Сон долго не шел. Не скажу, что предыдущие дни в заточении я спала как младенец, и все-таки эта ночь показалась мне еще тревожнее, чем обычно. Из головы не выходило обещание, которое дал мне Тарас. Что он задумал? За обедом он говорил, что бездействовать не в его правилах. Но я не такая смелая и отчаянная, как он, поэтому боялась его подвести. Ну и, конечно, много думала о маме. Обо всем, что говорил Чижик о ней и ее прошлом…

Мне осталось прочитать последнее, прощальное письмо, и я долго набиралась смелости, чтобы взять его в руки.

«Здравствуй, мой ненаглядный Чижик!.. Мне не хочется верить, что ты так долго меня обманывал. Точнее, я давала себя обмануть… Мне больно и грустно за тебя, а за себя – ужасно стыдно. Но если сейчас все переиграть, вряд ли бы я поступила иначе. Это было бы не по совести.

Не ищи со мной встреч, не приходи в мой дом, не обвиняй меня ни в чем. Мне кажется, что со временем я смогу тебя простить за обман и забыть. Но себя за самообман не прощу никогда».

Интересно, о чем речь в этом письме? Мама узнала, что бизнес Чижика нелегален? Что у него есть жена и ребенок? Мне так не хотелось верить, что и о том и о другом она знала с самого начала, ведь на чужом несчастье счастья никогда не построишь. Мама часто говорила мне, что важно быть честным с другими, но главное – с самим собой. Неужели она поступилась собственными принципами? Разумеется, каждый имеет право на ошибку, особенно когда он молод и амбициозен. И все же эта правда разорвала мне душу.

Вряд ли в завтрашнем телефонном разговоре мама расскажет мне, что произошло несколько лет назад, но все-таки я надеялась, что ситуация хотя бы немного прояснится. Чижик наверняка уже вышел на связь и выдвинул свои условия. И мне хотелось знать, какое решение приняла мама.

Уже засыпая, я вспомнила наш недавний разговор на кухне. В то утро я переживала из-за своего падения на премьере.

«Главное – быть честным с собой. А еще всегда есть те, кто обсуждает, и те, кого обсуждают…» Думает ли мама сейчас так же? И оставалась ли всегда честна с собой? Это мне только предстояло выяснить.

Утром меня разбудили теплые весенние лучи. После вчерашней пасмурной погоды небо сегодня было ярко-синим и безоблачным. На завтрак меня никто не разбудил, и я решила проверить Тараса за стенкой. Снова с трудом придвинула стол к стене, взгромоздилась на него и негромко позвала:

– Тарас! Ты здесь?

Но Соколов не откликнулся. Когда я сообразила, что теперь совсем одна, меня вдруг накрыла паника. Точно такая же, как в первый день. Я даже не подозревала, что присутствие Тараса за стенкой может настолько успокаивать. Я спрыгнула со стола, бросилась к двери и начала с силой в нее колотить. Открыл мне растерянный Валера.

– Красавица, ты чего? – спросил он.

– Почему вы меня оставили одну?

– Дали выспаться… Ты ж в санатории, забыла? – Валера хохотнул.

– А где Тарас?

Фраза про санаторий меня уже начинала раздражать. Увидев перед собой Валеру в хорошем расположении духа, я немного успокоилась. Почему я так запаниковала? Тарас не пропадет. Я не удивлюсь, если Соколов, пока я тут паникую, пьет чай с шоколадными конфетами в столовой. Но Валера сказал:

– В подвале сидит. Сегодня Стасян должен приехать.

Я снова напряглась. Помнит ли Валера о нашем договоре и о звонке? И как мы совершим побег, если Тараса снова запрятали в подвал? Сердце мое упало.

– Умойся, я тебя жду, – приказал Валера.

Я набралась смелости и спросила:

– А вы помните, что обещали мне звонок маме?

– Если поторопишься. – Валера посмотрел на наручные часы, а я вдруг подумала о том, что уже несколько дней как потеряла счет времени в замкнутом пространстве.

Когда я вернулась из ванной, Валера повел меня на второй этаж. По дороге я старалась заглянуть в каждую открытую комнату, но почти все они оказались заброшенными и пустыми. Судя по всему, Валера вел меня в то помещение, где они расположились со Стасяном в качестве тюремных надзирателей. Их комната находилась в дальнем крыле, и неудивительно, что Валера не сразу услышал сегодня мои вопли. Внезапно в голове мелькнула шальная мысль, что это нам на руку для побега. Неужели я могла бы на такое решиться? В одиночку – точно нет. Но присутствие Тараса прибавляло мне смелости. Осталось только позвонить маме и придумать, как можно вытащить из заточения Соколова.

Дверь в комнату Валеры была старой и облезлой, зато на ней красовался новый красивый замок. И когда мы попали внутрь, я поняла почему. Комната оказалась довольно обжитой и даже с косметическим ремонтом. Письменный стол с «умной колонкой» и автомобильными журналами, складной диван и даже чайник с микроволновкой. Валера заметил мое растерянное лицо и сказал:

– Вообще-то я тут, бывает, по несколько дней зависаю, босс позволил. С женой поссорюсь – и сразу сюда. Дом давно разнесли вандалы, но с тех пор как я сюда приезжать стал, никто не суется. Ванную на первом этаже тоже я отремонтировал. Конечно, в остальном условий для жизни никаких: нет пожарной безопасности, в дождь на втором этаже крыша течет, надо залатать… Но иногда полезно уехать в лес и разгрузить голову.

– А правда, что у вашего босса была жена? – осмелилась спросить я.

Валера удивленно на меня посмотрел, и я тут же про себя чертыхнулась. Ну куда я лезу? У меня явно гораздо хуже получается выводить на разговор по душам, чем у Тараса. А теперь Валера может рассердиться, что я суюсь не в свое дело, и отменить телефонный звонок. Постоянно я все порчу!

– Правда, – ответил вдруг Валера, больше не глядя на меня. Он достал из коробки старенький кнопочный телефон и вставил в него сим-карту. Я заметила, что в этой коробке много симок. – Когда босса посадили, она слишком быстро замуж второй раз выскочила и в Америку умотала. Думаю, у нее уже был хахаль на стороне. Босс пытался выйти на связь, с сыном хотел общаться, но они сожгли все мосты. Женушка, наверное, пацана против настроила. Они оба называют его уголовником. Когда на его бабки шиковали, ничего нигде не жало…

– Никогда не поздно начать новую жизнь и перестать быть уголовником, – заметила я. – Зачем он затеял историю с похищением? Ведь это тоже преступление…

– Зачем-зачем… Для чего ты мне это задвигаешь? – распсиховался вдруг Валера, из чего я сделала вывод, что он точно не поддерживает затею босса. – Я человек верный, человек слова! Я боссу по гроб жизни обязан. Знаешь, какой он человек?

«Знаю-знаю, сумасшедший твой босс!» – подумала я, но осложнять и без того непростую ситуацию не стала.

В том, что Чижик нездоров, я уже не сомневалась. Он одержим своей местью, и ему уже совершенно нечего терять. Жаль, что он потащил за собой и других…

Валера протянул мне трубку, и я по памяти набрала мамин номер.

– Ты помнишь, что я иду на огромный риск? – спросил Валера.

Пока шли гудки, я быстро кивнула. Валера навис надо мной. Он нервничал: руки и голос дрожали, и я не могла этого не заметить. До этого я была уверена в том, что Валера не способен причинить нам боль. Но сейчас, в состоянии нервозности и аффекта, он мог сделать что угодно. Мне стоило вести себя осторожнее и предусмотрительнее. Я так и не придумала, с чего начать разговор. Гудки шли, а я не могла собраться с мыслями.

Мама, как назло, долго не брала трубку, и меня накрыла паника. Когда я уже потеряла всякую надежду, раздался мамин тихий голос:

– Алло!

– Мам! – надрывно выкрикнула я. Даже не думала, что получится так горько и громко.

– Настя? Настенька, это ты? – запаниковала мама. – Настя, где ты? Откуда звонишь?

– Мам, со мной все хорошо! – заверила я, подняв глаза на Валеру, который не сводил с меня напряженного взгляда. – Не могу сказать, где я, просто знай, что жива и здорова!

– Боже, девочка моя! – Мама зарыдала, и это не входило в мои планы. Я тут же почувствовала комок в горле. – Где он тебя держит? Обещ-щ-щал, обещал, что не будет тебя трогать… – От слез мама начала заикаться.

– Мама, меня никто не трогает, я с Тарасом. Он ведь тебе сказал?

Мы обе не называли имя Чижика.

– Я все знаю, – сказала я, – ну-у… про тебя и про него.

В трубке повисла гробовая тишина.

– Мама, ты не отказалась от эфира?

– Я должна тебя вытащить оттуда и выполнить его условия, – сказала мама безжизненным голосом. – Главное, чтобы с тобой все было в порядке.

– А твоя карьера?..

Мама не успела ответить. На заднем фоне послышался знакомый голос, который донимал маму вопросами.

– Мама, кто там у тебя? – быстро спросила я, чтобы удостовериться.

Валера, услышав мой вопрос, побагровел и потянулся к трубке. Наверное, решил, что мама связалась с полицией. Тогда я поспешно продолжила:

– Там Кристина, да?

– Да, Кристиночка, – устало ответила мама. – Мы с ней познакомились лично, она тебя первой потеряла… Очень меня поддерживает эти дни.

– Мам, дай ей трубку! – попросила я.

Тогда Валера снова попытался выхватить у меня телефон, но я с такой силой вцепилась в него, что, вероятнее всего, даже ногти побелели.

– Я быстро! Пожалуйста! – взмолилась я. – Это моя самая лучшая подруга! Только пару слов!.. Я накину полтинник!

Пока мы с Валерой боролись за телефон, взволнованная Сырок уже кричала в трубку:

– Алло, Настя? Алло?

– Кристина! С днем рождения! – выпалила я.

– А? – не врубилась Сырок. Я прекрасно знала, что день рождения нашей старосты в конце сентября. Не зря она приглашала меня на него практически целый месяц с самого начала учебного года.

– Мы так не договаривались, красавица… – начал Валера, но я продолжала вопить в трубку:

– Кристиночка, прости, что не могу быть с тобой и ребятами на даче в твой день, просто знай, что я рядом!

– Рядом? – переспросила ошарашенно Кристина.

– Угу, – пробормотала я, снова взглянув на разъяренного Валеру. – Мысленно…

Это было последнее произнесенное в трубку слово, потому что Валера все-таки отобрал у меня телефон.

– Совсем сдурела? Я с Тарасом на такое не договаривался. Ты чего устроила? Должна была только сказать маме, что жива-здорова, а не пообщаться со всей округой. Хочешь, чтобы я с работы полетел и доверия лишился? Или того хуже… – Валера сделал страшные глаза. – А у меня жена, дети…

– Это я помню, – глухо отозвалась я. Про тридцатилетних двойняшек Валеры я не забывала. Конечно, глупо надеяться, что Сырок сообразит про СНТ «Оптимист», но попытаться стоило.

Настроение у Валеры испортилось. Возможно, он чувствовал себя предателем по отношению к своему боссу, но и нас с Тарасом ему было искренне жаль. В эмоциональном плане его все дни раскачивало, словно на качелях. Иногда казалось, что он вот-вот сорвется. Или потуже затянет нам гайки, или вовсе отпустит на свободу… Признает, что его босс слетел с катушек и то, что он делает с нами и моей мамой, – ненормально.

Теперь я с нетерпением ждала встречи с Тарасом. Кто бы мне рассказал еще несколько дней назад, что я буду так цепляться за Соколова, никогда бы не поверила. Ситуация с цепочкой, которую он отдал за мой звонок, никак не выходила у меня из головы.

Несмотря на ссору с Валерой, нашим разговором с мамой я осталась довольна. Надеюсь, мой голос немного успокоил ее. Мне и самой стало легче, словно открылось второе дыхание. Теперь я готова к любым подвигам, даже к побегу. Любое действие казалось гораздо лучше бездействия.

С Тарасом мы встретились за завтраком, и я была не в силах сдержать счастливую улыбку, увидев его. Соколов выглядел сосредоточенным. На лице непривычная щетина, скулы еще больше заострились, а синяк под глазом уже желтел. Тарас выглядел как человек, попавший в переделку, – и все из-за меня! – и ему это, на удивление, даже шло. Я впервые хотела расщедриться на искренний комплимент, но не решилась. Прошла к столу и молча села рядом.

– Как прошло? – спросил негромко Тарас, едва склонившись ко мне. Валера в этот момент с кем-то говорил по телефону. – С толком?

– Кажется, да, – кивнула я, отвечая шепотом. – Кристина сейчас у мамы. Мне удалось обозначить, хотя и очень туманно, что мы в Александрове. Она знает об этой турбазе, у них здесь дача неподалеку, СНТ «Оптимист». Валера про него тоже рассказывал…

– Серьезно? Ты просто умница. Да, СНТ тут совсем рядом. Я проезжал мимо дачных заборов…

Похвала Тараса оказалась очень приятна. До этого я привыкла только к обзывательствам из его уст.

– Спасибо! Но Валера страшно разозлился, – продолжила я, косясь на нашего похитителя. Валера орал в трубку про какую-то погрузку. – И теперь вряд ли у нас получится с ним договориться. Если только действовать силой…

Не сговариваясь, мы оба покосились на Валеру. Сейчас он стоял к нам спиной. Физически Тарас ничуть ему не уступал и вполне мог нанести удар сзади. Теперь мы с Соколовым знали, в какую сторону можно бежать – когда выходили на крыльцо, с правой стороны издалека доносился звук шоссе. Можно добраться до него и поймать попутку. Валера, доверяя нам, больше не завязывал Тарасу руки.

– Почему ты ни разу его не ударил? – спросила я.

– Он ведь пушкой угрожал, – сказал Тарас, впрочем насмешливо. Из этого я сделала вывод, что он тоже не верил в кровожадность Валеры. – Сначала очень хотел, а теперь не знаю даже… Он ведь к нам со всей душой.

– Какой ты сердобольный! – съязвила я, хотя и сама испытывала к рыжему Валере только симпатию.

– Можно все решить и без рукоприкладства. Я ведь тебе сказал, что увидел план дома…

Чем дольше мы обсуждали наш побег, тем ближе склонялись друг к другу, и в какой-то момент мне показалось, что сейчас мы столкнемся носами.

– Чего вы там шушукаетесь? – вернулся к нам Валера.

Задал вопрос строгим голосом и нахмурился. Его телефонный разговор был явно не из приятных. Еще и я с утра нервничать заставила…

– Настя говорит, что в ее комнате живет мышь, – заявил Тарас.

– Чего-о? – протянул Валера.

Про себя я тоже подивилась такой новости, но промолчала.

– Говорит, что по ночам скребет и бегает, – продолжил Тарас. Он рассказывал об этом, гордо задрав голову и смотря в глаза Валере. И даже ни разу не моргнул! Надо же иметь такую фантазию. – Настя и норку ее видела…

– Фигня какая-то, – покачал головой Валера. – Ну даже если и есть мышь. Чего ее бояться? Такая здоровая деваха, а маленькую мышку испугалась.

– И я ей говорю. А она ни в какую не хочет оставаться в своей комнате. Может, ее в подвал засунем?

Я пихнула под столом Тараса. Меня в подвал? Он с ума сошел? У меня в комнате было собственное окно! И старая тахта… Не слишком удобная, но все-таки. А самое главное – письма Дианы. Доказательство, что моя мама связалась с бандитом для того, чтобы построить «безупречно чистую» карьеру. Пока я не придумала, что делать с письмами, но оставлять их здесь, чтобы они стали достоянием общественности, мне не хотелось. Конечно, мама уже согласилась на подлую сделку и в четверг расскажет на всю страну свои «грязные секреты», но что-то мне подсказывало, что так просто сдаваться нельзя. А если у нас и в самом деле получится сбежать? Тогда маме не нужно идти на это шоу… Мы заявим в полицию на Чижика, и уж после второго ареста он еще не скоро выйдет на свободу…

Тарас в ответ тоже пнул меня, намекая, чтобы я на время заткнулась.

– К тебе в подвал? – нахмурился Валера. – Это еще что за новости?

– А я, так и быть, посижу в ее комнате со всеми удобствами.

– Ага, чтобы Стасян меня заживо сожрал? Он тебя и без того не жалует.

– Да что я ему сделал? – Казалось, Тарас обиделся вполне искренне.

– В морду дал, – гоготнул Валера. – Стасян у нас птица гордая. А еще ты базаришь много.

– Это точно, – кивнула я.

Тарас наградил меня сердитым взглядом.

– Но я уже к этому привык, – вздохнул Валера. – Ты как радио: бормочешь там что-то на фоне, и не скучно.

– Так что с подвалом? – напомнил Тарас.

– В ту комнату я не вернусь! – поспешила я исправить положение, впрочем, еще не соображая, что придумал Тарас. – Я мышей до смерти боюсь! У меня эта… мусофобия.

Валера задумался.

– Так и быть, до приезда Стасяна посиди в подвале. Чтобы жизнь медом не казалась, а то стала много самовольничать… Поймешь, что условия у тебя лакшери, будешь впредь ценить. А как Стасян приедет, придумаем что-нибудь…

В подвал нас Валера вел, словно на расстрел. В этот раз обидно подталкивая в спину, но Тарас не возмущался, хотя это было на него не похоже. Весь путь он явно что-то обдумывал. Меня подмывало поспорить с Валерой, но я сдерживалась. Он и так много сделал для нас, пусть из меркантильных интересов. А еще мы, похоже, сильно его достали за эти дни. Наверное, он ждал маминого прямого эфира еще больше, чем Чижик. Ему, как и всем нам, хотелось, чтобы все скорее закончилось.

В подвале я побывала в первый день, но сейчас обстановка показалась мне еще мрачнее. Свет горел тусклее, чем в моей комнате, и сильно пахло сыростью. Долго я здесь точно не продержалась бы. В подвале можно согреться, разве что тесно прижимаясь друг к другу. Подумав об этом, я взглянула на Тараса и почему-то смутилась. Но Соколов на мое смущение не обращал внимания. Он замер у двери, прислушиваясь. Шаги постепенно удалялись – Валера поднимался наверх.

– Ты обещал меня вытащить, а вместо этого посадил в подвал, – наконец подала я голос.

– Ты правда такая тупая или прикидываешься?

– За языком своим следи, – ответила я ему той же интонацией, какой обычно отвечала в наших спорах в детстве.

– Я на плане эвакуации разглядел вот что…

Он кинулся к огромному деревянному стеллажу, заваленному коробками и старыми банками с краской, срок годности которых явно вышел очень давно.

– Помогай! – прохрипел он, пытаясь отодвинуть стеллаж. Толку от меня, конечно, мало, но я подключилась к Соколову.

– Поэтому ты попросился в мою комнату, чтобы Валера все сделал наоборот? – усмехнулась я, вспомнив сказку про Кролика, который просил не бросать его в терновый куст.

– Угу. И нам нужно отсюда выбраться до приезда Стасяна, пока Валера один торчит наверху.

– Ты бы хоть предупредил. Откуда мне знать? Ты постоянно недоговариваешь, а потом обвиняешь меня, что я туплю…

Мы усиленно пыхтели вдвоем, но мне казалось, что стеллаж не сдвинулся ни на миллиметр.

– Ну выбежим мы, а дальше? Здесь вокруг лес и ни души, не сезон. Кричи не кричи…

– Дойдем пешочком до трассы.

– Но у нас нет одежды, а там не месяц май, – резонно заметила я.

Тарас выглянул из-за стеллажа и сердито посмотрел на меня:

– Ты хочешь просидеть здесь до четверга в ожидании, пока твоя мама испортит свою карьеру? А потом еще не факт, что этого Чижика все устроит. Снова что-нибудь придумает для нас, только изощреннее. Или реально укокошит, раз он такой псих. Сиди дальше, дуй чай и в шахматы играй с Валерой, а я сваливаю.

Оставаться здесь одной мне, разумеется, не хотелось, поэтому я что есть сил поднажала и мы наконец сдвинули с места огромный стеллаж. За ним, как и думал Тарас, оказалась еще одна дверь – с проржавевшей щеколдой. Соколов отодвинул ее не с первого раза и со страшным скрежетом. А когда открыл дверь, из темноты потянул неприятный запах гнили. Я заглянула в черноту, словно в бездну, и этот подвал теперь показался мне номером в пятизвездочном отеле. Идея Тараса перестала нравиться.

– Там совсем темно, – пролепетала я, – здесь хотя бы лампочка есть.

– Ага, и нет выхода на свободу, – мрачно согласился Тарас. – А там, дальше, он есть. Так что лучше: свобода или под лампочкой загорать?

– А если там крысы? – жалобно продолжила я. – Про мусофобию я, кстати, не врала.

Тарас наконец сжалился надо мной. Видимо, мой испуганный вид вернул его в реальность и он перестал психовать. Взял меня за руку и, заглядывая в глаза, мягко сказал:

– Не бойся, ни крыс, ни мышей там нет. Я тебя в обиду не дам и обязательно выведу отсюда. Ты ведь знаешь, что я все довожу до конца…

– Ты бросил универ, – напомнила я.

– Какая же ты! – рассердился Тарас, но руки моей не отпустил.

А я, глядя на Тараса, подумала вдруг, какая у него красивая и пропорциональная голова. Никогда раньше не обращала внимания. Эта мысль пришла в голову внезапно и развеселила меня. О чем только не подумаешь в состоянии стресса.

– Судя по плану, пройти нужно совсем немного. И мы будем на свободе. Идем?

Я, еще немного поколебавшись, все-таки кивнула. И мы шагнули в неизвестность.