я-то знала, что это не так. И мне еще предстояло непонятно сколько времени входить в клетку к этому хищнику.

Хоть сам хищник и казался довольным и сытым, что-то мне подсказывало, что это было очень обманчивое впечатление.

Удостоверившись, что фон я настроила точно, я подошла снять датчики. Наклонилась за последним, пальцы коснулись пластины, и в этот момент мужская стремительная рука взметнулась, перехватывая моё запястье.

Хард просто зафиксировал его, чтобы я не смогла отодвинуться, большим пальцем поглаживая внутреннюю сторону запястья, где тонкая кожа, и быстро-быстро бился мой пульс.

Опасно! Очень опасно! Он снова оказался совсем близко. И не дернуться, не вырваться из его стальной хватки, как тогда в особняке.

— Карион... — начала я.

— Тшшш, — властно глянув на меня, оборвал мои возражения он.

И медленно, пристально глядя мне в глаза, поднёс мою руку к своим губам.

Поцелуй был лёгким, почти невесомым. Горячие мужские губы коснулись кончиков моих пальцев, один за другим. Указательный. Средний. Безымянный. Мизинец.

А я забыла, как дышать.

— У тебя очень красивые пальцы, Мария, — хрипло заметил хард. — Такие нежные… тонкие…

А я продолжала заворожённо пялиться на него. Не могла отвести взгляд от того, как его губы снова и снова касаются моей кожи. Как язык дразняще проводит по подушечке. И та безумная ночь снова перед глазами. Во всех красках и позах.

— Ты... — голос сорвался. — Ты специально это делаешь?

— Что именно? — в багровых глазах харда плясали довольные молнии.

— Мешаешь мне работать.

Карион усмехнулся. Не отпуская моей руки, он медленно сел в кресле, приближая своё лицо к моему. Теперь мы были на одном уровне. Еще ближе…. еще опаснее…

Оборудование тихо гудело за спиной, высвечивая идеальные показатели.

— Я хочу задать тебе один вопрос, Мария, — серьезно сказал он. — И хочу получить честный ответ.

Я сглотнула. Ну вот…

— Какой?

Он помолчал секунду, разглядывая моё лицо.

— Ты боишься меня?

Я открыла рот. Закрыла.

— Да, — сказала, наконец. — Боюсь. Очень.

Карион кивнул, будто ожидал этого.

— А ещё?

Я не поняла.

— Что ещё?

— Что ты чувствуешь ко мне еще, кроме страха? — терпеливо пояснил он.

Я смотрела в его глаза, и в голове проносились обрывки воспоминаний. Его руки на моём теле. Губы на шее. Жар, от которого плавился мозг.

А еще утренний завтрак, цветы, сладости. И эта странная, пугающая нежность, которой я не заслужила.

— Не знаю, — прошептала я честно. — Я сама не понимаю.

Хард усмехнулся едва заметно.

— Этого достаточно, — снова кивнул он. — Пока достаточно.