«Привет, мой дорогой Чижик! Пишу тебе под покровом ночи, когда все давно уже спят. Я и сама валюсь с ног от усталости, но уверена, что уснуть все равно не смогу. Вот уже долгое время мучает бессонница. Постоянно копаюсь в себе и проматываю в голове воспоминания. Правильно ли я поступаю? Выйдет ли из меня толк? Я ведь пожертвовала ради этой цели родителями, оборвав с ними связь… Порой кажется, что все тщетно и зря я затеяла эти бесконечные поиски себя. Моя мама права: почему я не могу быть как все? Устроиться на обычную работу и уделять время мужу и ребенку. Для чего мне эта глупая мечта… Это все от недолюбленности. Вечное желание показать всем и доказать себе. И я не знаю, как с этим бороться, поэтому я уже год не общаюсь с мамой… Хотя ее помощь и поддержка не была бы сейчас лишней.

Хочу, чтобы ты увидел Настёну. Она уже совсем взрослая. Научилась уверенно ходить, и теперь за ней нужен глаз да глаз. Открывает все ящики, дотягивается до стола. Не знаю, куда от нее все прятать… Хорошо, что наша соседка Лидия Ивановна согласилась посидеть с ней, пока я ездила на собеседование, хотя у нее свой внук и свои заботы.

Была на кастинге, искали массовку в рекламу йогурта. Обещали позвонить в течение недели, но я уже не верю. Руки опускаются. Мама права: нет во мне никакого таланта… А я все мечтаю и думаю: с чего-то нужно начинать, пробовать. И не сдаваться. Сдаваться не в моих правилах, ты же знаешь. Иногда мне кажется, что для осуществления своей мечты я готова на все.

От Н. нет помощи совсем. Он снова в отъезде. Боюсь, что у него появилась другая женщина.

В субботу, кстати, наконец обещают снег. Я помню, как ты его ждешь… А пока кратковременные дожди и снова туман.

Знаешь, иногда мне даже не стыдно за письма, которые мы пишем друг другу… Но это ведь всего лишь письма? Мне от этого становится легче. В письме я могу поговорить о том, что меня волнует. Знаю, ты всегда ответишь и поддержишь, найдешь нужные слова. За это я тебя и люблю. Спасибо, что ты остаешься в моей жизни, Чижик!

Обнимаю крепко. Твоя Диана»

Дочитав это письмо, я ощутила сосущую пустоту. Даты в письме не было, но по содержанию несложно догадаться, когда велась переписка. Я еще совсем маленькая… Получается, я в заточении у какого-то неведомого Чижика? Почему мама писала ему письма? И жаловалась на папу, который совсем не помогает… Этот период нашей жизни я помню очень плохо, но мне всегда казалось, что мама и папа из разных миров. А став старше, я даже удивлялась, как они вообще нашли точки соприкосновения и столько лет прожили вместе. Все, что их объединяло, – я и амбиции.

Подростком я уже догадывалась, что у папы есть другая женщина, но мама была вне подозрений…

Писем было несколько, и приступать к чтению следующего я не торопилась. Еще от первого не прошло странное послевкусие. Я снова зачем-то начала перечитывать: «Привет, мой дорогой Чижик! Пишу тебе под покровом ночи, когда…»

За стенкой вдруг раздался сначала громкий чих, а затем отчетливо послышался мужской голос: Тарас выругался. Я подскочила на месте и стала оглядываться по сторонам. Неужели здесь такие тонкие стены? Однако вскоре наверху, практически под самым потолком, обнаружила квадратную вентиляционную решетку. Вот почему я так прекрасно слышу Соколова. Я подставила к ней стул, но моего роста не хватало, чтобы дотянуться. Я бросилась к письменному столу и принялась его двигать со страшным скрипом в угол комнаты. Я то и дело оборачивалась, чтобы проверить, не пожаловал ли на проверку Валера. Но за дверью было тихо. Интересно, в какой комнате обитают наши похитители, ведь дом такой огромный? Я встала на стол, перед этим положив на него еще и толстенные отчетные журналы. И лишь тогда наконец смогла дотянуться до решетки.

– Тарас! – негромко позвала я. – Ты тут?

– Нет, пошел покурить, – недовольным голосом отозвался Тарас откуда-то снизу. – Тут, конечно! Где мне еще быть?

Через пыльную решетку я оглядела помещение, в котором оставили Тараса. Условия от моих действительно отличались: мебели не было, только составленные в углу ящики, из которых Тарас соорудил себе «кровать».

– А в ящиках что? – спросил я все так же шепотом.

– Апельсины!

– Серьезно? Как у Чебурашки?

– Ты тормозишь больше обычного. Я же пошутил. Нет в них никаких апельсинов. Я проверил, они пустые.

– Просто шутишь несмешно! – прошипела я. – Придвинь их сюда, к стенке, надо поговорить!

Сквозь решетку я увидела, как Тарас послушно составляет ящики, и заметила, что он прихрамывает. Соколов сейчас похож на настоящего пленника. Это из-за фингала под глазом. Интересно, как завязалась его драка со Стасяном? И как Тарас вообще оказался здесь? Это мне и хотелось как можно скорее выяснить.

Тарас наконец придвинул ящики, взгромоздился на них, и вскоре через пыльную решетку я увидела его не слишком довольное лицо.

– Привет! – зачем-то поздоровалась я, вдруг смутившись.

Мне снова показалось, что я наблюдаю за нами со стороны. И вообще, все происходящее такое странное и нереальное.

– Отец, я решил исповедаться, – глумливо начал Тарас.

– Снова тупо шутишь? – рассердилась я. – Как ты здесь оказался?

– Ты сама попросила придвинуть ящики. Забыла?

Я почувствовала, что вот-вот взорвусь. По-другому мы общаться не умели, но нужно скрыть раздражение и найти компромисс.

– Я имела в виду в подвале.

– Так же, как и ты. Меня схватили и силой приволокли в этот дом.

– Схватили в нашем дворе?

– Нет, за городом. Уже на подъезде к Александрову.

– Мы в стороне Александрова? – почему-то обрадовалась я. – Ты их выслеживал?

Теперь мне хотя бы было известно направление, в котором можно нас искать. Это немного облегчало задачу. Если бы мы еще нашли какой-нибудь способ сообщить о нашей пропаже…

– Ага. Я увидел из окна, как тебя заталкивают в машину.

– Значит, не зря ты вместо Лидии Ивановны стоишь на посту, – не удержавшись, съязвила я. В прошлый раз таким же образом Тарас заметил, как я ковыряюсь в мусорном баке. Что за привычка такая? – А почему просто не записал номер машины?

– А смысл его записывать? Это же тачка вашего Славы. Но я заметил, что за рулем с самого начала был не он.

Со всеми переживаниями у меня совсем вылетело из головы, что все началось с сообщения от Славы.

– Думаешь, он в сообщниках? Это ведь с его номера пришла эсэмэска, что маме срочно нужна помощь…

– Сомневаюсь. Тачку могли угнать вместе с телефоном.

– Славу подставили? – Я задумалась. – Но кто действует настолько лихо, нарушая все законы, чтобы надавить на маму?

– Надавить зачем?

Я лишь растерянно пожала плечами, впрочем, сомневаясь, что через маленькую решетку Тарас разглядит это движение.

Соколов вдруг спросил:

– Как думаешь, наш Валерий уже спит?

– Я тоже задавалась этим вопросом, ведь с таким грохотом двигала стол…

– Слышал!

– Так что, думаю, спит, и очень даже крепко. Или его комната находится далеко от наших.

– Тогда пригнись.

Я, сообразив, что хочет сделать Тарас, послушно пригнулась. С нескольких ударов Соколов выбил решетку, и она отлетела в сторону.

– Черт, рука! Я ее еще в подвале выбил… С тобой как свяжешься!

Теперь решетка не мешала обзору и через окошечко я четко видела белобрысую макушку Тараса.

– Ну знаешь ли! – рассердилась я. – Никто не просил тебя бросаться в погоню и со мной связываться! Но спасибо, конечно… Только мы теперь оба взаперти.

Мы немного помолчали, сверля друг друга взглядами через окошко.

– Я испугался, что они успеют уйти в неизвестном направлении. Поменяют тачку, и я тебя упущу, – сказал наконец Тарас. – К тому же знал, что номера ничего не дадут. Владелец ведь нам и так известен.

– Ну теперь хотя бы знаем, что находимся в стороне Александрова, – произнесла я, впрочем пока не понимая, чем это может помочь.

В этом направлении находилась дача Сырка, и именно сюда она звала меня в сентябре. Интересно, знает ли Кристина, кто был владельцем этой заброшенной турбазы?

– По дороге еще, как назло, ни одного поста не было, – продолжил Тарас. – Когда они меня засекли, то так резко затормозили, я даже сообразить ничего не успел. Трасса была почти пустая. Перегородили путь, вытолкали из машины, и тот здоровый, Стас, сразу мне в морду зарядил. Я тоже ему, конечно, врезал, но все-таки мне досталось больше. Очухался уже в этом подвале.

– Как в кино, – покачала я головой, все еще не веря в происходящее. – Тарас, я нашла здесь старые письма, и мне кажется, их нарочно подбросили.

– Кто подбросил? – насторожился Тарас.

– Если бы я знала! Но они от моей мамы и адресованы, разумеется, не мне. До этого у нас с Кристиной была версия, что маму преследует какой-нибудь ее ненормальный поклонник. Вообще-то как-то раз к ней уже прицепился сумасшедший. Родители тогда еще не развелись, и он появился на пороге нашего дома с цветами и серенадой. Его папа едва с лестницы не спустил, а этот поклонник потом продемонстрировал нам справку. Только того мужика мама знать не знала, а с этим все не так просто. Нас похитил тоже явно психически нездоровый человек. И, судя по письмам, они общались с мамой в далеком прошлом, когда я только родилась. Наверное, их связывали романтические отношения… Мама называет его в письмах Чижиком.

– Очень мило! – недовольно отозвался Тарас. – Значит, какой-то очаровательный Чижик-Пыжик похищает людей средь белого дня и держит их в подвале. Еще и связывают, и руки распускают.

Я слушала Тараса и разглядывала его через небольшое отверстие в стене. Внезапно он вдруг совсем по-детски шмыгнул распухшим разбитым носом, и я вдруг прониклась к нему жалостью и почувствовала свою вину. Он из-за меня попал в такой переплет. Я встала на носочки и заглянула в образовавшееся окошко.

– Ты чего? – удивился Тарас.

– Мне стало тебя жалко! – честно сказала я.

– Тогда, может, поцелуемся? – Тарас тоже приблизился, а я отпрянула от стены.

– С чего бы это? Обойдусь! – буркнула я, спрыгивая с журналов на стол. И уже, не поднимая головы, бросила: – Спокойной ночи, Тарас!

Оказавшись на полу, я не стала сразу возвращать стол на место. Погасила в комнате свет и, для чего-то взяв письма, свернулась с ними калачиком на диване, предварительно положив под голову свернутую толстовку. Кто знает, что ждет меня завтра? Нужно постараться хотя бы немного поспать. За окном уже почти рассвело: сквозь грязное окно и решетку я наблюдала, как звезды незаметно растворяются в небе. Так и уснула с письмами в руках.

* * *

День накануне казался мне бесконечным, поэтому спала я без задних ног. Проснулась с большим трудом от странного грохота. Конечно, первая мысль была, что вернулся тот самый Стасян или неведомый Чижик, чьего прихода я тоже ожидала с ужасом. Я уже решила для себя, что он псих, который, судя по всему, пропадал на несколько лет и теперь вернулся в город. Но что ему нужно от мамы? Судя по переписке, их отношения были вполне дружескими. «Дорогой Чижик…» А ведь я с утра хотела продолжить изучать их переписку, но у Валеры, а в дверь с грохотом долбился именно он, были другие планы.

Окончательно проснувшись, я поняла, что наш похититель пытается попасть не ко мне в комнату, а к Тарасу.

– Замок, твою дивизию, заклинило! – услышала я отчетливо голос Валеры из коридора. Затем Тарас что-то негромко прокомментировал, – расслышать мне не удалось, и Валера рассмеялся.

Завтракали мы с Тарасом вдвоем. Валера снова поставил перед нами бутерброды, только на сей раз не с сыром, а со сливочным маслом и докторской колбасой.

– Вот это я понимаю: отдых в санатории! – восхитился Тарас, поглядывая на Валеру.

Тот стоял на страже: расположился в проходе со сканвордом. По пути в столовую я заметила у него под ветровкой кобуру, которая ввела меня в странный ступор. Я отвела взгляд, силясь не смотреть на пистолет, чтобы спокойно позавтракать.

– Валерий, я там по дороге в коридоре на подоконнике шахматную доску видел. Вот бы нам порубиться, – продолжил беспечно Тарас, будто мы и в самом деле были не пленниками, а отдыхали у Валеры в гостях.

– А на горшок вас не сносить? – добродушно отозвался Валера. – В мою смену никаких шахмат. Вот придет Стасян, с ним и разбирайтесь.

– Да что ты нас им все пугаешь? Видели мы твоего Стасяна, ничего особенного, – возмутился Тарас.

– Он тебе всю физиономию разукрасил, – напомнил Валера.

– И спасибо ему за это! Говорят, шрамы украшают мужчин.

– Так то мужчин… – не унимался Валера.

Кажется, эти двое уже успели спеться. Начались «дружеские» подколы. Наверняка они еще долго препирались бы, но тут я подала голос:

– Валера, а когда сюда приедет ваш босс? Для чего все это вообще?

– Мне он не докладывает, – тут же нахмурился Валера.

Похоже, ругаться с Тарасом ему нравилось больше, чем отвечать на мои вопросы по поводу происходящего. Меня не покидало чувство, что Валера чувствует себя не в своей тарелке и держать людей взаперти не доставляет ему удовольствия.

– А моя тачка… – начал снова Тарас, но Валера тут же наградил нас таким взглядом, что мы предпочли заткнуться.

Доедали бутерброды второпях, а когда Валере пришло на телефон сообщение, он заметно занервничал.

– Все, малой, тебе в подвал! Стасян сейчас подъедет. Вы ведь помните наш уговор?

– Конечно помним! – Тарас посмотрел на меня и подмигнул. – Уговор дороже денег!

– Это как? – не врубился Валера.

– Это поговорка такая! – поспешно сказала я. – Все в силе! И дороже денег ничего нет, они у вас будут.

Тарас поплелся за Валерой в подвал, а я осталась на кухне и приготовилась ждать, сама не зная чего. От волнения немного потряхивало.

К моему разочарованию, Стас явился без босса, и неведомый Чижик по-прежнему оставался для меня загадкой.

Стасян приехал в скверном расположении духа. Как я и думала, это был тот самый мужик, который караулил меня во дворе. Теперь я почему-то даже не сомневалась, что он и был тем взломщиком, который проник в нашу квартиру и украл мою фотографию, чтобы знать, как я выгляжу. Стасян зашел на кухню и сразу недобро на меня зыркнул.

– А она чего тут расселась? Запри, чтобы глаза не мозолила.

Я непроизвольно втянула голову в плечи.

– Босс говорил, чтобы условия были нормальными. Я и парня переселил бы в соседнюю комнату.

– Еще чего?! – разъярился Стас. – Гаденыш мне нос свернул, а его в дом тащить? Этого сопляка здесь вообще быть не должно. Отрезать ему язык, чтоб не болтал, и в лес отправить…

– А тачку его ты куда дел?

Я сидела, затаив дыхание. Казалось, что в споре мужчины просто забыли о моем существовании.

– Да откатил за дом и спустил колеса. Чтоб в случае чего далеко не уехал. Валерон, а у нас есть пиво?

Стасян прошел на кухню. Я наблюдала через окошко выдачи, как он открыл маленький холодильник и склонился над ним. А затем, словно что-то вспомнив, резко обернулся и посмотрел на меня.

– Блин, Валерон, я попросил же тебя, уведи ее! Она меня нервирует только. Уши сидит греет…

Валера послушно подхватил меня за локоть и не слишком вежливо выволок из-за стола. Однако когда мы вышли из столовой, хватка его чуть ослабла.

– У меня будет право на телефонный звонок? – тихо спросила я.

– Ты коней притормози! – испугался Валера. – Какой еще, на фиг, телефонный звонок? Мы так не договаривались. Улучшить условия пребывания за бабки – одно. Но дать тебе телефон, чтобы мне потом шею свернули…

– Я бы только маме позвонила – сказать, что со мной все хорошо. Вы представляете, как она переживает?

Валера после моей просьбы был явно в смятении. Он немного помолчал, а затем вдруг шепотом продолжил:

– Ты не понимаешь, красавица, в том-то и смысл. Босс хочет на нее надавить, чтобы морально уничтожить. Ты – слабое место Дианы. А что еще ей важно, кроме дочери, подумай на досуге.

С этими словами он провел меня в комнату и закрыл дверь на ключ.

«Подумай на досуге». Будто теперь у меня могли быть другие дела, кроме как думать обо всем происходящем. Да я только это и делала!

Признаться, я даже рада снова оказаться в этой комнате: здесь намного спокойнее, чем под недобрым взглядом Стаса. Я сразу же полезла в ящик за письмами, взяла их и улеглась на диван. Следующее письмо начиналось с уже привычного «Здравствуй, дорогой мой Чижик…»

«Огромное спасибо тебе за те двести долларов, которые ты оставил нам. Теперь я смогу рассчитаться с Лидией Ивановной, оплатить счета, купить Настёне новые зимние сапоги… Настёна, кстати, начала уже говорить предложениями. Это так забавно! А в последний раз попросила меня передать тебе привет…»

После этих строчек я отложила письмо и принялась рассматривать потолок. Выходит, Чижик был не только в курсе моего существования, но я даже передавала ему приветы… Знал ли он обо мне только из маминых писем? Нет, наверняка он и мама встречались и я тоже видела Чижика, иначе зачем передавать приветы? А еще стало не по себе из-за денег. Почему Чижик содержал нас? В долг? Да, у папы не всегда хорошо шли финансовые дела и нашу семью часто тащила одна мама… Это уж потом она помогла и папе наладить связи и встать на ноги, поэтому-то он и оставил при разводе нам свою квартиру…

Вопросов становилось только больше, и от них уже шла кругом голова. Вот если бы Валера разрешил сделать хотя бы один звонок или сюда наконец приехал неведомый мне Чижик… Ситуация тогда немного прояснилась бы.

Я вернулась к чтению. В многочисленных письмах мама то и дело жаловалась на свою жизнь. Чаще всего, конечно, на папу. На его равнодушие, наше безденежье, мамину нереализованность, сильную усталость, вредных свекров… А иногда и на меня:

«Ума не приложу, что делать с этой девчонкой! Мне кажется, у нее самый настоящий кризис трех лет. Сегодня, когда я пыталась унять ее очередную истерику, сама заплакала. Прямо посреди улицы горючими слезами… Но все-таки она самое лучшее, что со мной случалось. Каждый раз, когда смотрю на нее, удивляюсь: как такое маленькое чудо могло прийти в этот мир и сразу стать смыслом моей жизни? Несмотря на все трудности, Настёна каждый день делает меня счастливой… Не придумали таких слов, чтобы выразить, насколько бывает сильной материнская любовь».

После этих строчек у меня предательски защипало в носу.

Следующее письмо рассказывало о маминых очередных пробах и работе. Мама не имела актерского образования, и это ей мешало. Денег пройти обучение в театральной мастерской тоже не было, поэтому мама хваталась за любую подработку. Только из этих писем я узнала, что мама работала на хлебном комбинате фасовщицей, а позже – уборщицей в больнице… В пробах ее ждал провал за провалом. Первые пробы, вторые, сотые, двухсотые… Мама сомневалась в себе и в своем таланте и была уже готова отпустить свою мечту… Я не знаю, что на эти письма отвечал Чижик, но в каждом мама непременно благодарила его за деньги и веру в нее.

«И если бы не ты, Чижик… Так приятно и важно, что хоть кто-то в меня верит. С одной твоей поддержкой мне кажется, что все мои мечты становятся ближе».

По мере чтения этих писем я чувствовала, как опустошается моя душа. Оставалось еще несколько, но у меня уже не оставалось моральных сил, чтобы их быстро просмотреть. В доме слышались приглушенные мужские голоса. Что-то громко хлопнуло, и я решила, что входная дверь. Некоторое время стояла тишина, и я измаялась в неведении, пока Валера не открыл дверь.

– Ну наконец-то! – сердито начала я. – Вы уже сообщили моей маме, где я и свои условия?

– Тебе это знать не положено, – буркнул Валера. После приезда Стаса настроение у него явно испортилось. – Стасян уехал до вечера, обещал, что привезет с собой босса. Вот и прояснится твоя ситуация.

От этой новости по коже пробежали мурашки. Я одновременно ждала и очень боялась встречи с Чижиком. Судя по письмам, мы с ним уже знакомы. Но пока я готова была поклясться, что даже в детстве не помнила у мамы друга с таким птичьим прозвищем.

– Мама наверняка сходит с ума… и сообщила уже в полицию.

– Когда она узнает условия босса, сомневаюсь, что это сделает, – хмыкнул Валера.

– Так, значит, вы все-таки знаете, в чем дело?

– Стасян просветил…

– А если…

– Все! Никаких «если»! Я и так с тобой много треплюсь… Как вы это делаете? И не нужно мне доплат! Мы условились только о некоторых поблажках…

– Кстати, об условиях, – вздохнула я, – выпустите Тараса из подвала и дайте нам шахматы, как он просил. Раз уж мы точно застряли здесь до вечера.