— Ух, красота-а-а! — восторженно протянул Руслан, жадно всматриваясь сквозь лобовое стекло «Хаммера» в бескрайнее заснеженное пространство.

Только это было совсем не поле. Справа от Ярославского шоссе раскинулось озеро Неро — древнее, как сама русская земля, о чем свидетельствовала километровая табличка, оставшаяся позади. За неделю яростных снегопадов и предательских температурных перепадов водная гладь сначала покрылась хрупким ледяным панцирем, затем разъярённая буря безжалостно взломала его, а последовавший за ней лютый холод вновь сковал разбитые льдины. Теперь озеро представляло собой фантастическое зрелище — поле острых ледяных торосов, пронзающих снежный покров, словно клыки исполинского доисторического зверя, застывшего в вечном оскале.

Извилистая дорога огибала Неро слева и чуть дальше плавно утопала среди заброшенных промышленных построек, а вдоль берега озера белоснежной стеной возвышалась набережная с величественными храмами, увенчанными разнокалиберными куполами, сверкающими даже в тусклом зимнем свете. Тот самый Ростовский кремль — средоточие древней русской истории и архитектуры, куда, по словам Луки, угодил разрушительный снаряд, и куда Сова с Русланом категорически не планировали заезжать.

— Да, действительно красиво, — задумчиво согласилась Софья, уверенно маневрируя рулём, чтобы обойти скопившиеся на дороге автомобили. От одних лишь воспоминаний об этом жутком месте по спине пробегала предательская дрожь. — Слушай... Руслан. Прости, что поначалу не хотела брать тебя с собой.

Мальчишка повернул к девушке лицо, озарённое мимолётной улыбкой.

— Да не за что извиняться. Я же понимаю, что обуза, но... — Руслан запнулся, улыбка медленно угасла, словно затухающая свеча, и Макаренко мгновенно уловила невысказанное.

— Нет желания видеть место, где убили дорогого тебе человека? — тихо продолжила она, бережно положив руку на напряженное плечо ребёнка. — И никак не можешь успокоиться? Что-то грызёт изнутри, да?

— Именно так, — едва слышно отозвался мальчик и отвернулся к окну. Сова безошибочно знала: сейчас в его глазах предательски блестят крошечные бусинки слез, готовые вот-вот слиться воедино и пролиться неудержимым потоком. Но Макаренко тактично сделала вид, что не замечает этой мальчишеской слабости.

— Так значит, это ты был одним из зачинщиков маленького детского восстания против Черномора? — намеренно сменила она тему.

— Ну... в общем-то да, — Руслан мгновенно встрепенулся, словно птица. Его мысли стремительно перетекли в иное русло. Теперь он был готов часами рассказывать о своей сообразительности и о том, как мастерски подговорил других детей на отчаянный бунт. Однако что-то явно мешало ему сосредоточиться на этой истории.

— Ой, Сова, — внезапно обеспокоенно заговорил Руслан, ёрзая на сиденье. — Давай я потом во всех подробностях расскажу, как пытался перехитрить этого рыжего клоуна?

— Ну, конечно, — девушка пожала плечами, не отрывая внимательного взгляда от извилистой дороги.

— А сейчас... мне бы... — мальчик мучительно замялся, лихорадочно подбирая слова, чтобы деликатно объяснить девушке всю неотложность вставшей перед ним проблемы. — Выйти бы на улицу, короче говоря.

— Не-а, — Сова решительно покачала головой. — Ты же слышал, что сказал Лука? Нам категорически запрещено покидать машину.

— В городе! Он конкретно сказал — «в городе». А мы ещё официально не въехали в городскую черту. Ну, Сова! Ну, пожа-а-а-лу-у-уйста! Мне очень нужно выйти...

— Да зачем? — с нотками раздражения переспросила девушка. Бросив быстрый взгляд на мальчика, она заметила, как тот стремительно заливается пунцовой краской, и мгновенно всё поняла. — Черт! А здесь никак нельзя справить нужду? В бутылку какую-нибудь?..

Мальчик одарил Макаренко таким выразительным взглядом, что любые слова были излишни. Неужели она настолько оторвалась от реальности? Разве она сама никогда не была ребёнком с его неловкостями и смущениями?

— А! Ладно! — решительно махнула рукой Сова, плавно притормаживая. — В конце концов, до города действительно ещё не добрались! Но, Руслан, — она посмотрела ему прямо в глаза, — куда хочешь прячь свою гордость и достоинство, только чтобы я обязательно тебя видела!

— Что?! — изумлённо выдохнул мальчик, моментально заливаясь краской до корней волос.

— Да не тебя лично и не твоё... «хозяйство», — поспешно уточнила она с лёгкой усмешкой, — а твою спину! Чтобы ты постоянно оставался в моём поле зрения. Договорились?

Мальчик молча кивнул, а Сова мысленно уже извергла целый фейерверк отборных ругательств, горько сожалея о том, что не оставила Озимова в «Приюте». Теперь, несомненно, начнётся бесконечная череда детских капризов — «хочу по-маленькому», «хочу по-большому», «умираю от голода», «умираю от жажды», «засыпаю на ходу» (нужное подчеркнуть), «хочу туда», «хочу сюда», «а что это?», «а то зачем?». Настоящий детский сад на колёсах. Однако, подавив внутреннее раздражение, девушка всё же плавно остановила массивный «Хаммер» у заснеженного съезда с Ярославского шоссе на Ленинскую улицу — главную артерию древнего города.

В ста метрах справа величественно раскинулось озеро Неро, сейчас похожее на застывшее поле битвы ледяных великанов. Низкие свинцовые тучи, словно придавленные невидимой тяжестью, нависали над горизонтом, обещая бесконечно хмурый, промозглый и нудный день. А ещё — мучительно скучный. Ведь о чём, в самом деле, могут говорить два практически незнакомых человека, настолько разных, как небо и земля? Сова — закалённая испытаниями взрослая женщина, привыкшая полагаться только на себя, боец-одиночка — и маленький двенадцатилетний мальчик с наивным взглядом на мир? Какие темы могли бы объединить столь несхожие души? Разве что всепоглощающая, обжигающая жажда мести — чувство, не знающее ни возраста, ни пола.

Руслан на удивление энергично выскочил из тёплого салона прямо в бушующую метель, будто не замечая колючих снежинок, безжалостно хлеставших по лицу. Пронизывающий десятиградусный мороз, от которого перехватывало дыхание, давал Софье призрачную надежду, что Озимов завершит «свои неотложные дела» в рекордно короткие сроки, и они, не теряя драгоценных минут, продолжат своё путешествие по самой прямой и короткой траектории к долгожданной, выстраданной мести.

Сова исподтишка, сквозь запотевшее от контраста температур стекло, внимательно следила за темнеющей на фоне ослепительно-белого снега фигуркой мальчика, отошедшего от «Хаммера» ровно на такое расстояние, чтобы соблюсти и приличия, и безопасность — метров десять, не больше. «Молодец, не стал прятаться за сугробами или искать укромный куст! Понятливый малец!» — с невольным одобрением подумала Софья. А судя по тому, что с таким восхищением рассказывал Прохоров, мальчик ещё и обладал редчайшим даром — абсолютной невосприимчивостью к любому психологическому воздействию. Все эти изощрённые гипнотические техники, психотропные препараты и тончайшие манипуляции с сознанием разбивались о его детский разум, как волны о гранитный утёс. Совсем не то, что с самой Софьей — она-то отключилась мгновенно, словно перегоревшая лампочка, и оказалась полностью, безраздельно во власти могущественного разума Черноморова! Ни секунды не смогла противостоять его ментальному натиску, в отличие от маленького, но невероятно упрямого Руслана.

Однако было во всей этой истории нечто необъяснимо странное, не дававшее Софье покоя. Они с Михаилом обнаружили глубоко под холмом, на котором величественно возвышался Переславль-Залесский Горицкий монастырь, тщательно замаскированный бункер. Много ценного и полезного они там нашли, но, как выяснилось позже, когда-то в этих подземных казематах творились настоящие ужасы. Прохоров, сохранивший, несмотря на все испытания, удивительную компьютерную хватку, тщательно изучил персональный компьютер Кизляка и раскопал шокирующую информацию: старик проводил в своей подземной лаборатории бесчеловечные генетические исследования и ставил чудовищные опыты, для чего выращивал, или, как точнее выразился Михаил, «клонировал» мальчиков определённого типа, а затем методично издевался над ними, экспериментировал, калечил и хладнокровно убивал в своих научных целях. И, согласно старым, полустёртым записям, среди его «пациентов» встречались дети с поистине фантастическими особенностями, включая телепатию, телекинез или, наоборот, как в случае с Русланом, абсолютную невосприимчивость к любому психологическому воздействию.

Но именно здесь и крылась главная загвоздка, мучившая Сову бессонными ночами. Если верить детям из «Приюта» и самому Руслану, то он никогда раньше в «Приюте забытых душ» не появлялся и ни зловещего Кизляка, ни его рыжеволосого подручного Черноморова в глаза не видел. Хотя откуда бы ему знать рыжего маньяка — ведь свои бесчеловечные опыты с клонами Кизляк проводил задолго до того, как взял Черноморова в напарники и посвятил в свои тёмные секреты. Так что получается, либо удивительная особенность Руслана, как и все его детские воспоминания, приобретена совершенно естественным путём — невероятное, но возможное совпадение, либо, что казалось гораздо более верным, кто-то искусно, виртуозно заменил мальчику память, стерев все следы прошлых страданий.

За этими тревожными размышлениями Сова полностью отвлеклась от реальности, её обычно острый взгляд расфокусировался, а мысли унеслись в лабиринты мрачных догадок. Силуэт мальчика за запотевшим окном превратился в размытое тёмное пятно на белоснежном холсте метели. И вдруг это пятно быстро задвигалось.

Макаренко мгновенно очнулась от задумчивости, но было уже непоправимо поздно. Руслан стремительно удирал в сторону озера, и причину его внезапного бегства установить не удавалось, пока... нечто невообразимо тяжёлое не обрушилось на крышу «Хаммера» с ужасным грохотом. Массивный внедорожник заходил ходуном, словно игрушечный, а утробный рык невидимого существа безжалостно резанул по барабанным перепонкам, пробиваясь сквозь хвалёную звукоизоляцию американского автомобиля.

Софья с ужасом услышала пронзительный металлический скрежет и поняла, что стальная крыша прогибается под колоссальным весом неведомого чудовища, как фольга под прессом. Рука инстинктивно, повинуясь многолетнему опыту выживания, метнулась к оружию — компактный полуавтомат «Кедр-Б», её верный спутник, покоился в бардачке, готовый к бою. И в этот момент боковым зрением она уловила стремительное движение снаружи.

Хори! Две гигантские взрослые особи, размером с крупного мужчину, промчались мимо «Хаммера» с невероятной для их массивных тел скоростью, целенаправленно преследуя Руслана. Слава богу, что наблюдательный мальчик заметил опасность раньше Совы и успел отбежать на приличное расстояние! У него была небольшая фора, но из-за сверхъестественной скорости этих мутировавших тварей преимущество таяло с каждой секундой, как снег на раскалённой сковороде.

Сова с бессильной яростью осознала, что ничем не может помочь мальчику. Её саму подкарауливал третий хорь, удобно расположившийся на крыше автомобиля, как опытный снайпер на позиции. А может быть, и другие звери затаились неподалёку, терпеливо выжидая момент, когда «человечишко» отважится высунуться из чёрной консервной банки... Выйти из «Хаммера» означало подписать себе смертный приговор, стать лёгкой добычей для этих безжалостных хищников.

Макаренко, яростно проклиная себя, — за непростительную слабость, что позволила мальчику выйти; Луку, который самонадеянно обещал надёжную помощь и защиту; и Руслана, который так настойчиво и бесцеремонно навязался на её голову, — с рычанием завела двигатель и вдавила педаль газа в пол до упора. Краем глаза она заметила, что парнишка, демонстрируя удивительную сообразительность, резко повернул вдоль заснеженного берега в сторону величественного Ростовского кремля. «Если мальчишке хоть немного повезёт, то он, возможно, выживет», — пронеслось в голове Совы, пока «Хаммер», взревев двигателем и разбрасывая снег из-под колёс, стремительно съезжал с Ярославского шоссе на Ленинскую улицу и припустил вдоль пустынной набережной.

***

Руслан заметил угрожающее движение позади «Хаммера» только когда обернулся, почувствовав необъяснимый холодок между лопатками. Однако в критической ситуации голова у ребёнка соображала на редкость ясно, с хладнокровием бывалого солдата. К автомобилю он физически не успеет добежать — эти чёрные молниеносные звери неминуемо прихлопнут его у самых дверей «Хаммера», как надоедливую муху. Бежать! Только бежать без оглядки и не тратить ни драгоценной секунды на колебания!

Хотя разум Руслана безжалостно анализировал ситуацию и понимал, что шансов у него практически нет, ноги, словно обретя собственную волю, уже несли его по максимально удалённой от смертоносных тварей траектории. Мальчик успел преодолеть стометровку по заснеженному и поросшему колючим кустарником берегу, прежде чем хори, издав коллективный вопль ярости, бросились в погоню, сокращая расстояние с каждым мощным прыжком. А Руслан, не теряя ни мгновения, уже отчаянно перепрыгивал предательски скользкие ледяные торосы, вздымающиеся из снежного покрова.

Безжалостный холодный ветер, словно невидимая плеть, хлестал в лицо жгучими льдинками-снежинками, обжигая кожу. Ноги, обутые в старые, до неприличия стоптанные летние башмаки, совершенно не приспособленные для зимнего бегства, предательски норовили разъехаться в стороны на обледенелой поверхности. Сердце бешено металось в груди, как загнанный зверь в клетке, казалось, готовое вот-вот выскочить наружу и поскакать впереди своего хозяина. Дыхания катастрофически не хватало — рот с отчаянной жадностью захватывал пылающий холодным огнём воздух, а обратно вырывался лишь короткий, мучительный хрип.

Озимов помчался по предательскому льду вдоль изрезанной береговой линии, с кристальной ясностью понимая простую истину: Сова, если и рискнёт его спасать, то исключительно на своём бронированном «Хаммере» и только придерживаясь твёрдой земли. Поэтому он интуитивно определял по истерзанным яростной бурей и угрожающе торчащим изо льда торосам извилистую границу берега и нёсся параллельно ей, но намеренно не покидал ледяного покрова озера. Вертикально вздымающиеся ледяные глыбы, похожие на застывшие клыки доисторического чудовища, хоть как-то сдерживали и замедляли преследователей — две массивные тёмно-бурые мохнатые туши, неотвратимо скачущие за мальчиком с неумолимостью смертного приговора.

Преследующим тварям, несомненно, приходилось намного сложнее, чем юркому, лёгкому ребёнку. Из-за своего внушительного веса они то и дело неуклюже поскальзывались на предательски гладких участках и с оглушительным треском врезались в острые ледяные препятствия. После каждого такого столкновения они дико орали от пронзительной боли и слепой ярости, а затем с утроенным остервенением возобновляли неистовую погоню по заснеженному зеркалу озера Неро за двенадцатилетним Русланом, который, казалось, ускользал от них с невозможной лёгкостью.

Странное дело — Озимов в эти критические минуты совершенно ничего не чувствовал. Ни парализующего страха, ни обжигающей боли в лёгких, ни свинцовой усталости в мышцах. Его ноги, словно обладая собственным разумом, безошибочно находили единственно верные опорные точки на коварном льду, чтобы ни разу не поскользнуться. Руслан виртуозно лавировал между хаотично разбросанными торосами и, в отличие от неуклюжих преследователей, ни разу не ударился о ледяные препятствия. Но размышлять о природе этой сверхъестественной координации движений было категорически некогда. Сейчас всё внимание мальчика приковывала белоснежная крепостная стена и многочисленные золотистые купола древних храмов, величественно возвышающиеся над ней, словно маяки надежды. Где-то там, у стен Ростовского кремля, его непременно будет ждать Сова на своём «Хаммере» — в этом Руслан не сомневался ни секунды. Поэтому до заветной стены необходимо было добраться любой ценой и, главное, остаться в живых.

Внезапно его натренированный взгляд выхватил из белого хаоса небольшую рыбацкую лодочку, намертво вмёрзшую по самые борта в ледяной панцирь. На ней красовалась миниатюрная палубная надстройка, словно этот игрушечный кораблик специально конструировали для маленького мальчика, да так и оставили у берега, забытым и неиспользованным. Всего каких-то пятьдесят метров отделяли Руслана от этого потенциального укрытия! И по пути...

Озимов рванул вперёд с невероятной силой, стараясь не обращать внимания на собственное рваное, хриплое дыхание, раздирающее лёгкие. Он скорее интуитивно, чем зрительно, ощутил, как что-то огромное и смертоносное пронеслось сзади в миллиметрах от его куртки и с грохотом врезалось в массивный ледяной торос справа. Раздался душераздирающий вопль, в котором смешались нечеловеческая боль, обида на непокорную жертву и слепая, первобытная ярость.

«Хрен вам со снегом, а не Руслана на блюде!» — мелькнула в голове мальчика дерзкая, почти безумная мысль.

Поверженная тварь, ослеплённая яростью, попыталась вцепиться клыками в обогнавшего её в тот же миг сородича, но вновь неловко поскользнулась на предательском льду и с хрустом ткнулась оскаленной пастью об ледяную поверхность. Раздался новый яростный рёв, а Руслан, к своему изумлению, ощутил, как губы сами собой растягиваются в торжествующей ухмылке.

Он почему-то совершенно не чувствовал преследующую по пятам неминуемую смерть — как об этом с трагическим пафосом говорили взрослые. Напротив, мальчику было странным образом весело и даже радостно, будто это была вовсе не отчаянная гонка за собственную жизнь, а лёгкая, почти наскучившая игра. Словно Озимов всю свою недолгую, но насыщенную испытаниями жизнь именно так, играючи, ловко обманывал любого врага — и не только эти жалкие комки грязной, спутанной шерсти, яростно клацающие зубами у самой его спины, но и других, гораздо более могущественных и ужасающих монстров.

Руслан не понимал, что с ним происходило, но отчётливо чувствовал: после той бесконечной ночи, когда рыжий клоун Черномор безжалостно вторгся в его сознание и методично пытал, что-то фундаментально изменилось в самой его сущности. Будто во внутренней пустоте, зияющей после трагической гибели родителей, неожиданно обнаружился некий таинственный сгусток энергии, без которого раньше было невыносимо трудно существовать, но с которым теперь — удивительно легко и естественно.

Тварь оглушительно проревела и с лязгом клацнула острыми, как бритва, зубами в считаных сантиметрах от незащищённой спины. Руслан молниеносно рванул вправо, затем резко влево, в очередной раз виртуозно избежав смертельной схватки. Спасительный кораблик стремительно приближался. Озимов, собрав последние силы, прыгнул вперёд — почти нырнул под низкую надстройку. Следом с грохотом влетела тварь.

Тело мальчика беззвучной тенью проскользнуло в узкое окошко на задней стороне ржавой надстройки, и он, задержав дыхание, юркнул дальше по заледеневшему настилу. За спиной раздался рёв — тварь бросилась следом, но её массивное тело застряло в металлическом каркасе. Зверь яростно клацал зубами, жалобно скулил, скрёб длинными когтями по промёрзшему металлу, тщетно пытаясь вырваться. Ледяные хлопья осыпались вниз, срываясь с обшивки, но ржавая надстройка оказалась прочнее, чем казалось.

А вот напарница хоря не собиралась сдаваться. Она с визгом перемахнула через барахтающуюся пленницу и ринулась вперёд, туда, где Руслан уже поднялся на ноги и, не теряя ни секунды, помчался к воротам. Минус одна тварь, но оставалась вторая, и её клыки щёлкали всё ближе. Стена и арка ворот уже маячили впереди, оставался последний рывок. Всего один шанс избежать смерти и дождаться Софью. Она точно придёт. Она не бросит!

Но страх — хрупкая вещь, и разум упорно подсовывал мальчику не нужную сейчас картину: в глазах преследующего хоря он уже был не беглецом, а сочным, только что освежёванным куском мяса. Разодранным на клочки, чуть подвяленным, с лёгким, приторным ароматом гнили. И этот кусок, извиваясь, пытался ускользнуть, но чудовище не собиралось отпускать добычу.

Холодный воздух прошёлся по коже, когда зверь щёлкнул зубами совсем рядом. Руслан снова уклонился, едва увернувшись от рокового укуса. Вперёд, ещё чуть-чуть! Впереди на льду темнела лунка, за ней громоздился торос — шанс на спасение. Мальчик пригнулся, изо всех сил оттолкнулся и заскользил по ледяному насту, словно запущенный из пращи. Удар ногами о глыбу, короткий миг полёта — и он провалился в лунку, скрываясь в ледяном капкане.

Тварь, не успев изменить курс, с глухим ударом врезалась в торос. Её голова по инерции проскользнула следом за мальчиком, но тут же бессильно повисла на длинной шее, покачиваясь из стороны в сторону, как странный живой маятник. Туда-сюда. Туда-сюда.

Руслан замер. Дыхание сбилось, но сердце всё ещё гнало кровь по венам. Победа? Нет. Радость быстро омрачилось осознанием — он загнан в угол. Единственный выход наглухо перегорожен телом зверя. А когда оно очнётся...

Тварь зашевелилась, пасть приоткрылась, обнажая огромные, с ладонь мальчика, зубы. С них стекала вязкая слюна, каплями ударяясь о лёд. Руслан невольно проследил взглядом за одной из них, и тут же вздрогнул.

С другой стороны ледяного кармана, в тёмной глубине под ним что-то шевельнулось. Медленно открылся огромный, жёлтый глаз с узким вертикальным зрачком. Он лениво моргнул, разглядывая сначала мальчика, потом бессознательное тело хоря. А затем веки подёрнулись, в пасти твари что-то влажно хлюпнуло, язык шумно втянулся.

Сейчас. Сейчас хорь перегрызёт Руслана пополам. Или... может, неведомое подводное чудовище потребует свою часть добычи? В ледяной бездне скользнули тени. И Озимов понял — он здесь не один.

И выбор у него совсем невелик.

Оно, кстати, зашевелилось. Похоже, наконец осознало, что вскоре может остаться вовсе без добычи. Руслан замер, не отрывая взгляда от чудовищной пасти, которая медленно раскрывалась перед ним. Длинная, широкая, усеянная чудовищными зубами, каждый из которых был в три раза больше, чем у хоря! Один из них заскользил по ледяному дну кармана, оставляя за собой глубокую борозду, пока не пробил лёд. Мальчик вздрогнул.

Из трещины рванулась тонкая струйка воды, словно острый кинжал, и угодила прямо в глаз хорю. Тот взвизгнул, его голова задёргалась от ледяного потока, искажённая гримасой внезапной боли и раздражения. Ещё мгновение — и зверь встряхнулся, стряхивая капли, а затем уставился на Озимова. Эти глаза не сулили мальчику ничего хорошего.

Но и подводный монстр заметил движение хоря. В тот самый миг, когда наземный хищник раскрыл свою пасть, озёрный титан метнулся вперёд и сомкнул свою. Руслан едва успел пнуть голову хоря в сторону существа из глубин, когда чудовищные челюсти схлопнулись, и тёмная вода вспенилась миллионом пузырей. Хищники сцепились в яростной схватке — монстр из озера вцепился в голову хоря и тащил его вниз, с силой работая мощным хвостом. Но тело хоря застряло, не пролезая в узкую дыру, через которую раньше проскользнул Руслан.

Раздался мощный всплеск. Подводное чудовище яростно метнуло хвостом, и волна отбросила мальчика ещё дальше от единственного выхода — полыньи, ведущей наружу. Одежда быстро намокала, холод пронизывал кости, сцепляя мышцы железными тисками. Резкая боль пронзила голову, зубы стиснулись сами собой, суставы ныло сдавило.

Мальчик не смел закрыть глаза. Если он потеряет из виду прорубь, то погибнет. Лёгкие будто вспыхнули от нехватки воздуха. Но выход был — крохотные пузырьки воздуха скопились под тонкой ледяной коркой возле полыньи. Руслан изо всех сил грёб руками и ногами, подталкивая себя вверх.

Вот он, пузырь! Он почти добрался, почти сумел прижаться губами, чтобы выхватить хотя бы каплю спасительного воздуха… Но в этот миг широкий хвост монстра снова взметнулся в воде, и мощный толчок отбросил мальчика прочь. Пузырь лопнул, разбившись на сотни крохотных капель, которые тут же растворились в воде.

И всё же страха не было. Была только ясность: ситуация критическая. Если не произойдёт чуда, его бездыханное тело вскоре опустится на дно, где его доедят невидимые существа из глубин. Но разум сопротивлялся. Руслан отчаянно загребал руками и ногами, краем глаза следя за схваткой у лунки, но одновременно осматривался в поисках спасения. И тогда он увидел…

Из мрачных глубин, постепенно проступая сквозь мутную воду, стремительно неслась вторая водяная тварь. Руслан разинул рот в беззвучном крике, выпуская остатки воздуха. Водяной вихрь подхватил его, закрутил, швыряя в хаосе течений.

А монстр пронёсся мимо, распахнув гигантскую пасть, и Руслан успел увидеть лишь смазанные образы схватки — яростные всплески, тени в пучине, когти, пасти, хлещущую кровь. Мир переворачивался, пока мальчик кружился в смертельном водовороте…

Второе чудище стремительно приблизилось к хорю и, резко ударившись головой о лёд, вызвало трещины, которые мгновенно побежали во все стороны. Хорь провалился в ледяную воду, а затем подводные твари утянули его вниз. Лишь после нескольких оборотов вокруг своей оси Руслан осознал — путь наверх свободен. Водяные звери пробили во льду такую брешь, что теперь даже динозавр выбрался бы…

Озимов изо всех сил заработал руками и ногами и, уже почти теряя сознание, схватился за край льда. Несколько раз жадно вдохнул воздух. Ещё рывок, ещё один, ещё… пока тело не выбросило на мокрый лёд. Долго отплёвываясь, Руслан наконец встал и пошёл. Теперь ничто его не удерживало.

Главное — добраться до белой стены и ворот, там подождать. Сова обязательно приедет! Он верил ей, хоть и почти не знал её. Внутреннее чувство подсказывало: Софья — человек надёжный, не способный бросить. Она ведь отложила свою кровавую месть ради спасения детей!

Одежда мгновенно заледенела, крупная дрожь била тело, но движение согревало, как и вера в Сову. Она — молодая, сильная, верная. Она сделает всё возможное, но не оставит его! Руслан знал это. Верил всей душой. Совсем немного, ещё чуть-чуть…

Но за ним никто не шёл. Никто не ехал. Уже слева взметнулась белая стена — за ней начиналась территория Ростовского кремля, о котором Лука рассказывал Сове жуткие вещи. Но Руслан этого не знал. Он шагал вдоль стены, поражаясь её величию.

От кого же древние строители пытались защититься такими высоченными стенами?

В Юрьеве-Польском ему рассказывали, что когда-то люди воевали друг с другом. Чтобы не быть порабощёнными, строили стены, возводили лестницы, катапульты, стенобитные машины. Чем выше была преграда, тем больше шансов у защитников.

По мнению Руслана, это всё были сказки. Ведь в последнюю войну стены никого не спасли. Людей не спасло вообще ничего. Он верил, что эти стены возводили, чтобы удержать что-то внутри. Но однажды оно вырвалось — из крепостей, монастырей, городов — и помогло уничтожить мир. Тогда люди стали селиться за покинутыми стенами, скрываясь от чудовищ, рыщущих в поисках последних живых душ.

За этими мыслями Руслан дошёл до распахнутых ворот и замер, вглядываясь внутрь. Среди святых и благочестивых храмов пряталось нечто. Если бы он мог говорить, попытался бы описать сгусток мощной, клубящейся тьмы. Но слов не находилось. Это было ужасающе прекрасно. Взгляд приковало, душа потянулась. Руслан забыл про холод и боль. Его влекло вперёд, в этот притягательный кошмар. Шаг, ещё один. Ворота становятся ближе. Арка нависает. Если он переступит порог… Обратного пути не будет.

Ничто не могло его отвлечь. Ни пронизывающий ветер, ни снежинки, облепившие лицо, ни сведённые холодом конечности.

И вдруг воздух разорвал яростный, торжествующий рык. Хорь, застрявший в крошечной лодке, вырвался на свободу. Руслан вздрогнул, моргнул, словно сбрасывая морок, и разорвал взглядом зыбкую связь с неведомым злом, что пряталось в древних стенах кремля. Он резко оглянулся.

Хорь шагал за ним, припадая на окровавленную лапу. Ржавая обшивка лодки не удержала зверя — голод гнал его вперёд, сильнее боли, сильнее инстинкта самосохранения. В глазах твари горел холодный, голодный огонь. Добыча ослабла. Осталось догнать. Вонзить клыки. Насытиться.

Руслан бросился вдоль стены, словно только сейчас обрёл власть над своим телом. Там, за поворотом, быть может, есть спасение. Но он знал — он лёгкая добыча. Измученное, обездвиженное ужасом тело не выдержит долгого бега. Уже через десяток шагов он замедлился, перешёл на шаг, а потом застыл. Мороз пробирал до самых костей, сковывал не только мышцы, но и саму душу. Теперь никакая одежда, никакая скорость не могли его спасти.

В умирающем сознании вспыхнула безумная галлюцинация — далёкое, призрачное жужжание мотора «Хаммера». Спасение? Или последняя насмешка разума на грани гибели?

Руслан вышел на перекрёсток, где заканчивалась стена. Он медленно заглянул за угол — и вдруг криво усмехнулся. Если смерть неизбежна, встретить её лучше лицом к лицу.

Он развернулся к твари.

Хорь, припадая на окровавленную лапу, замер в напряжённой готовности. Кровь капала на снег, но зверь не ослабел. Он мог преследовать жертву хоть сутки напролёт. Но зачем? Добыча уже остановилась.

Руслан едва успел дёрнуться, когда хорёк прыгнул…

* * *

Софья вытащила из бардачка «Кедр-Б» и едва не всадила очередь в тварь через крышу, но сдержалась. Ещё полсотни километров до Ярославля, а в дырявом кузове зимой не выжить. И потом, одного-двух выстрелов может не хватить — кто знает, как эта тварь закрепилась там наверху? Можно разрядить весь магазин и ни разу не попасть.

Хорошо хоть, что зверь вцепился в арматуру, приваренную к корпусу «Хаммера», а не вгрызался когтями в металл. Софья потянулась к окну, собираясь прицельно расстрелять хоря, но снова передумала. Наугад его не убьёшь, а разъярить — раз плюнуть. Легко лишиться руки, которая вместе с «Кедром» отправится в путешествие по желудку зверя.

Нет, так не пойдёт! Нужно избавиться от твари иначе.

Софья бросила взгляд на дорогу, надеясь найти способ скинуть монстра с машины, но вокруг были лишь редкие кусты да скрюченные деревья. Внезапно «Хаммер» едва не врезался в завал: двухэтажное деревянное здание, много лет назад обрушившееся от старости, перегородило дорогу гнилыми брёвнами. Напротив стоял ещё один покосившийся дом, который, казалось, был готов рухнуть от одного порыва ветра.

Что делать?

За завалом белели стены кремля. Если объехать справа, можно выйти к озеру, где сейчас убегает Руслан. Времени у него — крохи. Как и у неё. Надо бы вернуться, попытаться догнать мальчишку по льду... Вот только ни времени, ни нормального льда! Эти грёбаные клыки-торосы... Пока «Хаммер» обходит их, хорь догонит Руслана.

Софья выругалась и вдавила педаль газа в пол. Некогда раздумывать! Озимов слишком мал, чтобы справиться с двумя тварями. Для него сейчас решают всё — секунды! А она, чёрт подери, не может справиться даже с одним зверем!

— К чёрту! — взревела девушка.

— Осторожнее, желания имеют свойство сбываться, — раздался вдруг тихий, насмешливый голос.

— Пшёл ты! — рявкнула Сова, резко крутанув руль.

«Хаммер» рванул прямо в покосившийся дом. Сверху истошно заверещал хорь — видно, когти зацепились за арматуру, не давая ему спрыгнуть.

— Лови, тварь! — выдохнула Софья с хищным азартом.

Железный монстр ворвался в здание с оглушительным треском, разбрасывая гнилые брёвна, кирпичи, мебель. Вспыхнуло облако пыли и щепок, стены разлетались, одна за другой. Наконец, машина прорвалась наружу, оставив за спиной развалины.

Софья резко ударила по тормозам. С капота посыпались серые обломки дерева, клубы известковой пыли окутали воздух. Она прищурилась, всматриваясь в развалины, и потянулась к окну, готовая всадить в тварь остаток обоймы.

Из-под обломков выползал силуэт. Хорь шатался, тяжело переваливаясь на лапах. Он попытался завыть, но вместо этого вырвался низкий, клокочущий звук. А потом дом рухнул. Просто накренился, как подкошенный, и с глухим треском обрушился на зверя.

— Вот тебе и подарочек, друг, — прошептала Софья, вжимая педаль газа в пол. Там, на набережной, её ждал маленький мальчик, которому сейчас, возможно, оставались считаные секунды. Нужно торопиться.

— Ох, задобрила, Совушка... — прошелестел рядом тихий, насмешливый голос.

Софья вздрогнула, но не отвлеклась. Уже у кремля она собиралась свернуть вправо, к озеру, но в последний момент резко крутанула руль влево. Дорога оказалась перекрыта обрушившейся стеной.

— Чёрт! Лука! — рявкнула она, направляя машину в объезд. — Ну, где же твоя помощь?!

В её голове звучал насмешливый голос юродивого, и она яростно передразнила:

— «Возьми пацана, он пригодится! Я помогу!» Ну да, конечно!

Машина вылетела обратно на Ленинскую улицу, и тут Сова на мгновение растерялась. Башня кремля маячила впереди, стена вот-вот закончится, но дальше шло несколько съездов. Какой выбрать? Какой приведёт к Руслану? Она резко притормозила перед ближайшим поворотом, но сквозь нагромождение зданий не видела, куда он ведёт. Ошибиться означало потерять драгоценные секунды — а у мальчишки этих секунд почти не осталось.

Софья сжала руль, чувствуя, как время утекало, как оно превращалось в минуты, ускользая, как песок сквозь пальцы. Её пальцы сжались так сильно, что побелели костяшки. И тут она заметила его. Чёрная фигура в капюшоне стояла чуть дальше, на ржавом остове старого автомобиля. Лука.

— Лука! Сука! — крикнула она, и в голосе прорвалось что-то неожиданное. Не только злость, но и отчаяние. Глаза вдруг защипало, и она смахнула влагу со щёк, одновременно прибавляя скорость. Улыбнулась сквозь слёзы.

— Помог, Лука! Помог!

Фигура молчала, лишь подняла руку, указывая нужный поворот.

— Спасибо! — выдохнула Софья и крутанула руль. Дорога пошла вдоль стены, плавно заворачивая направо. Ещё пятьдесят метров, и... Из-за угла, пятясь, вышел Руслан. Он был похож на мокрого котёнка — измученный, дрожащий, едва передвигающий ноги. Но живой. Живой. Софья прикусила губу, не позволяя себе раскиснуть. А потом закричала, зная, что он её, скорее всего, не услышит:

— Руслан! Отойди с дороги!

Но мальчик всё же повернул голову, будто почувствовал её голос. Посмотрел прямо на неё. И... ухмыльнулся. А затем резко отпрыгнул в сторону. В ту же секунду на его место прыгнула тварь. Хорь, сосредоточенный только на жертве, не учёл одного: наперерез ему нёсся зверь побольше. Громадный, чёрный, покрытый сталью.

«Хаммер».

Софья вся напряглась, когда машина ударила зверя. Хоря отбросило в сторону, он взвизгнул, завращался в воздухе. А затем колёса настигли его, смяв, раздавив, как тряпичную куклу. Софья ударила по тормозам. Руслан, спотыкаясь, забрался в машину, судорожно цепляясь за мешки. Пытался что-то сказать, но вместо слов из него вырвался лишь сдавленный стон. Его зубы громко выбивали дробь, губы посинели, словно покрытые инеем.

— Молчи! — велела Софья. — Грейся!

Она круто развернула руль, направляя «Хаммер» на выезд из города. Затем скользнула взглядом по мальчику.

— И… это… раздевайся! Полностью!

Руслан даже не попытался возразить. Только неловко зашевелился, пытаясь стянуть с себя промёрзшую, ледяную одежду, липкую от пота и холода. Софья смотрела искоса. Видела, насколько он худ, как бледна его кожа. Но когда её взгляд опустился ниже…

Она чуть не вскрикнула.

На месте пупка Руслана красовался жирный, крестообразный шрам. А по всему телу тянулись маленькие, круглые отметины. Будто когда-то давно в его кожу вонзались иглы. Или… штыри. Блестящие хромированные штыри, плавно переходящие в шланги.

Сова сглотнула, но ничего не сказала. Лишь сильнее вжала педаль газа, унося их прочь от этого проклятого города.