Вит сидел на жёрдочке, прибитой отцом под крышей кунга, и через узкое окошко наблюдал за дорогой, управляя коровой с помощью вожжей, пропущенных сквозь крошечные отверстия в корпусе.

Зорька была поистине удивительным существом. В полтора раза выше обычной коровы, в три раза мощней. Она с лёгкостью тащила кунг даже через полуметровые сугробы и непролазное бездорожье. Вместо рогов у неё извивались щупальца, а вокруг рта шевелились гибкие отростки, похожие на осьминожьи. Её лысая, будто отполированная, кожа казалась хрупкой, но под ней скрывалась такая прослойка жира, что Вит мог бы утонуть в ней с головой. Холода она не чувствовала вовсе.

Но самым странным было другое: все твари её боялись. Точнее, её голоса. Отец говорил, что голосовой аппарат Зорьки напоминает сонар, а её связки порождают ультразвук, невыносимый для любого живого существа. Никто не знал, почему природа наградила её такой способностью, но для Соколовых оная оказалась даром судьбы. Пока другие кочевники укрепляли свои повозки сталью и бронёй, мальчики обходились старым армейским кунгом — ведь Зорька сама отпугивала всех хищников.

Вскоре они пересекли Волгу. Место встречи назначили в Ермаково — не в самом Рыбинске, но на землях кочевников, что несколько ослабляло подозрительность нефтяников. Здесь, далеко от Ярославля, они предпочитали вести дела честно: торговать, а не убивать. Хотя случалось и иное. Те, кто пытался грабить, быстро становились изгоями, а если их не выдавали нефтяники, то сами кочевники не позволяли им высунуть нос из укреплённых баз. Но соблазн забрать чужое всё равно оставался. Поговаривали, что северные банды нефтяников ведут захватнические войны за старые вышки. Вит не был уверен, правда это или страшилки для детей, чтобы не совались, куда не просят.

Кунг замер у крутого правого берега.

— Вовк, пошли! — позвал Вит, спрыгнув с насеста.

Брат, увлечённо игравший с Каином, нехотя отвлёкся от своего занятия. Он что-то бросал пауку, а тот азартно отпрыгивал, поджидая следующую атаку. Когда Вовк протянул руку, Каин проворно вскарабкался по рукаву и юркнул в капюшон.

Мальчишки натянули тёплые меховые шапки, надели горнолыжные очки, спрятались под капюшонами и вышли во вьюгу. Холодный ветер немедленно взъерошил мех на шапках и капюшонах, а снег забился за воротники, заставляя ёжиться. Но непогода была детям на руку — скоро их следы заметёт, и если кто-то и попробует выследить их, то уйдёт ни с чем.

Много лет назад кто-то умный придумал маскировать вход в убежище, построив его в виде большой собачьей конуры. Да так ловко сделал это, что редкий путник догадывался, что за ничем не примечательной будкой скрывается бункер или глубокий погреб. Ещё удачнее оказалась мысль спрятать вход прямо в береговых кустах — там его просто невозможно было заметить. Отец уважал этого неизвестного изобретателя, хоть сам он воспользоваться своим тайником так и не успел. А вот Соколовым его укреплённое подземное убежище оказалось весьма кстати.

Там хранились добытые шкуры, мясо, лечебные травы и столь редкие специи. А ещё — оружие: огнестрельное и холодное. Лопаты, топоры, пилы, молотки — вещи, которые были слишком громоздкими, чтобы возить их с собой.

Вит поправил лямку рюкзака и шагнул в снежную мглу. Вовк двинулся следом, тихо насвистывая что-то, а Каин, затаившись в капюшоне, прислушивался к завыванию ветра.

Мальчики откинули деревянную маскировочную дверь, и за ней показалась массивная металлическая. Внутри что-то дребезжаще отозвалось, прокатившись гулом по скрытым механизмам, и корова заметно заволновалась, тревожно шевеля щупальцами.

— Неужели всё? — Вит повернулся к брату, уголки его губ дрогнули в улыбке.

Вовк пожал плечами, словно пытался вспомнить, о чём идёт речь.

— Открывай, — только и сказал он.

Вит вытащил из кармана длинный ключ и вставил его в узкую щель. Бороздки на металле скользнули по скрытым рёбрам замка, приводя в движение внутренний механизм. Оставалось только потянуть дверь на себя.

Но им помогли. Изнутри что-то рванулось наружу с такой силой, что дверь резко распахнулась, и мальчишки отлетели в снег. Они с глухим стуком плюхнулись в сугроб, а вокруг них, визжа и прыгая, заметались крошечные существа. Телята.

Чуть больше паука, они выглядели скорее поросятами: розовые, скользкие, с крохотными щупальцами вместо рогов и восемью тонкими отростками, на которых вытянулись фиолетовые глаза. Маленькие тельца дёргались в судорожных скачках, а их пасти издавали слабый, но уже узнаваемый сатанинский плач — карикатурную пародию на жуткий голос матери.

Каин, выглянувший из капюшона Вовка, вытаращил глаза, но предпочёл нырнуть обратно, не испытывая восторга от нового семейства.

— Они вылупились! — радостно вскрикнул Вит, взметнув в воздух пригоршню снега.

Вовк тоже заорал от счастья и швырнул горсть снега в прыгающих детёнышей. Те, словно заражённые всеобщим весельем, подпрыгивали ещё выше, нелепо размахивая щупальцами. Веселье оборвалось низким, дрожащим смехом коровы.

Телята, мгновенно распознав зов матери, синхронно развернулись и кинулись к ней, подскакивая и судорожно присасываясь к животу. Они болтались там, цепляясь к коже, и, видимо, так питались.

— Фух! — выдохнул Вит, отряхиваясь. — А мы-то боялись, что они не вылупятся! А ты гляди ж!

— Ура? — Вовк приподнял брови, слегка сбитый с толку. Он не помнил, чтобы корова несла яйца, и уж тем более — от кого. Хотя, вероятно, какой-то любвеобильный сородич приходил по ночам, когда Зорька паслась в окрестностях. А отец потом отнёс яйца в схрон.

— Да! Ура! — Вит заулыбался ещё шире. — Оказывается, им надо было пять месяцев, чтобы созреть. Отец прав оказался!

Он бросил взгляд на брата, понял, что тот всё равно ничего не помнит, и махнул рукой.

— А, ладно! Давай мясо со шкурами таскать, нас уже ждут!

Мальчики спустились вниз за товаром. Телята не собирались отцепляться, продолжая болтаться розовыми наростами на брюхе коровы. Видимо, ехать собирались именно так. Когда с погрузкой было покончено, Вит отдал Зорьке ещё пару кусков мяса, на всякий случай — вдруг ей нужно больше еды, чтобы прокормить потомство.

Он огляделся. Снежная буря даже не думала стихать. Это хорошо. Если что-то пойдёт не так, они смогут затеряться среди низких домов Ермаково, оставив за собой лишь ветер и следы, которые вскоре скроет вьюга.

Несмотря на прибавку в весе, — восемь отпрысков, плотно приникших к её брюху, — Зорька с лёгкостью втянула кунг на холм и, перевалив вершину, потащила его дальше, шагая по занесённым снегом улочкам Ермаково.

Через узкое обзорное окно Вит вглядывался в белёсую пелену, пытаясь различить центральную улицу, где, по словам посредника Семки, их уже должны были ожидать торговцы. Не просто торговцы — представители самой опасной банды во всей округе.

Мальчики петляли по стёртым пургой переулкам около получаса, прежде чем выехали на главную улицу — широкую, прямую, без единого укрытия. Теперь оставалось решить, в какую сторону повернуть.

Вит нервничал. Обычно переговорами занимался отец. Но теперь его не было, и кто-то должен был взять на себя эту роль. Вовк? Нет. Он обязательно забудет, о чём говорить, начнёт нести что-то несуразное. А если и вспомнит, то, скорее всего, что-то не то. Поэтому Вит даже не поднимал этот вопрос. Всё будет на нём. Если же что-то пойдёт не так… что ж, возможно, у брата проявятся его странные способности, и тогда они найдут выход.

Хотя, если на то пошло, у братьев был и более привычный метод решения конфликтов — дубины, арматура и всё, что удобно ложилось в руку. Опыт показывал, что даже взрослые не всегда выдерживали хорошо поставленный удар.

Узкие, заросшие непроходимым кустарником улочки внезапно закончились, и кунг выполз на широкую, продуваемую всеми ветрами трассу с обманчиво официальным названием «78К-0001». В народе её называли проще — «Ярославский тракт». Где-то здесь их ждали нефтяники.

После короткого раздумья Вит направил корову в сторону Ярославля. Ермаково уже считалось пригородом Рыбинска, а значит, эту территорию контролировали охотники. Нефтяники же предпочли бы остановиться ближе к своей вотчине. И Вит не ошибся.

Как только последние постройки Ермаково утонули в белом мареве позади, впереди сквозь снежную пелену проступили тёмные очертания автомобиля, небрежно перегородившего дорогу. На первый взгляд, брошенный, он всё же выдавал присутствие людей: внутри угадывалась смутная фигура, да и что-то массивное торчало из верхнего люка, нависая над дорогой грозной тенью.

Вит напрягся, и его пальцы чуть сильнее сжали поводья. Когда ветер немного разогнал вьюгу и снежные порывы, стало ясно, что за оружие застыло на треноге. «Корд».

Вит натянул поводья, и Зорька остановилась в пяти метрах от машины нефтяников. Если бы эта встреча не была заранее спланирована, он бы даже не подумал приближаться. Мальчишки, корова, кунг — вся их жизнь могла быть разрушена за считаные секунды страшным оружием.

Однажды Виту уже довелось увидеть «Корд» в действии. Тогда на водохранилище сцепились рыбаки, не поделив что-то между собой. Он помнил, как толстое железо баркасов рвалось, словно гнилая ткань, под градом свинца. Видел, как судно превращалось в груду металлолома, как вода мгновенно наполнялась обломками и окрасилась в багровый цвет от разорванных тел.

Отца это не удивило. Но этот кошмар снился Виту потом неделями.

Братья вышли из кунга и, остановившись на небольшом расстоянии от «Тойоты», стали ждать. Снежный ветер бил в лицо, колол кожу мелкими льдинками. Сквозь заиндевевшие стёкла машины Вит разглядел три силуэта: двое в передних сиденьях ожесточённо жестикулировали, спорили, а третий неподвижно торчал в кузове, удерживая на треноге «Корд» — смертоносный страж, направленный прямо на них.

Время тянулось мучительно долго.

Наконец, двери «Тойоты» распахнулись, и наружу вышли двое мужчин, закутанных в меха и плотную ткань. Их лица скрывали широкие капюшоны, а глаза прятались за разноцветными линзами горнолыжных очков — такие же были и у мальчишек. Оба сжимали в руках автоматы Калашникова.

Вит украдкой взглянул на оружие и крепче сжал свою «двухсотку» — биту, увешанную ржавыми гвоздями. Но вскоре решил, что бояться не стоит: если бы нефтяники намеревались их убить, они бы уже направили автоматы в их сторону.

Один из мужчин — тот, что шагнул вперёд, — какое-то время молча разглядывал мальчишек, укутанных в шкуры. Потом не торопясь снял очки.

Мальчик невольно сглотнул. Глаза незнакомца были почти прозрачными — светло-серыми, словно две льдинки, сверкающие в полумраке. Они буравили насквозь, словно проникая в самую душу. Кривой нос выдавал прошлые переломы. Когда мужчина спустил шарф, Вит заметил, что его тонкие губы пересекает глубокий, старый шрам. Улыбка, расползшаяся по лицу нефтяника, выглядела скорее хищной, чем дружелюбной.

Мальчика передёрнуло. Он надеялся, что под плотными одеждами этого не заметно. Нельзя показывать нефтяникам слабость. Нельзя терять лицо.

— Я хочу перетереть кое-какие детали с Виктором, — вкрадчиво сообщил незнакомец, продолжая пристально разглядывать Вита. Голос его был спокойным, почти ласковым, но за этой мягкостью скрывалась угроза. Мальчик сразу понял, что тот не спрашивает, а ставит перед фактом.

— Он приболел, — тут же отрезал Вит, покачав головой.

Глаза-льдинки метнулись к Вовку. Тот уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал, наткнувшись на ледяной взгляд нефтяника. Мужчина снова перевёл взгляд на Вита, окончательно признавая в нём главного.

— Мне нужен Виктор, — повторил он. — С малявками дела не обсуждаю.

— Либо ты обсуждаешь их с нами, — рявкнул Вит и поднял биту, на миг позволяя снежному свету скользнуть по ржавым гвоздям, — либо сделки не будет!

Нефтяник даже не дёрнулся.

— Отец сейчас не в том состоянии, чтобы болтать с незнакомыми людьми, — твёрдо продолжил Вит. — Тем более с тобой. Мы тебя видим впервые и совсем-совсем не знаем.

— Ах да! — Незнакомец ухмыльнулся ещё шире и одним пальцем легонько отодвинул биту в сторону. — Забыл представиться! Константин Семёнович Спасский. Можно просто Спасс. Правая рука атамана. Почти… Решил вот прокатиться по окрестностям, осмотреться, вникнуть в дела подчинённых… Так что? Отец выйдет? Или как?

— Или как, — буркнул Вит, не скрывая холода в голосе.

Он не собирался говорить этому мужчине, что отца больше нет. Во-первых, это его не касается. А во-вторых, слишком уж лакомым кусочком станут в глазах нефтяников двое осиротевших пацанов. В бескорыстие взрослых, а уж тем более таких, как Спасс, Вит не верил. Кто знает, как изменится их настрой, если они узнают правду?

— Зови меня Вит, — твёрдо сказал он. — Сегодня я веду все дела. Отец приболел. Пусть лучше посидит дома и присмотрит, если что, за вами оттуда.

Спасс несколько мгновений молчал, внимательно разглядывая кунг и Зорьку. Затем вдруг улыбнулся мягче, дружелюбнее. Но Вит не сомневался: у «почти» правой руки нефтяников было множество отрепетированных улыбок на все случаи жизни.

— Эх, ладно! — махнул рукой мужчина. — Хотелось бы лично познакомиться с основным поставщиком шкур и деликатесного мяса для стола атамана, но… Тогда в другой раз. В другой раз… Надеюсь, отсутствие старшего не повлияет на условия сделки?

— Нет! — резко ответил Вит. — Всё как договаривались. Вам двести килограммов вяленого и замороженного мяса и столько же шкур. Нам — две бочки мазута. Верно?

— Верно-верно, — закивал Спасский. — И очень приятно работать с таким, хм, просвещённым молодым человеком! Может, когда-нибудь ты захочешь поработать у нас?

— У вас? — переспросил Вит, внимательно следя за Спасским.

Пока они разговаривали, Вовк уже начал вытаскивать из кунга мясо и шкуры, перенося их в кузов «Тойоты». Один из нефтяников в это время осторожно скатывал бочки с мазутом и перекатывал их ближе к фургону, периодически косился на Зорьку с заметной опаской.

— Ну да, — пожал плечами Спасс. — В Ярославле. Я давно мечтаю объединить людей. Беспризорников, кочевников, рыбаков, все эти разрозненные общины… Под одной крышей.

— И почему именно под вашей? — скептически уточнил Вит.

Спасс улыбнулся, но теперь уже не скрывал насмешки.

— У нас ресурсы, — мужчина небрежно указал на бочку с мазутом. — Вокруг ресурсов проще объединить людей.

— И связать их этими ресурсами по рукам и ногам? — Вит прищурился, чувствуя, как в груди нарастает неприятное напряжение.

— А ты умный мальчик… — протянул Спасс, сощурясь, будто оценивая Вита заново.

— Я свободный мальчик, — отчеканил Вит. — И делаю, что хочу! А стану нефтяником — буду делать, что хочет атаман. Разве не так?

— Ну… это, конечно, так, но…

— Без всяких «но»! — перебил его Вит. — Здесь свобода. А там её не будет.

— Зато там безопасность, — развёл руками мужчина. — Чем больше людей вместе, тем безопаснее каждому по отдельности. Плюс топливо, плюс…

— Когда нам нужна безопасность, мы объединяемся, — возразил Вит. — Кочевники и рыбаки вместе — от здешних мест и до западных берегов Рыбы. А когда нужда проходит — разъезжаемся. В большой общине нет ничего хорошего. Только зависть, злость и желчь, что годами разъедают людей. Вон, города — стоят пустые. Не ужились люди вместе, сгнили, погибли!

— Нет, если царит железная дисциплина, управлять проще! — возразил Константин, и в его голосе звенела сталь.

— А я не хочу, чтобы мной управляли, — отрезал Вит. — И моим братом тоже.

Спасс молча смотрел на мальчика, затем пожал плечами, надел очки и кивнул.

— Вспомни о моём предложении, когда станет совсем худо, — произнёс он, не отрывая взгляда. — Когда твари расплодятся так, что станут опаснее людей, придётся решать, с кем вы. Если не определитесь… — Он замолчал, подбирая слова, затем махнул рукой в сторону Ермаково. — Тогда окажетесь там же, где и все остальные. На свалке истории. А эти места достанутся зверям.

Он отвернулся, собираясь вернуться к «Тойоте».

— Догружайте, я доволен сделкой, — бросил он напоследок. — И подумайте. Присоединиться к ведущей общине этих краёв — не худшая перспектива.

Вит следил за ним, сжав зубы. Когда Спасс уже почти дошёл до машины, мальчик решился.

— Стой! — крикнул он.

Константин замер, а Вит шагнул вперёд, чувствуя, как снежный ветер уносит его слова прочь.

— Ответь мне на один вопрос. Ответишь?

Спасс чуть склонил голову, едва заметно вздёрнул бровь, затем сделал неопределённый жест рукой: спрашивай. Вит глубоко вдохнул морозный воздух.

— Я слышал, Черномор умер. Это правда?

Время застыло. Ветер, до этого разрывающий снежную пелену, вдруг замер. Казалось, даже метель затаилась, приглушила свой вой, прислушиваясь. Спасс не двигался, словно его окутало ледяное оцепенение.

Мальчик инстинктивно перехватил биту покрепче, чувствуя, как от мужчины исходит напряжение. В его неподвижности таилась угроза, тяжёлая, давящая, как грозовая туча, накопившая слишком много молний.

— Откуда ты его знаешь? — не то прошептал, не то прошипел Спасс, наклоняя лицо к мальчику. В разноцветных стёклах его очков Вит отразился в полный рост — маленький, но не сломленный.

— Откуда, щенок, ты знаешь об этом?! — Голос Константина дрогнул, низкий гул обернулся злобным рычанием, словно изнутри его вырывался зверь. Его рука рванулась к Виту, но мальчик среагировал быстрее. Дубинка мелькнула в воздухе, отбивая хватку.

— Отвали, урод! — рявкнул Вит, пятясь назад. Но отступать было некуда. Спасс уже сделал знак, и хаос разразился вокруг. Мужчина, что помогал грузить бочки, одним движением схватил Вовка за шкирку. Тот взвизгнул, забрыкался, но хватка была железной. Грохнул выстрел. Спасс поднял автомат вверх, а пулемётчик на «Тойоте» рванул «Корд» в сторону. Снежные фонтанчики взметнулись в сантиметрах от ног Вита, разбивая заснеженный асфальт.

Зорька истерично заржала, заглушая диким смехом голоса нефтяников. Малыши-присоски на её животе вцепились в мать, дрожа от ужаса. Вовк жалобно завыл, а Вит застыл. Дышать было трудно. Двигаться — опасно. Спасский опустил автомат и медленно шагнул к нему.

— И откуда вы, ушлёпки, знаете о Черноморе? — процедил он, нависая над мальчиком. — Откуда вы его вообще знаете?!

Грубая рука легла Виту на плечо, пальцы сжались, впиваясь в мышцы через толстую одежду. Боль хлынула огненным потоком, ударила в глаза, и слёзы подступили сами собой. Но он не позволил ни звуку сорваться с губ. Жалость означала слабость.

— Видели однажды… — выдавил он.

— А может… — Спасс сжал сильнее, и в плече что-то зловеще затрещало. Вит скривился, но не сдался.

— …а может, вы участвовали в его убийстве? — прошипел Константин, сдавливая ещё сильнее. — Вместе с теми ушлёпками из Переславля, что устроили восстание? А?! Как ещё объяснить, что вы знаете то, что случилось неделю назад?! А?!

— Слышали… — прохрипел Вит, но слова казались нелепыми, жалкими.

— Чушь! — рявкнул Спасс. — Думаешь, я идиот?!

— Нет, дяденька! Нет!

— Тогда зови отца! — взорвался он. — Я хочу его видеть!

— Он болеет!

— Я так и знал! — ухмыльнулся Спасс, злорадно кивая. — Нет у вас никакого отца! Вы — сбежавшие беспризорники!

— Нет! — крикнул Вит. — Нет! Это не так! Мы ниоткуда не сбегали! Откуда тогда все эти запасы?

Отчаяние сдавило горло, и голос прозвучал слишком громко, слишком хрипло. Вовк сидел на коленях, опустив голову, и раскачивался взад-вперёд, а Спасский требовал показать отца. Того самого, кого звери растерзали четыре месяца назад. И когда отца не окажется в кунге, всё станет ясно.

Нефтяники решат, что братья врут.

И они либо сбежавшие убийцы Черномора, либо беззащитные дети, которых можно обмануть, пленить, убить и завладеть их запасами. В этом мире, если рядом с ребёнком нет взрослого, никто не будет его жалеть. Выживает сильнейший. А сильнейшие — это не братья Соколовы. Вит тысячу раз успел пожалеть, что спросил про Черномора. Спасс поднял автомат, и дуло теперь смотрело прямо в лицо.

— Я так и думал, ушлёпок! — рявкнул он, наклоняя ствол. Вит ждал. Секунду. Две. Сердце грохотало в ушах, дробя время. Сейчас… Но выстрела не последовало.

Мальчик поднял взгляд и увидел, что нефтяники застыли. Не просто замерли — трепетали, мелко дрожали, словно удерживаемые невидимой силой. А потом рухнули. Три здоровых мужика, как тряпичные куклы, завалились в снег. Лежали бледные, дрожащие, с вытаращенными стеклянными глазами.

Вит машинально сжал дубинку, но знал — не она тому причина. Он медленно повернул голову к Вовку. Брат уже поднялся с колен, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. По щекам текли слёзы, но в глазах плескалась тёмная, вязкая ярость. Когда Вовк злился по-настоящему, он мог свалить хоть десятерых. А эти… сами нарвались.

— Заберём мясо, шкуры и мазут, — сказал Вовк, хлюпая носом. — И уйдём. Пусть подыхают.

— Нельзя, — покачал головой Вит. В глазах брата мелькнула тень непонимания.

— Тогда нефтяники начнут охоту, — продолжил Вит. — Нас никто не прикроет. Перемирие слишком хрупкое.

— Но как они узнают?

— Посредник, — Вит пожал плечами. — Тот, кто свёл нас с нефтяниками.

— Что же делать?

— Заберём мазут. Мясо и шкуры оставим.

— Они очухаются и вернутся домой с товаром, — Вовк кивнул, осознавая план. — Сделка состоялась.

— И они не станут рассказывать, что их уделали два пацана.

— Хорошая мысль! — выдохнул Вовк. — Пойдём уже? Мне хочется уйти отсюда… быстрее.

— Да, брат, — кивнул Вит.

Он смотрел на Вовка с непонятной смесью жалости и благодарности. Брат был странным, даже чуждым. В нём жила какая-то сила, незримая, но пугающая. В самый опасный момент он вдруг понимал, что грозит им обоим, и безошибочно активировал свои способности. Те, которых у Вита не было.

Иногда он завидовал Вовку. Но если бы у него самого была такая же сила… смог бы он оставаться собой? Или тоже забыл бы прошлую жизнь? Своё детство. Братьев, убитых Кизляком в Переславле-Залесском восемь лет назад.

Вит смирился. Он не обладал даром, но в этом тоже была его роль. Он помогал брату помнить. Когда Вовк помогал ему выжить. Симбиоз. Они не были одинаковыми, но были неразделимы.

— Сейчас закину шкуры в кузов, — сказал Вит. — И поедем.

Зорька хрипло, зло захохотала, словно чуяла, что всё позади. Мальчики забрались в кунг, натянули поводья. Ветер с каждым порывом заметал их следы, снег скрывал всё, словно природа сама желала стереть произошедшее. Нефтяники не сунутся в самое сердце чужих территорий.

Спасс, похоже, не дурак. Не полезет на рожон, когда сделка так или иначе завершена. Скорее всего, он поедет домой. В Ярославль. И, укрывшись от зимнего холода, будет долго думать, кто же они такие. Как они сумели уложить в обморок троих взрослых мужчин?

Так, собственно, и случилось. Константин очнулся, ощутив, как ледяной холод сковывает тело. Ещё немного — и он бы уже не проснулся. Он поднялся, стряхнул снег, растолкал бесчувственных подчинённых.

— Вставайте, убираться пора.

Глухо отозвалась пустота в заснеженной тишине. Благо, мясо и шкуры оказались в кузове. Мальчишки, может быть, и хранили тайну, но сделку выполнили честно. Спасс рыкнул в шарф, но не удержался от кривой ухмылки. Эти шкеты точно могли позаботиться о себе.

А вот вопрос, откуда они знали о смерти Черномора? О падении «Приюта забытых душ»? Закрытой школы нефтяников для малолеток…

Этот вопрос оставался открытым.

И требовал ответа.