Обычно я не придавала значения подколам Тараса, но в этот раз его непривычный изучающий взгляд не выходил у меня из головы. «Он будто увидел меня впервые спустя несколько лет» – первая пришедшая мне в голову с утра мысль. Хотя еще перед сном я думала, что весь следующий день буду переваривать в голове свой позор. Но утро вечера оказалось мудренее. Солнце пробилось через лохматые серые облака и осветило мою комнату. Весна! До сессии еще далеко, хвостов с предыдущей у меня нет, крутить романы я больше не планирую: сосредоточусь на учебе. И растрачиваться на тех, кто этого недостоин, тоже не буду. Так чего переживать? Жизнь прекрасна! Внезапно я испытала умиротворение и спокойствие. Сладко потянулась и наконец поднялась с постели. Вот что с людьми могут сделать теплые утренние лучи… А что касается вчерашнего падения под вспышками фотокамер – плевать! Схожу в универ и посмотрю своему страху в глаза.

Пока чистила зубы, внимательно рассматривала свое отражение. Может, вчера со мной во дворе было что-то не так? С чего вдруг Тарас так пялился? Ну да, появление у подъездной скамейки получилось фееричным: на лимузине, в залитом вином платье, с растрепанной прической и на каблуках… К слову, я действительно выглядела «не так, как обычно». Впервые и только ради Леона я принарядилась. Обычно на мне кеды, джинсы и безразмерные худи… Может, Тарас просто одурел от такой красоты, вот и позвал гулять? Подумав об этом, я сдула отросшую светлую челку со лба и не нарочно плюнула в свое отражение, замарав зеркало. Да уж, неуклюжая разбивательница мужских сердец, ничего не скажешь! Именно в таких недотеп и влюбляются, ага! Во внезапную симпатию Тараса я не поверила. Скорее это новый план, как вывести меня из себя. И все-таки наша очередная перепалка застряла в моей голове и почему-то вызвала радостные чувства, и из ванной к завтраку я вышла в сносном настроении.

Бабушка Тараса Лидия Иванова жила в квартире напротив. Раньше она работала директором районного ДК, в котором начинал мой отец, а когда ушла на пенсию, стала помогать моей маме по хозяйству. Поначалу по-соседски приходила поливать цветы, кормить кота, а когда мама металась с подработки на подработку, стала помогать по хозяйству. А потом родилась я, и Лидия Ивановна стала за мной присматривать. Тогда у нее много времени проводил ее внук. Родители Тараса работали вахтами, поэтому воспитанием занималась бабушка. Мы с Соколовым все делали вместе: ели, гуляли, смотрели мультфильмы и, конечно, много ссорились. Я помню, как Лидия Ивановна всегда ставила меня в пример, а Тарас из-за этого страшно бесился. Сам он рос несносным: неусидчивым, дерзким, изворотливым хулиганом. И, конечно, его всегда раздражало: «Настенька то, Настенька сё, посмотри на Настеньку…» А я, словно нарочно, тоже велась на эти манипуляции и пусть иногда и неосознанно, но все же провоцировала Тараса. Делала все аккуратнее, возвращалась раньше, училась лучше, выполняла все просьбы без пререканий и всегда оставалась умницей-разумницей. Иногда я так доводила Тараса, что он с презрением называл меня Ваше Высочество. Когда к родителям пришла слава, я стала раздражать Соколова еще больше. Мама и папа не жалели денег на мой досуг, и Лидия Ивановна всегда приводила с собой внука. Мои родители были не против, они Тараса обожали. Но чем старше, тем горделивей становился Соколов. Начал считать меня выпендрежницей, а я и не старалась его переубеждать. Со временем и сама убедила себя в том, что я несносная воображала. Отношения со сверстниками у меня особо не складывались, но Тарасу об этом знать было необязательно…

С утра мама уже успела приготовить нам завтрак, хотя с премьеры вернулась намного позже, чем я. Мы давно не проводили время вместе, и ее сюрприз меня обрадовал. Мама ждала меня за столом в просторной светлой кухне. Такая простая, теплая и домашняя: в клетчатой пижаме, без макияжа, с распущенными золотистыми волосами.

– Доброе утро! – бодро произнесла я.

Интересно, знает ли мама, что вчера произошло после показа? Наверняка все-таки в курсе. Слава или еще кто угодно мог ей рассказать о моем позоре.

– Доброе утро, соня! – улыбнулась мама. Солнце уже и на кухню впустило несколько зайчиков.

– Мне ко второй паре, – поспешно сообщила я, давая понять, что прогуливать не собираюсь.

Я уселась за стол, потянулась к тосту со сливочным маслом и сыром и все-таки спросила:

– Ты ведь в курсе, что вчера произошло?

Мама насторожилась.

– Ты о чем?

Ее перепуганный вид показался мне странным, поэтому я насторожилась в ответ.

– О своем падении, конечно!

И после моего ответа, как мне показалось, мама выдохнула с облегчением.

– Да, мне Петюня сказал. Все это такая ерунда, Настёна!

– Ерунда?! – искренне возмутилась я. – Там были фотографы, блогеры, твои коллеги и мои одногруппники, в конце концов. Все это видели! Я повалилась сама и едва не стянула штаны с Никиты Миллера.

– Вот этого не знала! – негромко рассмеялась мама.

– Ты еще и веселишься? – оскорбилась я.

– Прости, пожалуйста! – Тут мама не сдержалась и расхохоталась в голос. Хотя я видела, что она старалась взять себя в руки и давилась смехом. Я не выдержала и тоже рассмеялась.

– Миллер очень серьезный молодой человек, – отхохотавшись, сообщила мама. – Он с ума сошел бы, если бы тебе прилюдно удалось оставить его без штанов.

– Думаешь, я сейчас не схожу с ума?

Мама смерила меня внимательным взглядом.

– Нет, конечно! Я понимаю, что ты переживаешь. Просто мне кажется, ты к этому относишься легче. Ты непубличный человек. И что-то мне подсказывает: ты уже остыла и переключилась.

Мама была отчасти права.

– Хочешь совет? – спросила она.

Я кивнула.

– Просто не заходи пока в соцсети.

– А универ прогулять можно?

Мама на секунду задумалась и все-таки покачала головой.

– Нет, тогда твои одногруппники, о которых ты так беспокоишься, поймут, что это тебя задело.

– Конечно, задело! Я так позорно сбежала после случившегося…

– Как Золушка в полночь. Но теперь новый день, новые события и новые мысли. Все с чистого листа. Приведи себя в порядок и покори всех! – Мама подмигнула мне и поднялась из-за стола, прихватив пустые чашки из-под кофе.

«Покори всех!» По-моему, она перепутала меня с собой.

– Конечно, ты права, – согласилась я, с задумчивым видом подперев щеку ладонью. – И как тебе все это легко дается? Поэтому ты и дива.

– Если бы я грузилась из-за того, кто и что обо мне подумает, то уже давно бы сошла с ума! – пожала плечами мама, продолжая убирать со стола. – Невозможно заглянуть всем в голову и оправдать ожидания каждого. Поверь, что это и не стоит того. Главное – быть честным с собой. Всегда есть те, кто обсуждает, и те, кого обсуждают. Мне хочется быть среди вторых.

– А мне нигде не хочется, – буркнула я.

– Ты не сделала ничего противозаконного, поэтому забей. Упасть может каждый. К сожалению, никто не будет слишком беспокоиться о твоих чувствах, кроме тебя самой и твоих близких. Отпусти ситуацию и побереги нервы.

Терапия от мамы с утра подействовала благотворно, и я совсем успокоилась. Правда, спокойной я оставалась лишь до тех пор, пока у мамы не зазвонил телефон.

Я уже застегивала пальто в прихожей, когда услышала из комнаты мамин нервный голос. Обычно она разговаривала по телефону спокойно и оставалась хладнокровной практически в любой, даже в стрессовой ситуации, но сейчас ее явно что-то раздражало. Я замерла и прислушалась. Мама в этот момент, как нарочно, плотнее закрыла дверь в спальню, и теперь я не могла разобрать ни слова. А пока подобралась ближе, чтобы подслушать, мама уже закончила разговор. Она так быстро вышла в коридор, что я не успела ретироваться, из-за чего мы столкнулись нос к носу. Я растерянно ойкнула. Мама тоже не ожидала, что я могу околачиваться под дверью, и раздосадованно поджала губы.

– Кто звонил? – тут же спросила я, внимательно вглядываясь в мамино лицо.

– Ошиблись номером, – ответила мама.

Как настоящая актриса, она быстро пришла в себя и сделала вид, что все в порядке. Но я слишком хорошо ее знала. В глазах мамы читались растерянность и даже испуг, и мне стало не по себе.

– И ты так долго разговаривала с незнакомым человеком? – разумеется, не поверила я.

– А что прикажешь делать? – начала сердиться мама. – Уже в который раз звонят на мой номер и спрашивают какую-то Ангелину Анатольевну… Трясут с нее долги. Я им сто раз объяснила, что они звонят не туда. И все равно достают меня везде! По несколько раз на день…

Мама говорила так горячо, что в какой-то момент я все-таки засомневалась в своих подозрениях.

– Я уж решила, это из-за твоей новой роли, – вздохнула я.

И тут мама снова насторожилась. Точно так же как за завтраком, пока мы не завели разговор о моем падении.

– Из-за какой роли? Откуда ты знаешь?

– Да я так… в общих чертах, – почему-то смутилась я. – Слава обмолвился, что ты…

– Понятно, – перебила мама, – что-то ты разболталась. Так и к третьей паре не успеешь.

Я сообразила, что мама не настроена обсуждать свой удачный кастинг, и заторопилась в универ. После этого разговора остался неприятный осадок. Обычно мы с мамой обсуждали абсолютно все без утайки, особенно то, что касалось ее работы. Я даже помогала маме готовиться к пробам, зачитывая чужие реплики. Мама знала, что может рассказать мне что угодно, как и я ей, поэтому сейчас все происходящее было странным и немного пугающим.

Солнце за окном оказалось обманчивым. Ночью снова ударил мороз: на асфальте был гололед, поэтому я еще раз порадовалась тому, что вышла на улицу в тяжелых черных ботинках. В них я хотя бы крепко стою на ногах, в отличие от вчерашних каблуков. В троллейбусе я заняла удачное место у окна, достала из кармана пальто проводные наушники. С трудом их распутав, врубила любимый плей-лист и уставилась в окно на проплывающий мимо весенний город. После странного разговора с мамой все вчерашние переживания по поводу Леона окончательно отступили на задний план. Слава прав: маму определенно что-то беспокоит.

Мила встретила меня у главного корпуса недалеко от курилок. Ее короткий оранжевый пуховик ярким пятном выделялся на фоне спешащих на пары студентов в черном. Одногруппница, завидев меня, направилась навстречу с широкой улыбкой и обняла в знак приветствия.

– Приве-е-т! – протянула она нарочито счастливым голосом и чмокнула в щеку. – Круто мы вчера повеселились!

– Круто? – переспросила я.

Не знаю, видела ли она, как я летела вверх тормашками, но веселья и вправду было через край. Может, Леон оказался настоящим джентльменом и ничего не рассказал остальным? Или просто не успел. В конце концов, я не знаю, как закончился его вечер. Может, ему удалось так очаровать Катю Благову, что из кинотеатра они уехали вместе. Подумав об этом, я ощутила страшную тоску. Все-таки быстро от первой влюбленности избавиться невозможно.

– А ты куда после показа пропала? – как ни в чем не бывало поинтересовалась Мила.

– Как будто вы меня потеряли, – съязвила я.

– Ну еще бы! – возмутилась Мила. Впрочем, не слишком искренне. – Только благодаря тебе мы попали на такую крутую тусовку. Я и Ника в четыре утра домой вернулись. Если бы не пара у Зубра, где он всех отмечает для допуска на зачет, не пришли бы и ко второй.

Профессор Зубров и в самом деле строже других преподов следил за посещаемостью. Мила демонстративно зевнула.

– Ясненько, – отозвалась я.

Конечно, мне хотелось разузнать, во сколько вернулся домой Леон. Был ли он все это время с ними, и как «поживает» Катя Благова? Но спросить об этом я не решилась. А Мила, словно прочитав мои мысли, продолжила:

– Артемьев с нами весь вечер тусовался. Жалко, что ни с кем из актеров не получилось подружиться. Как-то все быстро потом смылись. Твоя мама ведь тоже рано уехала? Молодняк мог бы и с нами в клуб завалиться, но они все с коронами на головах! – Мила возмущенно фыркнула.

– И с кем же вы тогда тусовались?

– В основном с ребятами-блогерами, они ведут каналы о светской жизни. Были еще эти… синемафилы! Но с ними жуткая скучища… Слушай, а мне вчера сказали, что в следующую субботу еще одно мероприятие состоится, тоже закрытое. – Голос Милы вдруг стал совсем елейным. – Ты ничего не слышала о таком?

Я ничего не слышала, но зачем-то сказала:

– Что-то такое припоминаю…

– Ой, а ты не могла бы снова достать нам проходки?

И сразу все встало на свои места. Вот почему Мила ко мне прицепилась с самого утра.

– Хорошо, попробую вам помочь, – пообещала я.

– Отлично! – обрадовалась Мила. А затем, понизив голос, добавила: – А я, в свою очередь, обещаю снова позвать Леона, если ты вдруг застесняешься.

Я покраснела. Мила быстро догадалась о симпатии и нашла мою слабость. Теперь будет каждый раз манипулировать. А я каждый раз поддаваться.

Одногруппница не отпускала меня до самого гардероба. Даже заботливо заняла очередь, чтобы я успела сдать пальто до звонка на пару. Ей не хватало только переодеть меня, как в детском саду. Мне хотелось сказать Миле, чтобы она так сильно не старалась, проходки я и без этого, если смогу, достану. Но в один момент плюнула: если ей так нравится подлизываться, я не против. И все-таки происходящее казалось неприятным и неправильным.

Однако до аудитории я дошла одна, Мила сослалась на то, что ей нужно дождаться Нику в рекреации. Занимая место, я воровато осмотрелась в страхе, что кто-то прочитал в светском паблике о моем позоре и растрепал остальным. Но в аудитории, как обычно, никому до меня не было дела. Только наша староста Кристина Сыркова вдруг приземлилась рядом со мной и разгоряченным шепотом спросила:

– У твоей мамы была вчера премьера?

– Ну да, – с опаской проговорила я. – А что?

Кристина тряхнула каштановыми кудрями, готовясь к расспросу. Полненькая, розовощекая, улыбчивая. Она громко говорила, заливисто смеялась и носила яркие необычные вещи, тем самым еще больше привлекая к себе внимание. Вот и сегодня, помимо пушистого розового свитера, я заметила на ней серьги в форме арбузов. В безрадостное межсезонье цветной гардероб Сырка, как Кристину называли в нашей группе, радовал глаз.

– Жду не дождусь, когда выложат все серии целиком! О-о, я такой фанат твоей мамы, ты бы знала! Как увидела ее в театре в «Трех сестрах», так по уши влюбилась!

Сырок болтала без умолку. Я знала, что Кристина огромная поклонница театра и нашего кинематографа. Она знала имена всех современных актрис и актеров, а также закулисье. Но я, уже привыкшая к подвохам, не поверила, что староста подошла ко мне просто обсудить новый сериал, поэтому прямо спросила:

– Кристина, что тебе от меня нужно?

Сырок удивленно захлопала глазами.

– В смысле?

– Ты от Милы узнала про субботнее мероприятие? Тоже нужны проходки?

– Какие еще проходки? – искренне не понимала Кристина.

– Всем что-то от меня вечно надо, – пробормотала я, впрочем, немного сбавив обороты. Похоже, проходки Кристине и вправду были не нужны.

Мы сидели за первой партой огромной аудитории, и я, чтобы скрыть возникшую неловкость, уставилась на доску, на которой с прошлой пары осталась многосложная математическая формула.

– Ты, Новак, как обычно, выпендриваешься, – сказала Кристина, впрочем, без обиды или упрека в голосе. Эту фразу часто повторяет и Тарас. Может, со стороны я действительно кажусь надменной задавакой? – Если мне что от тебя и нужно, то только организовать фан-клуб твоей мамы…

– Тогда тебе нужно обратиться к моей маме, – резонно добавила я. – Я могу организовать только фан-клуб имени себя, правда, желающих нет. А вообще, у мамы уже есть такой, еще с нулевых. Можешь к нему присоединиться.

– Зря ты так все сразу в штыки… Я к тебе со всей душой. Всегда интересуюсь, как у тебя дела. И с днем рождения поздравляла. И на свой приглашала! – завелась вдруг Сырок. – В сентябре, в СНТ «Оптимист».

– Точно-точно, я все помню! – соглашалась я, желая, чтобы Сырок угомонилась. Но Кристина не собиралась умолкать.

– Между прочим, зря не приехала. Мы настоящий квест устроили. Сделали вылазку на заброшенную турбазу, она в нулевые работала, а потом выяснилось, что ее хозяин для отмыва бабок использовал. Отправились туда в ночи, страху натерпелись, просто ужас! Внутрь так и не попали. Думали, она совсем не жилая, а там вдруг одно окошко загорелось. Мы заорали, убежали… Но местечко клевое, двадцать километров от Александрова.

– Ага, – откликнулась я без особого энтузиазма.

Последнее, что мне хотелось бы в этой жизни, – совершить вылазку на заброшенную турбазу рядом с СНТ «Оптимист».

– И неужели ты не можешь допустить, что кто-то действительно хочет поинтересоваться, как твои дела? – Кристина, сама того не ведая, задела меня за живое. – К тому же почему бы нам не поболтать? Ты ботаник, и я ботаник. Мы, ботаники, должны держаться вместе!

Последнюю фразу Сырок произнесла слишком громко, привлекая к нам лишнее внимание.

– Хорошо учиться и быть ботаником не одно и то же, – зашипела я, интуитивно отодвигаясь по деревянной лавке от Сырка.

– Вообще-то, ботаник – это состояние души! – высокопарно произнесла Кристина, и за нашими спинами послышался сдавленный смешок.

В аудитории появился Леон, и я надеялась, что теперь Сырок свернет свою тираду о ботаниках, но она, ничуть не сбавляя громкости, произнесла:

– О, вот и твой ненаглядный появился! И что вы все в нем нашли? По-моему, у него слишком большая голова…

Это уже слишком! Артемьев мог нас услышать. Я вскочила со своего места и забрала с парты тетради. Хотела подняться выше, чтобы сидеть в одиночестве, но Леон вдруг перегородил мне путь, осторожно взял под локоть и повел за собой. Я немного растерялась. Артемьев усадил меня рядом и разложил на парте мои вещи. Выглядел он таким довольным, будто провел накануне самую лучшую в жизни ночь, а теперь просто хочет меня за это поблагодарить.

– Как ты после вчерашнего? – спросил Леон.

Я тут же в мелочах вспомнила свой полет в фойе. Звон приборов, потолок с нарядными люстрами, свое испорченное платье и растерянное лицо Никиты Миллера, который из-за меня едва не остался без штанов.

– Бывало и получше, но в целом пережить случившееся можно, – отозвалась я. Вопрос Леона прозвучал довольно участливо, без насмешки, и это меня приободрило.

– Я за тебя переживал, – сказал Леон, а я едва сдержалась от ехидной улыбки.

Впрочем, оказавшись рядом с Артемьевым, я почувствовала, что он снова имеет надо мной странную магическую власть. Под этим внимательным взглядом ехидничать быстро перехотелось. Я в ответ уставилась в его глаза с синим ободком и пушистыми ресницами, почему-то думая в этот момент о разговоре Леона и Кати Благовой на премьере.

– Правда, не стоит. Все в порядке, – заверила я, снова ожидая неладного. После такой учтивой подводки и Артемьев просто обязан попросить меня достать проходки на мероприятие. Но вместо просьбы Леон серьезно сказал:

– Настя, ты всегда можешь на меня положиться.

Прозвучало это вполне искренне, и я сразу оттаяла.

В аудиторию вошел профессор Зубров, и мы с Леоном уткнулись в конспекты. Это была первая пара, на который мы сидели вместе, и поначалу я не могла скрыть радостную улыбку. Еще утром я считала, что между мной и Леоном ничего не может быть, а сейчас протягиваю ему запасную ручку. Возможно, Артемьев владеет гипнозом, иначе как можно объяснить происходящее? Время от времени я отвлекалась от лекции, украдкой рассматривая красивый профиль Леона. Солнечные лучи обливали светом большую аудиторию, золотили каштановые волосы парня. Леон сосредоточенно записывал за Зубровым. Был таким серьезным и внимательным, что меня это умилило. Залюбовавшись им, я пропустила мимо ушей почти всю лекцию и решила, что если мы всегда будем сидеть вместе, то я рискую вылететь из ранга ботаников, как назвала меня Кристина. Что ж, выходит, зря я вчера так переживала и из-за Кати Благовой, и из-за своего падения… Леон очень тактично узнал, как у меня дела, и даже не думал надо мной смеяться. Все-таки вчерашний вечер дал свои плоды, и мы с Артемьевым становимся ближе.

Однако счастье мое длилось недолго. После лекции Зубра остальные пары показались Леону не такими важными, и вместе с Милой и компанией все дружно свалили с занятий в кафешку. Артемьев и меня приглашал к ним присоединиться, но я героически отказалась. Впереди был важный семинар, который я не могла пропустить. Кристина в момент нашей беседы вертелась рядом и, когда компания прогульщиков с гомоном и смехом отправилась на первый этаж к гардеробу, подошла ко мне:

– И после этого ты говоришь, что не ботаник?

– Подслушиваешь? – рассердилась я.

Сырок усмехнулась и оставила меня одну. Она не впервые предпринимала попытку подружиться. Кристина часто первой заводила разговор, приглашала в гости или в кино. Но я всякий раз отказывалась, считая, что общаться со мной Сырку хочется исключительно из-за моей мамы. Я как личность ей совсем не интересна.

Остальные пары без Леона прошли скучно и однообразно. Вздыхать больше было не по кому, поэтому пришлось сосредоточиться на учебе.

После занятий я брела в задумчивости к остановке, старательно обходя лужи, окаймленные льдом. Леон сказал, что я всегда могу на него положиться. Правда, пока мне в голову не приходило, в каком случае попросить его о помощи. Жизнь моя настолько скучна, что я даже не могу угодить в неприятности. Мне стало немного жаль себя – ни капли авантюризма. Может, я поэтому никому не интересна и не нужна? Должна все держать под контролем, не привыкла нарушать правила… Даже прогулять пару не могу. За этими нерадужными мыслями я и пропустила свой троллейбус. Заметила его слишком поздно и, жмурясь от яркого солнца, поскакала через замерзшие лужи, однако догнать транспорт не удалось. Троллейбус гордо и плавно поплыл по проспекту, моргнув мне на прощание габаритными огнями. Я чертыхнулась и отошла в сторону. Когда рядом со мной вдруг припарковалась знакомая старенькая «Тойота» серого цвета, я снова выругалась. Стоило мне подумать, что я никому не нужна, как мысли тут же материализовались не самым удачным способом. Если быть точнее – катастрофическим!

– Ты что здесь делаешь? – сразу без приветствия наехала я на Тараса, когда стекло его машины опустилось.

– А что, у вас здесь запрещено парковаться? – спросил Тарас. Выглядел он довольным.

Территория, на которой располагались наши студенческие кампусы, не была огороженной. Она включала и прогулочную зону, и пару кофеен, и пиццерию, и остановку общественного транспорта… Действительно, нет никаких оснований выгонять Тараса.

– Не запрещено, конечно, но, насколько мне не изменяет память, ты здесь больше не учишься.

– Игру на приставку покупал! – Тарас продемонстрировал мне диск в коробке в качестве доказательства, словно я и в самом деле могла его оштрафовать. – Заходи сегодня, зарубимся в «плойку». Тебя подвезти?

Я проигнорировала его предложение и посмотрела на дорогу, откуда мог вырулить новый троллейбус.

– Да брось, я же видел, что он только что отъехал! Давай садись, подвезу. Нам в одну сторону.

– Чтобы всю дорогу слушать твои дебильные шутки? – нахмурилась я.

– Если ты вдруг научилась шутить, то можем послушать дебильные твои, – тут же нашелся Тарас.

Я смерила Соколова недобрым взглядом, но он отчего-то решил, что я вот-вот соглашусь на его приглашение, и поэтому, перегнувшись, открыл переднюю пассажирскую дверь. Я не спеша подошла и заглянула в салон.

– Земля разверзнется, грохнет гром, вспыхнут молнии и настанет конец света в тот день, когда я сяду с тобой в одну машину, – пообещала я, глядя прямо в карие глаза Тараса. – А пока, как видишь, ни облачка, поэтому не в этот раз.

– И что же ты, пойдешь до дома пешком? – выдержав мой суровый взгляд, поинтересовался Тарас.

Я знала расписание троллейбусов. Следующий придет еще очень нескоро… И стоять просто так на остановке действительно очень глупо.

– Попрошу подругу меня подвезти, – нашлась я с ответом, когда огляделась по сторонам. Как раз в этот момент заметила Сырка, которая прогулочным неторопливым шагом приближалась к своему припаркованному недалеко от нас красному «Матизу». Она, как и я, прилежно отсидела все оставшиеся пары, поэтому освободились мы в одно время.

Ветер распотрошил на голове Кристины каштановые кудри. Сырок пребывала в своих приятных мыслях и чему-то улыбалась.

– Кристина! – окликнула я и поспешила навстречу одногруппнице, не попрощавшись с Тарасом.

Когда я перегородила Сырку дорогу, она притормозила и вытащила из уха один наушник.

– Ты домой? – спросила я как ни в чем не бывало, чувствуя спиной, что Тарас не сводит с нас взгляда. Его «Тойота» так и не уезжала.

– Конечно, домой. Куда ж еще? Или ты хочешь, чтоб я вторую смену мариновалась?

– Я хочу, чтобы ты меня подвезла до дома! – заявила я. Получилось немного капризно и требовательно, поэтому я быстро добавила: – Могли бы обсудить мамин фан-клуб. Это правда классная идея.

– Хочешь, чтобы я стала админом? – с сомнением спросила Кристина.

– Маме было бы очень приятно, – искренне отозвалась я.

Фан-клуб из нулевых, о котором я говорила Кристине, существовал на самом деле. Его курировали две давние мамины поклонницы на одном допотопном форуме, и обсуждали там в основном мамины театральные роли. Слава говорил, что сейчас нам необходима «молодая кровь», чтобы вести соцсети и следовать трендам. И от помощи Сырка, которая если уж и бралась за что-то, то делала это отлично, мамина команда и в самом деле не отказалась бы, поэтому мне и захотелось их познакомить. Кристина очень обрадовалась.

А Тарас, словно нарочно, не уезжал. Поставил «Тойоту» на аварийку и вышел из машины, чтобы, по всей видимости, донимать меня. Неужели решил, что я выдумала себе подругу? Хотя отчасти так и было, я старалась придерживаться своей теории и демонстративно прошествовала мимо. Соколов же не сводил с нас привычно-насмешливого взгляда. Я нахмурилась. И чего он вдруг этой весной решил ко мне прицепиться? Я демонстративно взяла Сырка под руку, которая еле плелась, и от этого одногруппница совсем растерялась. Едва ли не силком я потащила Кристину к ее красному «Матизу».

– Твое поведение меня удивляет! – заявила Сырок, едва поспевая за мной.

– Ты ведь говорила, что ботаны должны держаться вместе, – напомнила я.

– Я ценю, что ты прислушиваешься ко мне, но не думала, что так быстро последуешь совету. Еще и прицепишься как клещ.

Я недовольно покосилась в сторону Тараса, и Сырок перехватила мой взгляд. Шаг ее снова замедлился: Кристина тоже заметила Тараса.

– Почему тот парень так на нас пялится?

– Понятия не имею!

– А он симпатичный! Немножко похож на Дрю Старки…

– На кого?

– Ты не смотрела «Внешние отмели»?

– Совсем не похож! И мне больше там нравится Чейз Стоукс… – Я потянула Сырка за собой еще яростнее.

– А если этот красавчик хочет с нами познакомиться?

– Перехочет и перетопчется!

– А я сегодня как раз отпадно выгляжу. У меня новые брюки. Как они тебе, кстати?

Я мазнула взглядом по клетчатым брюкам Сырка.

– Как у Гекльберри Финна.

Тарас, заметив интерес Сырка, нахально ей улыбнулся, и Кристину это привело в неописуемый восторг.

– Ну ты и вредина, Настя! – укоризненно покачала головой одногруппница. – Присмотрелась бы к другим парням. Сохнешь по Артемьеву, но ему ты неинтересна. Он тобой только пользуется.

– Что ты имеешь в виду? – насторожилась я.

– Да так, ничего…

– Ты что-то знаешь?

– Может, и знаю, – многозначительно произнесла Сырок. – Мы с тобой не подруги, чтобы делиться всем. Пока что. Только помни одну английскую поговорку: можно привести коня на водопой, но нельзя заставить его пить.

Я почувствовала, что краснею. Ну Сырок! Наверняка она имеет в виду мои попытки затянуть Леона в мою компанию.

В другой день я нашлась бы с ответом, но сейчас отступать было некуда. Наконец мы дошли до красного «Матиза» Сырка. Я заглянула в машину и тут же почувствовала сладкий запах фруктовых духов. А когда, не глядя, уселась в пассажирское кресло, подо мной что-то запищало. От неожиданности я подпрыгнула на месте, а Сырок вытащила из-под меня плюшевого слона.

– Это Мистер Топотунчик, – сказала Сырок, – ты его чуть не раздавила.

На лобовом стекле красовалась огромная мягкая мышь. Ее имя я спрашивать не стала.

– Ты хоть видишь дорогу из-за всего этого? – озабоченно спросила я, посмотрев назад. Там тоже были разложены игрушки.

– Конечно! Для меня на дорогах нет препятствий. А это мои талисманы и попутчики.

– Попутчики? Серьезно? Тогда тебе действительно нужны настоящие друзья.

Сырок завела машину, ухватилась двумя руками за руль и бросила мне:

– Ты это… пристегнулась бы лучше. Говори адрес!

Едва я успела щелкнуть ремнем безопасности, как Кристина лихо крутанула руль. Мне пришлось схватиться за дверную ручку. Нет, в следующий раз я хорошенько подумаю, прежде чем навязываться в подруги к нашей старосте.

Сырок резко сдала назад, и что-то громко заскрежетало.

– Что это было?! – закричала я, обернувшись, но обзор загородила огромная плюшевая горилла.

– Бордюр, скорее всего! – беспечно пожала плечами Сырок.

– И ты так просто об этом говоришь? – поразилась я.

– Ну а что мне – в депрессию впасть? – засмеялась Кристина. А затем протянула мне какую-то розовую тряпочку. – Опусти стекло и протри боковое зеркало, пожалуйста. Печка не работает, сейчас запотевать начнет. Ты ведь не хочешь, чтобы мы врезались в кого-нибудь?

Врезаться в кого-нибудь мне, разумеется, не хотелось, поэтому я послушно протирала зеркало на каждом светофоре. Неслись мы, подрезая каждую вторую машину. И мне уже не верилось, что я доберусь до дома живой.

– Можешь высадить меня на остановке? – попросила я, попутно проверяя в зеркало, нет ли за нами погони.

Но машины Тараса на горизонте не было. Хотя, чтобы ехать в нашем темпе, Соколову пришлось бы несколько раз нарушить правила и проскочить на красный.

– Еще чего! Мы почти доехали. Докачу с ветерком в лучшем виде!

Мне показалось, что в этот момент Кристина прибавила скорость, и мы, словно в «Токийском дрифте», покатили с таким «ветерком», что собрали по пути все сигналы и проклятия от других водителей.

В то время как я вжалась от страха в кресло, Сырок выглядела умиротворенной. Гнала вперед, даже не заглядывая в зеркала, хотя одно из них я продолжала исправно для нее протирать.

– Значит, у тети Дианы намечается новая роль? – спросила Кристина на одном из долгих светофоров, где я могла хоть немного перевести дух.

Я едва нервно не расхохоталась. Тетей маму никто еще не называл. Да ей и не подходило такое обращение.

– Можешь называть маму просто Дианой.

– Я называю тетями всех мам моих близких подруг.

– Мы ведь еще не близкие подруги? – напомнила я про наш недавний разговор.

Меня задело, что Кристина не рассказала о меркантильных намерениях Леона, сославшись на то, что мы мало общаемся. Что такого и где она могла подслушать? Хотя я уже примерно понимала, чем могу быть полезна Артемьеву. Не зря он пригласил меня сесть за свою парту.

– Еще нет, но уже очень близки к этому! Ты села в святая святых – мою машину. Мой алтарь!

– Твой алтарь для жертвоприношений? – проворчала я.

Кристина пропустила мою реплику мимо ушей и внезапно спросила:

– Как новый админ фан-клуба твоей мамы, должна уточнить: когда можно будет сообщить общественности, что Диану утвердили на новую роль?

– А откуда новости про новую роль? – искренне удивилась я. Сама только вчера услышала от Славы эту информацию.

– Да так, почитываю несколько пабликов, чтобы быть в теме, – заявила Кристина.

Видимо, в последнее время я действительно много пропадала в универе, раз новости о мамином удачном кастинге известны всем, кроме меня. И в мыслях не было, что мама может утаить такие новости… Обычно она сама сообщает о кастингах, но об этой роли умолчала. Интересно почему? Возможно, дело и не в роли. Просто у нее действительно неприятности и удачный кастинг ушел на второй план.

– Правда, изначально на эту роль пробовалась Ева Никитина. Ох и мерзкая особа! – продолжила просвещать меня Кристина.

О Еве Никитиной я наслышана. В тусовке ее откровенно недолюбливали, хотя актриса она талантливая. В последнее время скандалов, в которых она была замешана, становилось все больше, и продюсеры гораздо реже приглашали ее в крупные проекты. Неудивительно, что ей предпочли мою маму. У Дианы Новак безупречная репутация.

– Это точно! – согласилась я, чтобы поддержать беседу. К тому же во время разговора Кристина казалась более сосредоточенной, что мне нравилось. Пусть лучше следит за дорогой, чем окатывает водой из луж бедных прохожих.

– Надеюсь, у Дианы не будет проблем из-за Евы.

– А почему у мамы возникнут проблемы из-за Евы? – удивилась я. И тут же вспомнила утренний телефонный разговор. – Уже были прецеденты?

– Ой, ты что! На последних съемках, ну, в «Опасной близости», даже драка была, – охотно принялась рассказывать Кристина. – Главного героя не поделили, там Архипов в паре с Никитиной играет. Говорят, жена Архипова очень ревновала и явилась на съемки, чтобы мужа проконтролировать. А Никитина ее высмеяла, потом скандал устроила, чтобы посторонних с площадки убрали, и пошло-поехало… Нанесла жене Архипова увечья, та в полицию обратилась, представляешь?

– Да уж, так себе атмосфера, – поежилась я.

Это точно не мамин формат работы.

– Вот-вот! Кто вообще знает, на что способна эта Никитина… Если честно, читаешь про нее новости, и кажется, что у Евы фляга давно свистит. А сейчас еще и весеннее обострение…

– Ты меня пугаешь, – поежилась я.

Хорошо, что мы уже почти приехали. После такой нервной поездочки и поседеть от страха можно. Зря я зарекалась садиться в одну машину только с Тарасом, Сырка тоже нужно включить в этот список. Пусть возит плюшевый зоопарк, но только не настоящих пассажиров.

Как только мы вкатились во двор, первым делом увидели у моего подъезда припаркованную серую «Тойоту». И как Тарас оказался здесь быстрее нас? Кристина, заметив его у машины, присвистнула.

– Ну надо же! Ты только подумай, здорово мы зацепили этого красавчика. Но как он нас выследил? За разговорами о Никитиной я даже не заметила слежки.

– Да не было никакой слежки, – вздохнула я, – мы знакомы, и этот придурочный – мой сосед.