На четвёртый месяц что-то неуловимо изменилось.

Я почувствовала это однажды утром, выходя из дома. Странное щекочущее чувство между лопаток. Словно кто-то напряженно смотрит мне в спину.

Обернулась — никого. Но все же моя разросшаяся тревога заставила меня убыстрить шаг.

Я прошла дальше, не оборачиваясь. Свернула за угол, прижалась к стене, выглянула.

Снова никого подозрительного. Но тревога не отпускала.

Я выдохнула, обругала себя за паранойю и пошла на работу.

На следующий день я увидела тень.

Мужской смазанный силуэт в версе мелькнул в дальнем проулке, когда я рассеянно мазнула по нему взглядом.

И сразу короткие волоски на загривке встали дыбом. Я почувствовала слежку на каком-то интуитивном животном уровне.

В этот раз я не обернулась. Просто ускорила шаг, свернула в переход, нырнула в поток пассажиров, проскочила в глайдер за секунду до закрытия дверей. Сердце быстро колотилось о ребра.

В тот вечер я вернулась домой другим маршрутом, через три пересадки. У входа задержалась, наблюдая из-за угла.

Чисто.

— Маш? — Катя выглянула в коридор, когда я вошла. — Ты чего такая?

— Всё нормально, — торопливо ответила я. — Устала просто.

Она посмотрела на меня с недоверием, но промолчала.

На третью ночь я проснулась от того, что сердце выпрыгивает из груди. Не было ни звука, ни движения. Просто чувство. Липкое, холодное, жуткое.

Я села на кровати, прислушалась.

Тишина. Катя сопела в соседней комнате. Ветер шевелил тонкие ветки за окном.

Я подошла к окну. Внизу, под фонарём, я снова увидела чью-то мелькнувшую тень. Я затемнила обзор и сама отступила в темноту спальни.

Рука сама потянулась к несуществующему карману, где я прятала днем скальпель.

— Маш? — Катя стояла в дверях, сонная, взлохмаченная. — Что случилось?

— Ничего, — я постаралась не выдать своего волнения. — Просто показалось.

Она хотела спросить ещё, но я подошла, обняла ее и увлекла обратно в ее комнату.

— Спи, завтра же у тебя экзамен.

Она послушно легла и быстро заснула. А я сидела рядом, гладила её по волосам и смотрела невидящим взглядом в окно.

Может у меня паранойя, но я лучше доверюсь ей, чем снова подвергну свою сестренку опасности.

Я так и просидела на ее кровати до утра, обдумывая план.

Если нас нашли, нам снова нужно бежать. У меня есть деньги, документы, не такие чистые, как нам выдал Коллекционер, но вполне приемлемые, есть опыт. Билеты можно купить. Мы справимся. Я не допущу больше повторения той ситуации.

Единственное, что пугало в этот раз: я не знала, от кого мы бежим. И это вносило еще больше тревоги.

Утром, когда я шла на работу, то утвердилась в своем решении окончательно.

Сумка с документами, деньгами и самым необходимым, уже собранная, стояла в нише у двери.

Катя утром убежала на экзамен, сказала, что будет до обеда.

Успею. Сейчас зайду в клинику, напишу заявление об уходе, заберу расчёт — или не заберу, к чёрту деньги, главное — быстро.

Потом свяжусь с сестрой, скажу, чтобы выходила из учебного центра, встретимся у глайдерной станции. И в космопорт. Билеты можно купить на месте, хоть на ближайший рейс. Лишь бы подальше отсюда.

Я перебирала варианты, прокручивала маршруты, считала кредиты. Всё должно было занять не больше трёх часов.

Да. Снова бежать. Снова начинать сначала. Снова менять имя, привыкать к новой квартире, оглядываться на каждом шагу.

Ненавижу. Но другого выхода нет.

Страх нового плена был сильнее. Я не могла ошибиться. За нами следили. И если они нашли нас так быстро, значит, у них серьёзные возможности. Значит, и времени почти не осталось.

Я почти бежала по коридорам клиники, торопясь успеть, пока ничего не случилось. В груди колотилась колючая паника, подстегивая меня еще сильнее.

Но я заставляла себя держать лицо спокойным.

Всё будет хорошо. Я успею.

— Терия! — окликнул меня Нуикар, наш главный технолог, когда я почти дошла до кабинета администратора. — Отлично, что вы уже здесь. У нас очень важный пациент, требуется немедленная диагностика.

Я замерла, не дотянувшись до панели.

— Но… я не могу. У меня…

— Это не обсуждается, — резко перебил он, даже не дослушав. — Терия, слушайте меня внимательно! Это пациент самого высокого уровня! Настройка должна быть идеальной. Вы единственная, кто может гарантировать точность, — понизив голос, пояснил он.

— Но я увольняюсь, — выпалила я. — Сегодня. Я как раз шла…

Нуикар даже бровью не повёл. Схватил меня за локоть и повёл по коридору, не слушая моих возражений.

— Увольнение подождёт. Сначала работа. Вы понимаете, о ком идёт речь? Если оборудование даст сбой…

— Мне всё равно, — я попыталась выдернуть руку. — Я не могу, у меня личные обстоятельства…

Он остановился, повернулся ко мне, жестко взглянул.

— Терия, — раздраженно прошипел он мне. — Вас не уволят, пока я не дам разрешение. Это есть в вашем контракте. А я не дам его, пока вы не закончите свою работу сегодня. Поверьте, для всех нас будет лучше, если вы просто войдёте и настроите все как нужно.

Он отпустил мою руку и почти толкнул меня в сторону вип-крыла.

Весь этаж выглядел непривычно. Обычно здесь царила безмятежная умиротворенность, но сейчас в воздухе висела какая-то странная, давящая атмосфера. Или это у меня снова воображение разыгралось.

Сотрудники, которых я встречала по пути, отводили взгляды. Они говорили шёпотом, жались к стенам. Охранник у дверей тоже был бледным, напряженным до крайности, и смотрел прямо перед собой.

Я оглянулась. Нуикар стоял за моей спиной и ясно намекал всей позой, что не выпустит меня, пока я не сделаю, что он сказал. Выдохнула обреченно. Ну не прорываться же с боем. Так я еще больше внимания к себе привлеку. А ведь хотелось тихо и незаметно исчезнуть.

Охранник уже распахнул дверь, и я шагнула внутрь.

Вип палата была огромной и, конечно, навороченной от пола до потолка, с мягким регулируемым светом, многочисленными панелями контроля, широкой кроватью у окна.

На кровати никто не лежал, но я не сразу разглядела моего важного пациента, потому что взгляд намертво прикипел к знакомой фигуре у окна.

Высокий, широкоплечий мужчина, затянутый в чёрный верс, который полностью обволакивал хозяина плотной тканью. Багровые глаза смотрели прямо на меня.

Он стоял, скрестив руки на груди, и наблюдал за моим появлением с ленивым, хищным спокойствием. Так смотрят на добычу, которая уже в ловушке и никуда не денется.

Я замерла на пороге. В голове пронеслась единственная мысль.

Бежать поздно..