В обед наполз туман, зарядил дождь и с крыши звонко закапало. В свете старой тусклой лампы мы с Тарасом засели за пыльные шахматы, а Валера по старинке разгадывал сканворды и, полностью вовлеченный в процесс, совсем не обращал на нас внимания.

– Даже моя бабушка уже не разгадывает сканворды, – не удержался Тарас от негромкого комментария.

– Лидии Ивановне больше нравится алмазная мозаика, как и тебе, – сказала я.

Тарас впился в меня недовольным долгим взглядом.

Валера, сжалившись над нами, не только выдал шахматы, но еще и угостил сладким чаем с сушками, чему я несказанно обрадовалась. Что ж, человек может привыкнуть ко всему, и мне уже начало казаться, что я даже неплохо устроилась. А вот мама сейчас переживает не находя места. Она ведь даже не представляет, где я и как со мной обращаются. Догадываюсь, какие ужасы ей рисует фантазия… Мне хотелось припереть Валеру и его дружка Стасяна к стенке и выяснить, что этому проклятому Чижику понадобилось от моей бедной мамы. Для чего этот спектакль? Но давить на Валеру нет возможности, оставалось только терпеливо дожидаться его босса. Сидеть в столовой под радио «Романтика» и в перерывах между песнями из «золотой коллекции хитов» слушать чужие приветы.

– Нам нужно как-то побывать снаружи до приезда Чижика, – негромко сказал Тарас, переставляя очередную пешку.

Я удивленно посмотрела на Соколова.

– Зачем?

– Чтобы разведать обстановку. Ты решила навсегда здесь остаться? Чай с сушками – это, конечно, хорошо, но я не собираюсь сидеть вечно.

Я осторожно перевела взгляд на Валеру. Он продолжал увлеченно разглядывать сканворд.

– А если это как-то навредит маме? Я думала, мы должны дождаться, когда они выдвинут свои требования.

– Ты можешь хоть до старости ждать, у меня вообще-то дела есть.

– Какой ты умный! – скривилась я. – Ну отпросись у Валеры, а потом вернешься к нам с запиской от бабушки.

– Кстати, о бабушке. Думаешь, только тебя потеряли? Пусть бабушка в санатории, но она мне каждое утро открытки присылает.

– Ну вообще-то да… Наверняка Лидия Ивановна тоже в панике. Но Валера говорил, что мама не обратится в полицию, это ей может навредить.

Я снова взглянула на Валеру.

– Что же Диана натворила, раз не хочет в полицию звонить?

Я помрачнела. Мне не хотелось верить, что мама имеет что-то общее с преступниками.

– Ты фильмы не смотрел про похищения? – нашлась я. – Там всегда одно из требований: не обращаться в полицию.

– Если мы вернемся домой целыми и невредимыми, то можно будет и заявить. Мы даже знаем место, где нас держат. Осталось только посмотреть, есть ли вокруг забор и где моя машина.

– У машины твоей колеса спущены, – полушепотом сообщила я. Тарас нахмурился. – И Валера ни за что нас на улицу не отпустит. Это риск: а если мы там бросимся врассыпную?

– У него есть пушка, – напомнил Тарас о том, чего я не забывала ни секунды.

– Еще лучше! – зашипела я. – Не хочу, как узник, гулять под дулом пистолета…

– Мы и есть узники.

– Еще и дождь идет…

– Нравится тут сидеть, сиди, – рассердился Тарас. Еще немного, и мы, как в старые и не самые добрые времена, начали бы ссориться. – Дождь почти закончился…

Действительно, дождь за окном уже практически не шумел. И я, по правде говоря, не отказалась бы побывать на свежем воздухе. Но как это можно осуществить, в голову не приходило.

Зато у Тараса созрел план. Пока я раздумывала, куда поставить свою пешку, он вдруг громко заявил:

– Валерий, нашей Насте срочно нужно на улицу!

– Не положено! – словно попугай, повторил Валера, не отрываясь от сканворда.

Из приемника лилась музыка радиостанции «Романтическая коллекция».

– Да ей поплохело по ходу! Смотри, аж позеленела!

Я совсем растерялась, а Тарас, взглянув на меня, только кивнул: мол, тебе сложно подыграть, что ли?

– Позеленела? – заинтересовался Валера, однако не поднялся с места, чтобы поспешить ко мне на помощь.

– Ну у Насти ж астма, я ее с детства знаю. Надо свежим воздухом подышать…

– Пускай в форточку подышит.

– Ой, боюсь, ласты склеит, – покачал головой Тарас, с сомнением поглядывая на меня. Я застыла с пешкой в руках как истукан.

– Почему не у тебя астма? – сердито шепнула я.

– Ты ведь дочь актрисы. Должны быть актерские способности…

Никаких дарований я за собой не замечала, но мной и в самом деле овладела паника. Я схватилась за горло и захрипела.

– Эй, красавица, ты чего? – перепугался Валера, вскакивая.

Его стул с грохотом повалился на пол, что прибавило драматизма и экшена ситуации. И я захрипела громче.

– Говорю ж, ее нужно на воздух срочно! – засуетился Тарас. – Она припадочная!

– Вы оба, что ли, припадочные на мою голову? – запричитал Валера, хватая меня под руку.

Не знаю, как я смотрелась со стороны, но Тарас отыгрывал беспокойство очень натурально. Соколов первым поскакал к пятилитровке с водой и стакану. Из кухни громко причитал, что такое со мной давненько уже не случалось, видимо, стресс сказался. А я, несмотря на напряжение, едва не расхохоталась. Это действительно нервы. Чтобы скрыть приступ смеха, я закашлялась еще сильнее. А Валерий в панике не знал, куда себя деть. Сначала он было кинулся вытаскивать меня «на воздух», а затем бросил взгляд на телефон, оставленный на столе. Тарас тоже хищно взглянул на его старую разбитую трубку, и тогда Валера, придерживая меня, прокряхтел:

– Ты, малой! Давай-ка со мной на выход, помоги мне ее дотащить… – Я нарочно обмякла в его руках, делая вид, что вот-вот потеряю сознание.

– Может, нашатырчику? – продолжал разводить бурную деятельность Тарас.

– Сначала на воздух! – скомандовал Валерий. – Помогай! И чтоб без всяких выкрутасов. Помни, у меня пистолет.

Вдвоем они выволокли меня на крыльцо, а я так и продолжила изображать предобморочное состояние и расслабилась, словно я мешок картошки. Нас встретила приятная лесная прохлада, а дневной свет с непривычки больно ударил в глаза. Я уже и в самом деле тяжело задышала грудью, хватая губами чистый весенний воздух, который закружил голову. До того как очутиться на улице, я и не подозревала, что за столь короткий срок можно так соскучиться по свободе. Сейчас мне казалось, что мы с Тарасом провели в заточении не меньше года.

Пока я продолжала валяться на ступенях, как рыба на суше, а Валера старался привести меня в чувства, Тарас жадно оглядывался по сторонам. Я тоже хотела поднять голову и осмотреться, но в этот момент Валера больно ударил меня по щеке, и я вскрикнула.

– Ну все-все, Валерий, не распускай руки, ей явно лучше! – тут же встрял Тарас.

– И нашатырь не нужен! – гордо проговорил Валера, словно его пощечина была сложной операцией. – В себя пришла!

– Спасибо вам, Валера, – сдавленным голосом произнесла я и завалилась на Тараса. Тот поначалу немного отшатнулся, но быстро сообразил и приобнял меня. Сидеть на крыльце было хорошо, но прохладно, ведь мы выскочили из здания без верхней одежды. Оглядывая заплаканное небо, я подумала, как мало мне нужно для счастья: объятия мамы, горячая ванна, чистая пижама и родная постель. Лишившись всего этого, я решила, что, если выберусь отсюда невредимой, больше никогда не буду жаловаться на свою жизнь.

– Мы немного посидим, подышим? – попросил Тарас. Его голос с хрипотцой прозвучал над моей макушкой. Он по-прежнему держал меня в объятиях, и я внезапно почувствовала себя в безопасности. А еще так гораздо теплее. Валера воровато огляделся.

– Вообще-то скоро должны Стасян с боссом приехать, а впрочем… Черт с вами!

Он нерешительно потоптался на месте, а затем сел на крыльцо рядом с нами и закурил. После дождя ветер принес из леса запах смолистой хвои и прошлогодних листьев. Верхушки сосен вдалеке скрывались в молочном тумане.

– Никаких денег не хватит, сколько я здесь с вами нянчусь, – проворчал Валера.

Я начала дрожать от холода, но в дом возвращаться не хотелось. Тогда Тарас стянул с себя свитшот и надел на меня, словно я ребенок.

– Здесь раньше была какая-то база? – спросил он у Валеры, пока я куталась в теплый свитшот.

Надеюсь, он успел как следует рассмотреть территорию за это время, но я не понимала, чем нам может помочь эта вылазка. Сетку-рабицу, толстые стволы сосен, куски еще ослепительно-белого снега вдалеке прекрасно видно и из моего окна. Валера снова затянулся сигаретой и посмотрел на Тараса. Я решила, что сейчас он снова буркнет: «Не положено!» – но, выпустив струю дыма, Валера сказал:

– Ага. А еще раньше – пионерлагерь. Мы мальцами ездили сюда отдыхать, моему бате путевки давали от завода. Вон там, – мужчина указал пальцем, – СНТ «Оптимист». У моей бабули участок был и домик. Я все эти леса облазил с пацанами. Шалаши строили на деревьях, а один раз на кабана дикого вышли. Раздраконили его, а потом еле ноги унесли… – Валера замолчал. С грустной улыбкой он рассматривал верхушки сосен. – Я еще тогда штаны на заднице порвал, пока убегал, мамка потом зашивала… Мамки уж давно в живых нет. Да… А природа здесь сумасшедшая, конечно.

Своим вопросом мы явно разбередили в нем самые сокровенные воспоминания.

– Помню, как в этом лагере вожатые рассказывали о зараженной девочке. Видите тот старый корпус, самый дальний, у леса? – указал пальцем Валера, и мы с Тарасом синхронно кивнули. – Их легенда гласила, что девочка умерла от какой-то страшной инфекции, и дух ее так и остался в лагере. Позже выяснилось, что эту байку пустили сами вожатые. У них за этим корпусом курилка была, и они придумали эту девочку, чтобы дети испугались и не мешались…

– И дети не мешались? – улыбнулась я.

– Нет, конечно! – хрипло расхохотался Валера. – Бегали только так! Интересно же на духа бедной девочки посмотреть. Один раз после полуночи сбежали, чтобы ее с того света вызвать… Таких трындулей позже получили за это!

– Нас в детстве тоже похожим способом пугали, чтобы далеко не уходили, – сказал Тарас, и я, даже не оборачиваясь, поняла, что он в этот момент улыбался. – Одно лето мы ездили к сестре моей бабушки на дачу. И взрослые сказали нам, что в километре от поселка медвежья берлога. Так Настя первой отправилась в лес, медвежонка искать, чтобы с ним поиграть.

Я обернулась и с удивлением посмотрела на Тараса. Забавно, как он хорошо запомнил то лето. Возможно, потому что он немного старше меня. Или же то время он прожил ярче, чем я. Почему история с медвежьей берлогой стала для него значимой и отпечаталась в памяти? Я никогда не возвращалась к этим воспоминаниям, но сейчас тоже прокрутила в голове события в мельчайших деталях и на душе стало тепло.

– Пришлось мне с Настей идти, – а если бы на берлогу напоролась? Мы ходили по лесу, но никого не нашли. Нам только спустя время взрослые рассказали, что никаких медведей в этих краях нет. Настюха очень расстроилась.

– Вот она? – рассмеялся Валера, тыча в меня пальцем.

– Клянусь! Сейчас такая трусиха, а в детстве даже медведя не боялась.

Теперь я стала объектом для шуток, но стойко выстояла насмешки. Мне показалось, что Валера стал еще больше расположен к нам после детских воспоминаний, и это главное. Однако я даже не успела ничего сказать в свое оправдание, потому как вдалеке послышался звук приближающейся машины. Валера не на шутку всполошился, вскочил на ноги и затоптал окурок ботинком.

– Это босс едет! Если увидит вас на улице, шею мне свернет. Быстро в дом! Ну чего расселись?!

Пришлось и нам с Тарасом поспешно уходить с крыльца. Валера нас нервно поторапливал, и все-таки мне удалось обернуться и разглядеть темно-зеленый «Рендж Ровер». Однако человека за рулем я не рассмотрела. Внутри все оборвалось от страха. Вот и настал час «икс»: встреча с загадочным Чижиком неминуема, и совсем скоро я узнаю мамину страшную тайну.

* * *

На кухне я нервно теребила край футболки. Тарас сидел рядом, а когда заметил, как я сильно нервничаю, накрыл мои дрожащие руки холодной ладонью. Пока мы сидели на крыльце, Соколов замерз, отдав мне толстовку, но не трясся, как испуганный заяц.

– Не бойся, Настя, – сказал Тарас, глядя мне прямо в глаза. И впервые за долгое время я в них не увидела усмешки и вызова. – Я рядом.

От него исходило такое спокойствие, что мне стало легче. Нас обоих мучила неизвестность, но это «Я рядом» стало для меня небольшим спасением.

Валера заметно нервничал. Ходил из стороны в сторону, а затем вдруг метнулся к столу и смахнул с доски фигуры. Поспешно спрятал шахматы.

– Если что, на улицу я вас не выводил. А тебя, Тарас, вообще забрал из подвала, чтобы ты в толчок сходил, – напомнил он нам.

Мы только молча кивнули. Подводить Валеру нам не хотелось.

Хлопнула входная дверь, и послышались тяжелые шаги. Тарас так и не убрал свою ладонь с моих сцепленных рук. Вскоре на пороге появился незнакомый мне мужчина: высокий, с короткой стрижкой и волосами пепельного цвета. Вид у него был мрачный, поэтому для меня он точно не мог ассоциироваться с милым прозвищем Чижик. Я даже растерялась на мгновение, потому что мой мозг рисовал мне совсем другого человека.

– Привет, Настенька! – сказал он мягким голосом, поочередно рассматривая нас с Тарасом. Когда его цепкий взгляд задержался на мне, в груди похолодело. В глазах мужчины затаилась страшная грусть, и от этого было не по себе. И имя «Настенька» из его уст… Почему он поздоровался только со мной? Но стоило мне об этом подумать, как мужчина кивнул на Тараса и обратился к Валере: – А это и есть наш отважный «Чип и Дейл»?

– Угу.

– Очень благородно. – Мужчина посмотрел на Тараса и улыбнулся. Впрочем, не особо дружелюбно. Тарас помалкивал, не представляя, чего ожидать от «босса». Однако следующая фраза Чижика заставила меня вздрогнуть: – Настенька, как поживает твоя мама?

Набравшись смелости, я произнесла:

– Вы не представились.

Тогда мужчина громко рассмеялся.

– Я думал, ты все поняла обо мне из писем… Чижов Владимир Константинович. Мы ведь с тобой раньше встречались, Настенька.

Мой и без того уставший от стресса мозг стал усиленно припоминать это имя. За годы, что мы не виделись, Чижик мог сильно измениться…

И в памяти всплыла одна сцена: мне около четырех, а у мамы – рождественский красочный спектакль по историям Оле-Лукойе. Я ждала ее за кулисами, когда туда же пробрался высокий блондин. В волшебном антураже праздничных декораций он сам показался мне принцем из сказки. Он назвал меня по имени и взял за руку, а я, зная, что здесь много маминых друзей и коллег, ничуть его не испугалась. Вокруг никак не реагировали на блондина, поэтому я записала его в «свои». К тому же я совсем не чувствовала от него опасности. Мужчина посадил меня на колено, и спектакль мы досмотрели вместе. В свете софитов я то и дело разглядывала его четкий профиль. Наклонившись, он иногда что-то негромко забавно комментировал, а я смеялась. А когда спектакль закончился, мама с цветами ворвалась за кулисы и увидела нас вдвоем. Я не помню ее эмоций, но сейчас мне кажется, что она точно смутилась. Чижик – а теперь я даже не сомневалась, что это был именно он, – преподнес маме огромный букет желтых роз. И только сейчас я осознала, что точно такие же розы мама отправила в мусорное ведро. Ей не нужно было искать карточку, она сразу знала, от кого они. Но почему именно сейчас? Прошло столько лет… Что между ними произошло, что они так долго не общались? И за что мама должна заплатить? Я еще не успела добраться до маминого «прощального письма».

– Не помню такого, – все-таки произнесла я, – впервые вас вижу и не понимаю, что вам нужно от нас с мамой.

Чижик усмехнулся. Красноречиво посмотрел на Валеру, и тот поспешно направился к Тарасу. Бесцеремонно схватил его за локоть и поволок за собой.

– Пойдем пока прогуляемся, – охрипшим от волнения голосом проговорил Валера.

Когда мы с Чижиком остались одни, мужчина снова посмотрел на меня внимательным изучающим взглядом, от которого стало неуютно. И как я в детстве могла его принять за принца? Чижик, словно побывав в моих мыслях и воспоминаниях, негромко начал:

– Что ж, Настенька, тогда я расскажу тебе одну сказку. Про прекрасную принцессу Диану…

Мужчина с неприятным скрипом придвинул стул и сел напротив меня. Я старалась не показывать своего страха и не отводить взгляда. Чижик не угрожал мне и не проявлял агрессию, происходящее скорее напоминало не похищение, а затянувшийся неудачный розыгрыш. Он пообещал рассказать правду о маме, и я пока не понимала, хочу ли ее знать.

– Хотя принцессой Диана стала не сразу. Кем же она была? Золушкой? Тоже вряд ли… Диана выросла в хорошей семье, получила высшее образование, только, по ее мнению, ужасно скучное…

Это правда. Мама окончила экономический факультет, куда поступила по велению моей бабушки. Та хотела, чтобы дочь получила хорошую профессию, работала бухгалтером и имела стабильный заработок, а маме хотелось полета и творчества… Об этом она мне часто говорила в момент моего поступления. Повторяла, чтобы я ничего не боялась, не совершала ее ошибок, слушала свое сердце и училась бы там, где смогу исполнить свою мечту. Но у меня, в отличие от мамы, никакой мечты в восемнадцать не было, а может, взяли свое гены бабушки, и я пошла учиться на менеджмент. Я не находила в себе никакой творческой жилки. К тому же я с детства наблюдала, с какими трудностями приходилось сталкиваться маме: бесконечные кастинги, малооплачиваемая работа в театре, отказы, слезы, взлеты и падения. Кажется, я понимала в какой-то степени свою бабушку, которая хотела оградить дочь от разочарований и боялась, что маму в этой сфере смогут сломать. Мама с бабушкой сильно поссорились и перестали общаться еще до моего рождения.

– Только для исполнения своей мечты принцесса Диана выбрала не самое подходящее время, – продолжал Чижик. – В стране только закончился кризис. Связь с родителями оборвана, нужно искать работу… Тут уж не до поступления в театральный, концы с концами свести бы. И куда податься бедной Диане?

– Вы были продюсером? – осмелилась предположить я.

Чижик рассмеялся.

– Я? Да в жизни бы не сунулся в эту помойку! Нет, Настенька, я был бизнесменом, и довольно успешным. Только время было такое, что честным трудом бабки не заработаешь и на сцену не попадешь. За все приходилось платить – кто чем мог и умел…

Чижик так гадко усмехнулся, что мне стало не по себе.

– Как вы познакомились с мамой?

После нескольких неудачных попыток пробиться хотя бы в массовку мама на время оставила попытки покорить сцену. Она уже была замужем за папой, и вскоре на свет появилась я. Папа устроился режиссером в ДК и взял маму к себе. Но она продолжала мечтать о большом кино и значительных ролях. Денег в семье не хватало. Родители нечасто рассказывали мне об этом сложном периоде.

– Я познакомился с Дианой в парикмахерской. Твоя мама меня подстригала.

– Подстригала? – искренне удивилась я.

– Она не рассказывала тебе об этой работе? – расплылся в улыбке Чижик.

– Мама говорила, что у нее было много подработок. Но про парикмахерскую я не знала. Не думала, что она умеет…

– Много ума машинкой жужжать не надо, – сказал Чижик, и я впервые почувствовала в его голосе презрение к моей маме. Видимо, он очень сильно на нее обижен.

– Видимо, дела у моих родителей в то время шли неважно.

– Зато у меня очень хорошо! – снова рассмеялся Чижик. Впрочем, как-то невесело и нервно. – Мы с твоей мамой сразу друг другу понравились. Стригла она паршиво, зато женщиной была красивой и интересной. Часто на судьбу жаловалась: на безразличного мужа, на провалившиеся пробы… А с каким вдохновением говорила о своей мечте стать актрисой! Талант у нее безусловно был, и я влюбился как мальчишка. Как я уже сказал, без связей никуда Диана попасть не могла, а в те годы тем более.

– И вы стали ее связями? – спросила я.

– Слава твоей мамы очень дорого мне стоила.

– Вы вернулись за деньгами? Сколько она вам должна?

Услышав мое предположение, Чижик расхохотался так громко, что я растерялась.

– О нет, Настенька, мне не нужны деньги Дианы. Но сумма немаленькая, конечно: учитывая, сколько лет прошло, за это время набежали нехилые проценты.

– Тогда что вы от нее хотите? – искренне не понимала я.

– Как ты считаешь, что самое главное для твоей мамы? – спросил Чижик.

Он хищно меня рассматривал, и я интуитивно ухватилась за край стула, будто могла повалиться на пол от его пристального взгляда.

– Самое главное? Это я, – ответила я без колебаний.

– Верно, – кивнул Чижик, – и ты сейчас у меня, а она сходит с ума и не может обратиться к ментам.

– Почему?..

– Потому что, помимо тебя, твоя мама очень любит деньги, славу и страшно печется о своей репутации. А я ее растопчу. Как было у Гоголя: «Я тебя породил, я тебя и убью!»

Наверное, лицо мое выражало непонимание и растерянность, потому что Чижик решил наконец мне кое-что объяснить:

– Да, вряд ли это то, в чем хочется признаваться дочери… Пожалуй, я не обозначил главного. Не сказал, каким путем сколотил когда-то свое состояние. Рэкет, рейдерские захваты, запрещенные вещества, контрабанда… Продолжать?

Я помотала головой. В том, что деньги Чижика заработаны незаконным путем, я ни капли не сомневалась. Учитывая его сегодняшние методы, страшно подумать, чем он занимался раньше. Но неужели мама была в курсе? Или просто закрывала глаза на очевидное, принимая от Чижика деньги? Да, обманываться – это на нее похоже. Прошла пара лет, прежде чем мама подала на развод с отцом, когда он закрутил роман с молодой ассистенткой, о котором знало окружение моих родителей. Но то, что и мама была нечестна с отцом в самом начале их отношений, стало для меня неприятным открытием. Получается, их брак оказался сплошным обманом.

– Когда к Диане обратилась наша доблестная милиция, копающая под меня, она сдала свою любовь, ни капли не сомневаясь в своем решении…

– Так вот в чем дело! – ахнула я. Наконец все встало на свои места. – Теперь вы вышли на свободу и решили отомстить маме за предательство?

– Я дал твоей матери отличный старт, и она за эти годы, что я гнил за решеткой, отлично устроилась и многое приобрела, как и твой папаша. Прорвавшись в мир кино, она и его в люди вывела. А он с самого первого дня их брака ее ни во что не ставил.

Слушать подобное неприятно, но я стойко держалась.

– Я потерял абсолютно все. Ты не знаешь, Настенька, но у меня тоже была семья: жена и сын… Когда меня посадили, жена узнала об измене, взяла все наши сбережения и свалила в Штаты.

– Нельзя уйти от неизбежных последствий своих действий, – сказала я.

Чижик посмотрел на меня с нескрываемым интересом.

– Вот как? Какая умная девочка! Тогда и Диана должна ответить за свой поступок, а не строить из себя невинную овечку. Получила что хотела, а дальше можно от меня избавиться, чтобы не порочить безупречную репутацию? Знаю, что сейчас она на самом пике. «Миллион за откровенность» – так, кажется, называется передача, на которую пригласили Диану?

Я похолодела. Эта программа выходила сразу в прямой эфир и пользовалась огромным успехом. В студии известные блогеры, исполнители, спортсмены заявляли о разводе, беременности, травмах детства или новых романах. Рейтинги зашкаливали. Об участии в съемках программы Слава договорился несколько месяцев назад. Делалось это с целью привлечения внимания к новому сериалу, и мама не могла отказаться. Однако она восприняла это предложение со смехом. Мы с ней даже в шутку выдумывали странные секреты, которые можно рассказать в этой программе. При этом я ни разу не замечала ни тени сомнений на лице мамы. Но как Чижик узнал о предстоящих съемках?

– Мы подождем, пока твоя мама сходит на прямой эфир, детка, – улыбнулся Чижик. – Ради такого случая Стасик даже телевизор сюда привезет. И только если Диана расскажет, каким способом добилась славы, не брезгуя моими грязными деньгами, она получит тебя обратно – целой и невредимой.

До начала съемок оставалось еще несколько дней, и осознание этого привело меня в ужас. Чижик за годы, проведенные в тюрьме, явно тронулся головой, иначе не затеял бы такую глупую месть. Теперь мне казалось, что он и в самом деле походил на безумца.

– И мы должны проторчать здесь до четверга? – воскликнула я. – Отпустите хотя бы Тараса! Он здесь ни при чем.

– Чтобы он растрепал, где тебя спрятали?

– Тарас будет держать язык за зубами и не станет ничего предпринимать, – уже в который раз вступилась я за Соколова, впрочем, сама не веря в это. На пай-мальчика Тарас вовсе не похож. И даже сейчас подумывал о бунте. – И верните ему машину.

– А деньги ему за моральный ущерб не выплатить? Пускай не лезет куда не надо. – Чижик взглянул на наручные часы. – Ладно, некогда мне тут с вами… Еще немного, и ты, как твоя мать когда-то, совсем меня заболтаешь. Вы как две сирены… – Он еще раз внимательно посмотрел на мое лицо, и его взгляд стал болезненным. – Я в тюряге все фильмы с Дианой посмотрел. Вы очень похожи.

Резко поднявшись, он с громким скрипом отодвинул стул. Вышел из кухни, захлопнув за собой дверь. Мы даже не попрощались. Я вскочила с места, тоже понеслась к выходу и столкнулась в дверях с Валерой, который был один.

– Где Тарас? – взволнованно выкрикнула я.