Три месяца спустя

Три месяца я просыпалась каждое утро и не верила, что это не сон.

Всё ждала, что дверь снесут, преследователи снова ворвутся к нам, а Коллекционер или кто-то еще скажет: «Игра окончена, девочки».

Но никто не врывался.

Наша новая квартира находилась в секторе Вента-3, на планете Арвия. Это был мирный, тихий уголок галактики, где главными проблемами считались высокие цены на энергоресурсы, а ещё сезонная миграция птицеподобных тварей, которые гадили на все горизонтальные поверхности на своем пути.

Здесь не было криминальных синдикатов, не было хардов и уж точно не было охотников за землянками. Тихая сонная планетка на окраине.

А лучше для нас и придумать нельзя было.

По крайней мере, я себя в этом убеждала.

Коллекционер, а я до сих пор не знала его настоящего имени, вручил нам документы, которые оказались лучше любых моих ожиданий.

Терия Эмри — новая я — получила статус переселенки с правом льготного трудоустройства. Катя стала Акатой Эмри, тоже переселенкой с кучей льгот на выбор учебных курсов.

Она даже платные могла выбрать. Льгота все покрывала. Сказка просто!

Нам выделили жильё. Не шикарное, но в разы лучше нашей старой квартирки в Мидгарде-9. Две комнаты, кухня-гостиная, с нормальной выделенной линией связи, которая не сбоила каждую неделю.

Из окна открывался вид на парк. Настоящий парк с золотистыми и голубыми деревьями, серебристой травой, фонтаном и дорожками для прогулок.

Первое время я не могла спать из-за тишины. В старой квартире всегда что-то гудело, стучало, скрежетало. Соседи ссорились за стеной. Здесь было тихо. Слишком тихо. Я лежала и вслушивалась в эту тишину, ожидая, что она вот-вот взорвётся чужими шагами, криками, выстрелами.

Прошёл первый месяц. Ничего не случилось.

Я нашла работу быстрее, чем рассчитывала. Ультра современная клиника в верхнем городе как раз искала опытного настройщика оборудования. Я пришла на собеседование, не надеясь особо на успех. Но когда подтвердила свои навыки на тестовом образце, меня сразу взяли на испытательный срок.

— Ваши показатели идеальны, — сказал главный медик, разглядывая распечатку калибровки. — Абсолютный ноль фона. Редкость. Вы где учились?

— На курсах, — ответила я честно.

Он только хмыкнул, но взял.

Зарплата оказалась выше, чем на моей старой работе. Да и в целом наш уровень жизни повысился. Я с удовольствием ходила на работу.

Теперь начальство не дышало в спину, коллеги были вежливы и профессиональны. Я даже начала потихоньку откладывать деньги, на крайний случай, как всегда.

И сумка с самым необходимым так и стояла в нише коридора: смена одежды, запасные документы, немного кредитов, аптечка.

Лазерный скальпель я теперь носила в кармане верса постоянно. На работе тоже. Мало ли. Лучше быть готовой ко всему. Особенно после случившегося.

Мы тогда слишком расслабились. Теперь я не допущу такой ошибки. И ни к одному харду и близко не подойду по собственной воле.

Но внутри все же грыз червячок странной вины. Я обманула того странного харда. Обманула и чувствовала себя от этого мерзко. А еще я получается бросила его в опасности. Даже никого из сб не вызвала.

Хотя как бы я это сделала? Адрес я не знала. Но горький осадок отравлял всю радость от новой жизни и свободы.

Катя приходила в себя медленнее.

Она почти не выходила из дома в первый месяц. Занималась дистанционно дома.

Я связывалась с ней каждые полчаса. Тревожилась за ее состояние. Возвращалась с работы и находила её свернувшейся калачиком на кровати, с красными глазами.

— Кать, — звала я. — Катюш.

— Я ничего не боюсь, — отвечала она. — Просто устала.

Я не спорила. Просто садилась рядом, обнимала, и мы молчали. Потому что слова были не нужны. Я понимала. Я сама просыпалась по ночам от того, что казалось, что ошейник сдавливает мою шею.

Но ошейника не было.

А еще мне снились багровые глаза, полыхающие молниями. И тогда утром чувство вины становилось еще острее.

На второй месяц Катя начала выходить. Сначала в парк, потом в магазины. Потом и на курсы при местном медицинском университете.

— Хочу стать врачом, настоящим, как ты на Земле, — сказала она однажды вечером.

Я улыбнулась. В её голосе появилась жизнь.

На третий месяц Катя завела подругу. Девушку со своего курса, такую же тихую и застенчивую, с забавной прической и постоянными шутками про экзамены. Они вместе делали домашние задания, ходили в кафе, иногда засиживались допоздна, и я слышала из комнаты её смех, первый раз за долгое время.

Меня и саму потихоньку отпускало напряжение.

Мы снова жили обычной, нормальной жизнью. Я ходила на работу, настраивала диагносты, пила кофе с коллегами. Катя училась, смеялась, строила планы. Мы даже купили маленькое комнатное растение — местный аналог фиалки с серебристыми листьями. Катя назвала его Тимуром.

— В память, — сказала она. — О том, кто нас спас.

Я кивнула. Поливала Тимура по утрам и думала, что, может быть, всё действительно закончилось. Может быть, нам просто повезло. Может быть, Коллекционер действительно сдержал слово.

Но сумка у двери так и стояла.

Скальпель лежал в кармане.

И каждое утро, выходя из дома, я на секунду замирала на пороге, оглядывая улицу. На всякий случай.