– Т-ш-ш, ты чего так орешь? – поморщился Валера, возвращая меня на место. – Сейчас босс с ним немного поговорит и вернет твоего ненаглядного Тараса целым и невредимым.

– О чем поговорит? – насторожилась я.

– Этого я не знаю, красавица.

Моим ненаглядным Соколов не был, но все-таки я безумно волновалась за него. Мало ли что в голове у этого психа… Я не находила себе места и кружила по кухне до тех пор, пока Валера раздраженно не приказал мне сесть. Чего Чижик хочет добиться от Тараса? Запугать его? Мне кажется, прошла целая вечность, прежде чем Соколов появился на кухне. Его руки снова были связаны той же веревкой.

– Босс решил, что так будет спокойнее, – пояснил зачем-то Валера.

– Угу, даже почесаться теперь нельзя, – недовольно проговорил Тарас.

– А будешь много базарить – снова рот заклеим, – пригрозил Валера, впрочем, добродушно. – Посиди пока так, а то скоро еще и Стасян явится. А как уедет, развяжу. Если за этот вечер накинете мне еще двадцатку, не считая презента Тараса.

О каком презенте идет речь? И я уже потеряла счет деньгам, которые должна заплатить Валере за его снисхождение. И, если честно, даже сомневалась в том, что он до конца нам верит. Мне казалось, что Валера не в восторге от того, чем ему приходится заниматься. Видимо, он перед боссом в большом долгу, иначе зачем ему помогать…

Тарас без особого энтузиазма поплелся в мою сторону и, рухнув рядом со мной на стул, вытянул длинные ноги.

– Что он от тебя хотел? – тут же спросила я.

Стыдно признаться, но я так переволновалась за Тараса, что ощущала слабость в коленях.

– Напомнил, что счастье любит тишину, – проворчал Тарас. – Второй глаз не подбил, и на этом спасибо. Мощный дядя, конечно. Видела его наколки на кистях? Кто он такой?

Тарас покосился на Валеру, который в этот момент скрылся на кухне. Вскоре раздался шум электрического чайника.

У меня не было однозначного ответа на вопрос. Зато в наличии страх, пустота и чувство неминуемой беды. Чижик дал ясно понять, что здесь мы должны просидеть до четверга, а после… Бедная мама, что ее теперь ждет? Да и нас тоже. Кто даст гарантии, что этот сумасшедший после прямого эфира отпустит меня и Тараса? Соколов вопросительно смотрел на меня в ожидании ответа, а я пожала плечами и вдруг разревелась. Тарас переполошился:

– Насть, чё такое? Он к тебе приставал?

Я помотала головой. Слезы после пережитого напряжения текли по щекам. Соколов, сидя рядом со связанными руками, подцепил ногой ножку моего стула и придвинул меня к себе ближе.

– Так, ну-ка не реви! Или реви, если тебе так легче. Только скажи мне: как он тебя обидел? Что ему нужно от Дианы?

Я шмыгнула носом. Валера из кухни пока так и не появлялся, а я не знала, с чего начать, чтобы успеть немного ввести Тараса в курс дела. Кто знает, как скоро вернется Стас и нас с Соколовым снова разлучат.

– Они познакомились, когда мама подрабатывала в парикмахерской, – начала я издалека. В глазах копились слезы.

– Диана работала в парикмахерской? – искренне удивился Тарас.

Сейчас он не мог представить себе, что мама когда-то не была кинодивой.

– Ага! И этот Чиж был ее клиентом.

– Так это все из-за плохой стрижки? – развеселился Тарас. – Какой злопамятный.

Привычное глумление Соколова меня почему-то разозлило. Плевать ему на мои слезы и переживания…

– Из-за плохой стрижки?! Разве сейчас время для шуток? Мы в страшной беде! Какой же ты придурочный! – бессвязно принялась я выкрикивать, и слезы сами собой высохли на глазах. Это тоже развеселило Тараса.

– Это я придурочный? Ты, Новак, как обычно, не следишь за языком. Жаль, у меня руки связаны, а то навалял бы тебе, как в детстве.

– Зато у меня развязаны, – напомнила я, но почему-то вместо рукоприкладства с силой пнула ножку стула, на котором сидел Тарас.

– Ты перепутала управление? – веселился Тарас. – Это ноги, а не руки.

Он тоже с силой пнул ножку подо мной, да так, что я едва не повалилась вместе со стулом на пол. Я понимала, что, скорее всего, таким образом он хотел меня отвлечь. Но его выходки показались мне неуместными и рассердили. Я уже хотела вскочить со стула и кинуться на Тараса с кулаками, как из кухни вышел Валера с электрической плиткой и сковородой в руках. Видимо, решил готовить при нас, чтобы мы были на виду.

– Вы чего шумите?

– Деремся, – как ни в чем не бывало пожал плечами Тарас.

– Деретесь? – удивился Валера. А затем с пониманием закивал: – Верно говорят: милые бранятся – только тешатся.

Его высказывание показалось мне неуместным, и я вспыхнула.

– Вы мне напоминаете моих детишек, они у меня погодки. Только им уже по тридцать.

Разговор о детях пришелся мне по душе. Мы еще можем надавить на отцовские чувства Валеры, ведь он и так часто дает слабину.

– Валера, а чем занимаются ваши дети? – спросила я.

Валера повернулся к нам спиной и поставил сковородку на электрическую плитку.

– Так я тебе и рассказал.

– Но вы их любите?

С ответом Валера не спешил, но я заметила, как напряглась его спина. Когда сковорода нагрелась, он разбил несколько яиц, и они громко зашкварчали.

– Очень люблю, – наконец расслышала я сквозь шум его ответ.

– Наши родители нас – тоже. У Тараса бабушка старенькая. Представляете, как она за него волнуется?

Я надеялась, что Лидия Ивановна, когда обнаружит пропажу Тараса, свяжется с мамой. А мама найдет, как ее успокоить и заговорить на время зубы. Интересно, что происходит сейчас дома? Неизвестность просто сводила с ума. Если мама рискнет своей карьерой и все-таки обратится в полицию? Или отправится на телевидение, чтобы рассказать свою историю на всю страну? В любом случае наша жизнь не будет прежней.

– У бабушки Тараса и без того высокое давление, – с укором продолжила я, стараясь надавить на жалость. Тут же вспомнила и про свой выдуманный недуг: – А у меня астма.

– А у меня – плоскостопие, – подключился Тарас.

Я метнула в Соколова рассерженный взгляд и прошипела:

– Ты прекратишь придуриваться?

– Наверное, это нервное, – пожал плечами Тарас, скрывая лукавую улыбку. Ему нравилось выводить меня из себя, потому что после каждой его глупой шутки я вспыхивала как спичка.

– И зачем ты поехал за мной? Сидел бы дома, собирал алмазную мозаику.

– А ты хотела, чтобы твой ненаглядный за тобой кинулся?

– Ты и Леона видел из окна? – ахнула я. – Вот уж воистину ведешь себя как скучающая пенсионерка.

– Развяжут руки, и я тебе все-таки врежу, – пообещал Тарас. – Ты же видела, что мой рабочий стол стоит у окна?

– Рабочий стол есть, а работы нет, – продолжала ехидничать я, хотя понимала, что Тарас имеет в виду написание чужих курсовых…

И все же вопрос Соколова о Леоне натолкнул меня на интересные размышления. Любопытно, что за время заточения я ни разу не вспомнила об Артемьеве. Да и сомневалась, что он, как Тарас, отправился бы меня спасать.

– Можешь не давить на жалость, – повернулся к нам Валера после того, как переложил в тарелку дымящуюся яичницу. – Твой дружок уже успел промыть мне мозг.

Я перевела растерянный взгляд на Тараса. Что Валера имеет в виду?

– Ну не бесплатно, конечно, – усмехнувшись, продолжил Валера.

– Ты распоряжался деньгами моего отца? – повернулась я к Тарасу.

Я сомневалась, что отец вообще был в курсе того, что меня похитили. Учитывая, что дело касалось Чижика и маминого прошлого, вряд ли папу захотят посвящать в эти дела. А уж о том, что мы с Тарасом на пару распоряжаемся чужим капиталом, папе тем более неизвестно.

– У меня и у самого есть чем расплатиться, – сказал обиженно Тарас.

Только сейчас я вспомнила брошенную Валерой фразу о «презенте» и заметила на шее нашего похитителя золотую цепочку, которая перекочевала к нему от Тараса.

– Он нас отпустит? – спросила я еле слышно.

Соколов округлил глаза.

– За цепочку? Я, конечно, крут, но не настолько. Валерий даст тебе позвонить завтра маме.

– Серьезно?! – счастливо воскликнула я. – Но почему не сейчас?

– Потому что мне нужно подготовиться, – недовольным голосом напомнил Валера. – Звонить будешь в моем присутствии с левого телефона и только для того, чтобы успокоить свою мамку. А ляпнешь что-нибудь лишнее – укокошу.

Я послушно закивала, ничуть не испугавшись. «Укокошивать» меня явно никто не собирался, но все-таки при таких обстоятельствах нужно было сохранить авторитет мягкого Валеры.

Я готова пойти на все условия, лишь бы позвонить маме и услышать ее голос.

– Ты так испугалась за меня? – спросил внезапно Тарас.

– О чем ты? – смутилась я.

– «Где Тарас?» – передразнил Соколов. – Я слушал, как ты закричала. «Верните мне Тараса-а!»

– Заткнись! – прошипела я. – Не преувеличивай!

Я действительно страшно перепугалась за Соколова, но ему об этом знать необязательно. Но Тарас, как обычно, и не думал униматься. Когда он снова открыл рот, наверняка чтобы сказать очередную глупость или высмеять меня, я поспешно прикрыла его рот рукой. А Тарас вдруг поцеловал мою ладонь. Однако его поступок не выбесил меня, как это обычно бывало, а… обескуражил? Ритм сердцебиения нарушился, и я растерянно посмотрела на Тараса. Он наблюдал за моей реакцией не отводя взгляд. Руки его оставались связанными «для профилактики», а я не сразу убрала ладонь. Мы оба притихли, и это Валере показалось странным.

– Продолжаете грызться как кошка с собакой? – спросил он.

Но мы больше не грызлись. Только смотрели друг на друга, будто впервые увидели. Валера растерянно произнес:

– Ладно, я вам макароны сварил, яичницу пожарил как смог. Кулинария не мой конек, я больше по рыбалке… Тарас, развязываю тебе руки на время ужина. Успевай, пока Стасян не приехал.

Когда Тарас освободился от веревки, обещание врезать мне он, разумеется, не исполнил.

Ели мы молча. Конечно, я уже в мыслях представляла свой звонок маме. Успеет ли она сообщить мне, что согласилась на условия Чижика? Конечно, ради меня мама готова пойти на все, даже испортить репутацию… Я вспомнила нашу первую версию, что в угрозах виновата Ева Никитина. Как было бы все просто и даже хорошо, если бы ограничивалось только конкуренцией и женской завистью. Я задержала взгляд на Тарасе и вспомнила, как он, включившись в нашу авантюру, затащил в кафе Еву и выведал у нее творческие планы. Он приехал к театру по одному моему звонку, хотя и не обязан был это делать. А Леон игнорировал мои сообщения… Я украдкой взглянула на Валеру, точнее на цепь на его шее.

– Спасибо тебе, – негромко произнесла я, склонившись к Тарасу.

Тарас, тщательно прожевывая макароны, которые Валере, откровенно говоря, совершенно не удались, с удивлением посмотрел на меня.

Тогда я молча указала на свою шею, имея в виду цепочку.

– Должна будешь, – сказал Тарас, – вернешь с процентами.

– Что за проценты? Целый «золотой гарнитур»? – спросила я.

Фразу про «золотой гарнитур» всегда произносила Лидия Ивановна, когда говорила про свои комплекты бус и сережек. Нас это сочетание в детстве очень веселило, потому что мы знали только кухонный гарнитур. Тарас улыбнулся с полным ртом макарон, и это меня почему-то сильно рассмешило. После разыгранного в обед обморока, напряженного разговора с Чижиком и горючих слез на меня накатила такая волна истеричного хохота, что я не могла остановиться. Тарас тоже смеялся. Перепуганный Валера вскочил со своего места и направился к нам. Снова попенял, что мы доставляем ему слишком много хлопот и никаких денег не хватит, чтобы оценить его моральный ущерб. Даже снова пообещал нас укокошить. Мы, чтобы не злить Валеру, притихли, но улыбки скрыть не могли. А когда Валера отвернулся, Тарас негромко произнес:

– Он не сможет нас убить.

– Я знаю.

– Валера работал у Чижика водителем.

– Серьезно? – шепотом воскликнула я. – Так и думала – на головореза он совсем не похож. А вот Стас…

Даже пересоленные макароны не столь омрачили наш ужин, как мысли о Стасяне… Он страшно напугал меня еще в первую встречу, когда я скрылась от него в кофейне. Было в его лице что-то такое, отчего в жилах стыла кровь.

– Не беспокойся, со Стасом мы больше не пересечемся, – вполголоса сказал Тарас с невозмутимым видом. Он пялился в тарелку с макаронами, а на меня больше не смотрел.

– Что ты имеешь в виду? – удивилась я.

Но Тарас не успел ответить – появился Валера. Поставил бутылку с водой и снова скрылся в кухне, где ел в одиночестве.

– Да-а, – протянул Тарас, – рациончик в этом санатории сомнительный. Устроили нам детокс, в том числе и информационный. Тебя твои подписчики не потеряли?

– Я не веду соцсети, – буркнула я.

Наверное, я просто схожу с ума, но мне вдруг на мгновение не захотелось возвращаться в реальность. Так здорово оторванной от мира сидеть с Тарасом в заброшенном доме на краю земли и есть пересоленные бандитом макароны.

– А у меня почти пять тысяч, – улыбнулся Тарас, и улыбка вышла задиристой, как в детстве.

– Как тебе удалось? – спросила я.

– Удалось что? Собрать столько подписчиков?

– Нет же! Разговорить Валеру.

– Ну пока ты вела задушевные беседы с Чижиком, мне ведь нужно было чем-то заняться.

– Признаю, ты для меня человек-загадка. Сначала Ева Никитина, теперь Валера…

– Думаешь, я колю им сыворотку правды?

– Думаю, есть какой-то секрет.

– Секрет в моем природном обаянии, – наконец ответил Тарас, – о котором мы уже с тобой говорили.

– Три «ха-ха»! – поморщилась я. – И почему на меня оно не действует?

– Еще как действует, просто ты пока не поняла. Но уже на пути к осознанию…

– Совсем с дуба рухнул?! – возмутилась я, будто Тарас объявил мне, что я безответно в него влюблена.

– Весь вечер пожираешь меня глазами.

– Не льсти себе, Соколов, – засмеялась я и уже по привычке толкнула его, а он вдруг перехватил мою руку и приложил ладонь к своему сердцу. Я почувствовала, как оно мечется в его груди. Смутившись, я откашлялась. – Ешь лучше свои макароны. А то они станут совсем холодными и слипшимися.

– Такой момент, а ты про слипшиеся макароны, – покачал головой Тарас, выпуская мою ладонь. – Тебе бы поучиться у своей подруги Сырковой с парнями заигрывать.

– Заигрывать? Да пожалуйста! Твои родители, случайно, не машины? Иначе откуда у них такой тормоз.

– А ты забавная, Настя! Почему тебе сложно признать, что после нашего заточения ты стала относиться ко мне по-другому?

– Тебе нужно лечить голову, Тарас. Скажи лучше, что ты имел в виду, когда сказал за ужином, что мы не будем пересекаться со Стасом? – поспешила я перевести тему разговора.

Но получить ответ на этот вопрос уже во второй раз не дал Валера. Он вошел в столовую и приказал нам расходиться по комнатам. Когда в коридоре мы брели рядом, сталкиваясь плечами, Тарас склонился ко мне и тихо сказал:

– Я увидел и запомнил план эвакуации. На нем есть кое-что очень интересное. Завтра позвонишь маме и успокоишь ее, а потом мы сбежим. Теперь я знаю, как тебя отсюда можно вытащить, и я это сделаю, Настя. Обещаю.