Вовк Соколов, задыхаясь от боли, громко кричал, когда местный врач — Антон Павлович Алфёров — промывал и перевязывал его глубокую рану на боку. Каждое движение вызывало новую волну адской боли, и несколько раз мальчик терял сознание, как будто его тело не выдерживало этой пытки. Но когда мучение наконец закончилось, острая боль стала постепенно угасать, оставляя только тяжесть и жгучий дискомфорт.

Сквозь пелену боли и усталости Вовк попытался приподняться, но врач, не дав шанса встать, резко прижал его плечи к койке, строго предупредив:

— Лежи, Вовк, иначе разбередишь рану.

Он держал его несколько секунд, пока не убедился, что мальчик больше не будет пытаться встать. Когда Алфёров наконец отпустил его и начал складывать инструменты в свою пузатую коричневую сумку, Вовк, несмотря на слабость, снова попытался заговорить.

— Доктор… — его голос едва звучал, словно он пытался изыскать для этого последние силы. — Сколько мне осталось? Пара деньков-то есть?

Алфёров замер, прекратив протирать окровавленный скальпель. В его глазах промелькнуло недоумение, и он на мгновение задумался. Не знал, как ответить. С другой стороны, обмануть мальчика было бы проще, но… он знал, что не может.

— Антон Павлович, скажите правду, — Вовк повторил, его глаза были полны отчаяния и даже какой-то мрачной решимости. — Мне это важно…

Врач несколько секунд молчал, затем отложил скальпель, повернулся к пациенту и, найдя его слабую руку в полутьме, сжал её. Он собирался с духом, стараясь найти правильные слова, но на самом деле уже знал, что сказать. Наконец, он выдавил:

— У тебя два-три дня, не больше. То, что я зашил раны, ничего не даст. Они слишком глубокие, а когти хоря невероятно грязные. Либо гангрена, либо заражение крови. Судя по цвету и запаху гноя, ничего хорошего.

Вовк, не давая врачу времени закончить, сразу переспросил:

— Значит, два-три дня? — Его слова прозвучали, как будто он уже услышал дату своей смерти, и это было горьким откровением. Алфёров тяжело вздохнул, сжал его руку сильнее, а затем мягко ответил:

— Может, меньше.

Он встал и начал собираться быстрее, не зная, что ещё сказать.

— Спасибо, Антон Павлович. Вы мне очень помогли, — слабо проговорил Вовк. Несмотря на тяжесть от болезни, в его голосе звучала благодарность, которая контрастировала с безысходностью, что окружала его.

— Не за что, Вовк, если чего… — Врач замешкался, неловко переминаясь с ноги на ногу, не зная, как завершить фразу. — В общем, я так или иначе приду завтра.

— Хорошо, — кивнул мальчик, не отрывая глаз от врача. — Я буду ждать.

Когда дверь кунга закрылась за доктором, Вовк вытащил из-под подушки кусок вяленого мяса, которое он скрывал. Его взгляд был пустым, но внутри кипела борьба. Он не мог оставить всё это в прошлом, зная, что время уходит. Положив мясо на стол, он тихо позвал:

— Каин! Каин!

Из темноты, словно воплощение ночных кошмаров, вынырнул большой красно-чёрный паук, его восемь лапок зашуршали по шкуре, укрывающей мальчика. Паук двигался быстро, точно знал, куда направляется. Он подошёл к протянутой руке Вовка, тёрся о неё своим волосатым телом, а затем хищно раскрыл свои хелицеры, остриё которых блеснуло в тусклом свете. Он впился в мясо и стал с жадностью отрывать от большого куска маленькие кусочки. Вовк молча наблюдал за этим процессом, чувствуя, как в его душе растёт что-то тёмное и опасное.

Когда паук наконец наелся и успокоился, свернувшись в ладони мальчика, тот осторожно продолжал его гладить, пальцы скользили по шерстистому панцирю, а мысли Вовка унеслись далеко в будущее.

— Завтра решающий день, Каин, — тихо сказал мальчик. Его голос звучал, как предсмертный шёпот, словно он уже был частью той страшной судьбы, что его ожидала. — Приедут братья, будут мстить за меня, нам надо им помочь: принести огонь в точно рассчитанное место.

Вовк замолчал, поглощённый воспоминаниями. В голове вновь всплыли сцены из прошлого — бункер, Кизляк, двадцать пять братьев. И, что важнее всего, — пустота. У детей никогда не было ни мамы, ни папы. Всё, что у них было — это братство, которое они сами себе создали. Но теперь он знал, что нужно делать. Знал, как управлять не только людьми, но и всеми существами, что стоят на его пути. Кинуть их на битву, направить их волю, как можно глубже проникнуть в сердца.

— Тебе, Каин, предстоит завтра очень важная миссия. А я тебе помогу. — Вовк говорил это, как будто предсказывая неизбежную смерть. В его сознании промелькнула яркая картинка: паук, ползущий в логово зелёных, несущий огонь. Но он знал, что это будет стоить жизни им обоим. Каин погибнет от прямого воздействия, а он... Он погибнет от усилия, которое вложит в управление этим маленьким храбрым существом. Но, несмотря на всё, мальчик не сомневался в правильности своего выбора. Это было необходимо для его братьев. И он принял это.

Он продолжал гладить паука, чувствуя, как его разум и тело синхронизируются с этим существом. Каин был готов. Вовк закрыл глаза, почувствовав, как мысли скользят на восток, к Виту и Ю, которые искали двадцать шестого брата, и обратно — к Рыбинску, в логово зелёных. Все расстояния были рассчитаны, каждый шаг был продуман, каждый момент имел значение. Каин должен выдвигаться сейчас, иначе они не успеют.

Вовк снова сконцентрировался, но внезапно его прервали. Открылась дверь кунга, и кто-то вошёл. Мальчик безошибочно понял, кто это, даже не нуждаясь в свете.

— Здравствуй, дядя Кир, — прошептал Вовк, его голос был едва слышен, сливаясь с тишиной ночи. Глава города и отец Ю некоторое время молчал, привыкая к полутьме чужого дома.

— Спасибо, Вовк, — наконец заговорил Смирнов, его голос был наполнен усталой благодарностью. — Анализ театра боевых действий показал, что ты — главное орудие, которое уничтожило последнюю волну наступления…

— Дядь Кир, забудь! — перебил мальчик, его голос едва держался. — Да и ещё ничего не уничтожено.

Смирнов чуть замолчал, как будто не знал, что добавить. Он пытался успокоить себя, пытаясь найти в своих словах что-то, что могло бы поддержать мальчика. Но Вовк продолжал говорить с таким отчаянным спокойствием, что Кир ощущал всю тяжесть этих слов.

— Во всяком случае, это сдержит новые нападения как минимум до весны, — продолжал отец Ю. — Мы на такое количество времени и не рассчитывали! Теперь можно серьёзно подготовиться, прежде… Хм… Жаль, конечно, что некоторые нас покинули. Их сила и ловкость не помешали бы нам, а наоборот… Очень жаль, что моя дочь и твой брат нас оставили!

— Дядя Кир, — резко прервал Вовк, его слова звучали, как будто мальчик вырывал их из самого сердца. — Ю скоро вернётся, и Вит — тоже.

Смирнов замер, не успев выговорить свой вопрос. Он почувствовал, как слова мальчика, с таким трудом сказанные, словно сопротивлялись ему, как если бы каждое слово было тяжёлым грузом.

— Правда? — вырвалось из Киры, и его голос был полон сомнений. Потом, как-то обиженно и даже по-детски, он добавил: — Зачем же? Поиздеваться?

— Помочь, — серьёзно возразил Вовк, и Кир понял, что в этом ответе не было ни капли шутки. Тон мальчика был тяжёлым, болезненно ясным. Врач рассказал Смирнову о смертельных ранах Вовка, и этот факт уже больше не оставлял сомнений. — Они и уехали-то только для того, чтобы привести помощь.

— Правда? — снова спросил Кир, но теперь уже в его голосе слышалась не просто забота, а настоящая тревога. — Но я думал...

— Все мы часто ошибаемся, — слабым голосом ответил Вовк. Его слова казались тяжёлыми, как камни, с трудом падающие на дно души. Он молчал несколько секунд, пока Глава не подошёл ближе, чувствуя, как каждое слово даётся мальчику с огромным трудом.

Мужчина, видя, как тяжело Вовку, сам почувствовал, что что-то должно быть сказано. Это не просто разговор. И когда Кир сжал руку Вовка, будто интуитивно ощутил, что мальчик должен сказать нечто важное. И Вовк продолжал:

— А некоторые… некоторые слишком горячи, чтобы спокойно объяснить, что хотят сделать. Мы же не люди, — он выдохнул, и это слово звучало так горестно, что даже Кир замолчал на мгновение. — Ты знал, что Вик нам не отец?

Смирнов опешил, его взгляд метнулся к мальчику, и он прошептал:

— Да.

Вовк замер, не веря ушам. Он будто не ожидал такого ответа.

— Не пугайся. Это нетрудно понять, если внимательно смотреть. Вы с ним совсем не похожи. Но это же не главное? Так? Он вам всё равно отец…

— Да нет же! — возразил мальчик, его голос был полон возмущения. Он пытался донести до Кира важность своего понимания. — Он не может быть нам отцом, потому что мы — не люди! Мы — отроди!

Смирнов внезапно перебил его, голос стал резким и твёрдым:

— Прекрати! Я вот тоже не отец Ю, и что? Да-да, взял маленькой в брошенном кунге, совсем одна была, как волчонок, голодная и испуганная. Вырастил. Я ей не родной, но разве она мне не дочь? Разве я не заботился о ней? Не беспокоился? Нет! Она моя дочь! И я вправе на неё сердиться, как на дочь, и ругать, потому что… люблю! Так и ваш Вик… Он был таким же отцом вам, как и я для Ю! Понятно?

— Но мы — не люди, — грустно повторил Вовк, его слова звучали глухо, словно тяжёлый, невидимый груз сдавил его грудь.

Кириллу на миг показалось, что эта фраза была не просто признанием, а настоящим отчаянием, сквозь которое проступала боль. Но, не желая мириться с тяжестью слов, он отмахнулся:

— Да не гони! — воскликнул он с лёгким раздражением. — Я че, по-твоему, не вижу? Люди вы. Самые настоящие люди! И получше некоторых, сдаётся мне, будете.

Эти слова прошли сквозь Вовка, и хотя они были сказаны с такой непринуждённостью, мальчик почувствовал в них нечто большее — искренность. Они как тёплый свет в комнате, поглощённой тьмой. В груди мальчика разлилось тепло, и на какое-то мгновение он снова ощутил себя живым. Это был тот уют, который часто окружал его с Витом и Виком — уют в их маленьком, но важном мире, где каждый был готов за другого отдать всё, что у него есть.

— Они вернутся завтра. И им обоим нужна будет твоя помощь. Я бы попытался сам, но… боюсь, могу прямо сейчас… могу умереть.

— Им помощь нужна? — переспросил Кир, явно не веря ушам. — Почему?

— Они решили разобраться с зелёными. И если им не помочь, погибнут. А если они погибнут, то и Ледяному городу недолго…

Смирнов снова замолчал. Вопросы, что бурлили в его голове, казались сейчас пустыми и незначительными. Он как будто не мог понять всего, что говорил мальчик, хотя осознавал, что это может быть важным. Его мысли метались от дочери и подстерегающих её опасностях, до горя и страха, которые не отпускали его.

— Ю? Вит? Они что? — всё ещё не веря словам мальчика, переспросил Кир. Было ясно, что его больше волнует судьба дочери, чем судьба города. — Умрут? Но как?

— Просто поверь, Кир, — еле слышно попросил Вовк. — Я же спас город?

Кир застыл, не зная, что ответить. Он ещё не осознал всю тяжесть ситуации, но в глазах мальчика было что-то такое, что заставляло его принимать всё, что он говорит, на веру. Мужчина молчал несколько мгновений, потом произнёс с растерянностью, словно искал спасения в этих словах:

— Э-э-э… — Кириллу не хватало уверенности, он как будто не знал, что ему делать. — И что делать?

— Помочь, дядь Кир, помочь, иначе всё…

В этих словах Вовка было что-то, что невозможно было проигнорировать. Это было не просто обращение за помощью. Это было предсказание, от которого невозможно было отвернуться.

— Но как? Они же уехали и ничего не сказали!

Вовк сжался, и в его глазах промелькнула решимость. Он был готов к этому разговору, даже если это будет его последняя просьба.

— Главное — сделай, что я скажу. И ты всех спасёшь.

— Точно? Ты не ошибаешься? — Кириллу казалось, что он становился совсем маленьким, как в тот момент, когда он впервые принял на себя ответственность за Ю. Он чувствовал, что этот момент был важным, решающим, и сам по себе он уже стал частью чего-то великого. Вовк, несмотря на свою слабость, сжал руку мужчины и сказал с тихой настойчивостью:

— Я же спас сегодня город? — и, несмотря на свою усталость, ещё раз взглянул на Кира, не отрывая взгляд. — Теперь твоя очередь, дядь Кир. Ты сделаешь, что скажу? От этого зависят жизни…

— Я сделаю, Вовк, сделаю… — Кирилл Викторович произнёс это так горячо, что казалось, весь его страх исчез, и на его месте появилась уверенность, как у того, кто принял на себя бремя целого мира.

И в тот момент, когда он произнёс эти слова, он знал, что мальчик оказал на него влияние, непостижимое, но сильное. Он понимал, что не может просто отступить — что Вовк доверяет ему, и он не имеет права подвести. Краем сознания Кир ощущал, что это влияние не было злым или подчиняющим. Оно просто выводило его на новый уровень ответственности, где каждый его шаг был важен. Мужчина почувствовал, что готов пожертвовать собой ради всех, кто нуждался в помощи. К счастью, последнего от него не требовалось.

***

Бронированный бензовоз «Марал» с цистерной на сорок тысяч литров бензина плавно набирал скорость. Когда-то, лет двадцать назад, этот тяжёлый монстр был быстрее, но теперь, с навешанной на цистерну «бронёй» из ржавых листов железа и арматуры, он стал настолько тяжёлым, что двигатель еле справлялся с нагрузкой. Но апгрейд был неизбежен. Когда-то грозная банда нефтяников устраивала рейды на соседние районы, и бензовоз был самой защищённой единицей. Без бензина ни одна машина не смогла бы вернуться назад, и поэтому его укрепили до уровня неприступной крепости. Тягач теперь представлял собой нечто устрашающее — с ковшом от бульдозера, который мог пробивать любые преграды, с броней, прикрывающей цистерну, и с защищёнными колёсами, способными выдержать удары. На крыше были устроены огневые точки, готовые к любым неприятностям. А неприятности, как всегда, поджидали где-то рядом.

— Эй! Полегче! — воскликнул Вит, когда тягач с грохотом протаранил ржавый автомобиль, беззаботно расположившийся поперёк дороги.

— Не сцы, пацан! — ответил Михайлов с ухмылкой, явно находя в происходящем какое-то потешное удовольствие. Он так крутанул руль, что ржавый автомобиль, стоявший на пути, с грохотом отлетел в сторону, а сам «Марал» продолжил свой путь, не замедляя темпа. Мужчина с довольным видом подпрыгнул на кресле, словно испытывая свою машину на прочность. — Этот «танк» и не такие препятствия возьмёт.

— Полегче, говорю! — повторил Вит, его голос звучал угрожающе. Он приставил пистолет Руслана к виску мужчины, не отвлекаясь от того, что происходило на дороге. Дети, не теряя времени, уже распаковали рюкзак, вытащив необходимые патроны. Михайлов покосился, но продолжал улыбаться, явно не испугавшись. Он мотнул головой, снова поворачивая руль с явным намерением столкнуть с пути машину.

— Пацан, я с вами, не видишь? Чего бояться? Если вдруг вернусь к банде, мне всё равно смерть. — Мужчина снова кинул на них свой взгляд с улыбкой, но она уже не казалась такой искренней.

— Вот и рули… — бросил Вит, убрав пистолет от головы мужчины, но не убирая его с поля зрения. — Э-э-э… подальше от банды.

— Да еду-еду, — мужчина слегка обиженно ответил и добавил: — меня Сергей зовут. Вот тут развилка будет, шоссе влево, к Рыбинску, а если на мост через Волгу, то там…

— На мост? — переспросила Ю, сидевшая с Русланом у правого окна «Марала». — Заманим туда машины нефтяников, подорвём бензовоз, и мост рухнет, и…

— Нет, — решительно покачал головой Вит.

— Нет? — Ю удивлённо взглянула на мальчика, не понимая, почему он отверг такой план. Все молчали, ожидая от Вита какого-то объяснения, но тот уже смотрел вперёд, глаза его горели.

— Нет, — снова повторил Вит, — у меня план покруче. Едем в Рыбинск!

Ю воскликнула, недоумевая от его решения.

— Но Вит! — возмутилась она. — Если нас нефтяники не догонят и не остановят, то мы приведём их прямо к Ледяному городу. Они же…

— Придётся защищать бензовоз! — возбуждённо сказал Вит, не отвлекаясь от дороги, как будто уже знал, что всё должно будет пройти так, как он хочет. Он повернулся к детям, его глаза блестели. — Мы залезем на бочку и будем отстреливаться! Но бензовоз надо довезти до Рыбинска!

— Да зачем? — спросила Ю, не понимая, на что Вит рассчитывает.

— Зелёные! — ответил Вит, и в его голосе звучала решимость, как будто всё, что он говорил, было уже предначертано. Ю, кажется, поняла сразу. — Это наш единственный шанс уничтожить их и навсегда освободить Ледяной город от этих тварей. Этот бензовоз — ключ.

— Но… — Ю продолжала неуверенно хмуриться, явно не согласная с планом, но в её голосе уже появилась тревога. — Чем нам защищать эту бочку? У меня винтовка, у тебя калаш, у Руслана — пистолет! И патронов… мало. За нами погонится половина нефтяников! Машин двадцать…

— Больше, — скептически добавил Сергей, его взгляд был не менее мрачным. — Погонятся почти все. Ну, кроме охраны и женщин, естественно. Но все остальные точно. Полагаю, будет машин тридцать-сорок — с автоматами и крупнокалиберными пулемётами. Стрелять по цистерне они не будут, но по вам — вполне. Будете как в гнезде, а оружие их просто разнесёт.

— Будем держать их на дистанции, — сказала Ю, уверенно поглаживая снайперскую винтовку. Её лицо стало серьёзным, будто она уже готова к бою. — Но если мы это сделаем, то точно приведём их к городу.

— Не к Ледяному, а к Рыбинску, — сказал Вит с ледяной решимостью, его глаза сверкали ярким огнём. — Рыбинск пустой, да и важнее всего другое. Мы уничтожим зелёных.

Ю снова задумалась, но Вит уже знал, что не отступит. Он повернулся к Руслану, который стоял чуть в стороне, явно сомневаясь в себе.

— Тогда зачем вам я? — тихо спросил Руслан, его голос был полон сомнений. — Если нас убьют… какой смысл?

— Смысл всегда в том, чтобы выжить, — хмуро ответил Вит, его глаза были устремлены на дорогу, и он будто прощался с тем, что ещё недавно казалось относительно безопасным миром. Он перевёл взгляд на всех, ожидая от них решения. — Ну что, спасём целый город?

Все кивнули, и даже Сергей. Поняв, что уже не может вернуться в свою банду, он остро почувствовал желание присоединиться к рыбакам и охотникам. А может быть, это было просто желание снова быть частью чего-то настоящего?

— Оставайся здесь, — сказал Вит, передавая пистолет Руслану и кивнув на водителя. — Если будет брыкаться, можно шмальнуть куда-нибудь по плечу или ноге… не больше.

— Да не надо! — недовольно воскликнул Сергей. — Я же сказал, что с вами!

— Ладно, — нехотя помотал головой Вит. — Крикнешь, когда будет табличка «Рыбинск». Как только въедешь в город, начинай ускоряться.

— Зачем? — удивился Сергей.

— Потом объясню, — ответил Вит, его лицо снова стало решительным и сосредоточенным.

— Ну, хорошо, — пожал плечами Сергей, вновь крутанув руль. С треском и грохотом «Марал» протаранил ржавую маршрутку, как будто сам мир требовал избавиться от всего прежнего, от хлама, что заполонил дорогу. — Я их всю жизнь ненавидел, — зачем-то добавил мужчина. — Эти маршрутки. Вечно стоишь на одной ноге, ни вздохнуть, ни сдохнуть не дадут, а как выходить, так приходится полсалона на руках выносить, никто ведь не уступит…

Руслан невольно приподнял бровь, но не ответил. Он молча следил за происходящим, размышляя о том, что не всегда смысл слов совпадает с их истинным значением.

— Рус, — сказал Вит, не обращая внимания на болтовню Михайлова, — просто сиди и присматривай за Сергеем. Мы с Ю будем наверху. — Он указал наверх, а потом, взглянув на Руслана, добавил: — Твоя задача — доехать до брата в любом случае. Даже если с нами – мной и Ю – что-то случится. Хорошо?

Руслан кивнул, хотя в его глазах всё ещё оставались вопросы. Он чувствовал себя не в своей тарелке, но теперь, с пистолетом в руке, ему стало чуть спокойнее. Он не понимал, зачем ехать к этому неизвестному брату, но был благодарен Виту и Ю за шанс для Совы.

Но что за брат? И где он был раньше? Что он скрывает? Руслан знал, что ответы придут со временем, и, возможно, вместе с ними он поймёт, что за шрамы скрыты под его одеждой. Он сжал пистолет и посмотрел в окно, сквозь холодный, зимний воздух, что отчётливо вырисовывал дорогу, покрытую льдом, и серые развалины вокруг. Молча он подумал, что когда-то эта дорога должна была куда-то вести. Сейчас же она казалась бесконечной.

Тем временем Ю и Вит открыли люк и вылезли в январский холод, встречая его, как старого знакомого. Мир вокруг был пуст, он вымер, и не существовало ни праздников, ни радостей, только холод и постоянная борьба за выживание. В их глазах больше не было места для иллюзий. Новый год здесь никто не отмечал, и, кажется, не было смысла отмечать какие-то непонятные праздники, когда всё старое уже ушло.

Острый порыв ветра ударил в их лица, но дети лишь натянули горнолыжные очки и перепрыгнули с кабины на цистерну. Металлический помост под ногами звенел, когда они двинулись по нему. Вит и Ю, словно опытные разведчики, взобрались на высоту, с которой открывался отличный обзор.

— Будет сложно их удержать, — сказала Ю, оценив количество патрон, которые оставались в её винтовке. — У меня всего десять патронов в магазине. Да и трясёт тут так, что я ни в кого не попаду. А у них, как сказал Сергей, половина машин с листовым железом вместо стёкол — только щёлки для глаз. Я не знаю, как их остановить.

— Не надо останавливать, — ответил Вит, его голос был спокойным, но решительным. — Нам нужно задержать их. Всего два часа езды, не больше. Если хотя бы час они будут позади, то следующий час они будут штурмовать «ежа». — Вит кивнул на острые металлические штыри, приваренные к цистерне. — Как только начнут подъезжать, стреляй в водителя, припугни их. Отступят на время, но, когда подтянется остальная часть, они всё равно начнут лезть к нам. Мы на выгодной позиции. Три автоматных рожка и пики из арматуры. Главное, что стрелять в нас они не станут — цистерна им нужнее.

— Это точно, — хмуро протянула Ю. Хотя для Вита всё казалось простым и прямолинейным, она знала, что нефтяники сделают всё, чтобы заполучить цистерну с бензином. Для них это она ценнее, чем жизнь. — Пулемёты, конечно, они не будут применять, но с калашами-то кто им помешает? Цистерна бронированная, но это не гарантирует, что мы доедем живыми.

— Надеюсь, что не станут, — ответил Вит, его голос был твёрд и уверенным. — Нам нужно довезти её до логова зелёных. Это главное.

Ю тихо вздохнула, поджав губы.

— Значит, можем и не доехать. — Она снова взглянула на Вита. В его глазах, отражённых в её очках, она увидела ту же решимость, что и всегда. Но на этот раз ей показалось, что он стал ещё привлекательнее. Мальчик с автоматом в руках, а вокруг — белое и ржавое, пустое. Он кивнул, а потом, внезапно притянув её к себе, поцеловал.

Ю ничего не сказала. Она просто прижалась крепче, понимая, что он хотел этим сказать. В этом поцелуе не было слов, только одно молчаливое послание: «Я тебя люблю!»

Когда они оторвались друг от друга, всё вернулось на круги своя. Неловкость исчезла, как утренний туман. Ю отстегнула магазин и задумчиво взглянула на патроны, а Вит продолжал расставлять пики вдоль бортов гнезда, занятый своим делом. Время будто остановилось.

— Едут! — наконец сказала Ю. Вит повернулся и взглянул назад. Бензовоз только что выехал за город и увеличил скорость. Позади появилось около десяти машин, виляющих по дороге, как будто все водители сошли с ума. Точно вот-вот столкнутся, но так и не столкнулись. Вит чувствовал странное, почти возбуждённое настроение водителей. Он знал, что на крышах машин стояли пулемётчики, а в кузовах — абордажники, ожидающие подходящего момента, чтобы перепрыгнуть на цистерну.

— Машин мало, — хмуро сказал Вит. — Наверное, это первые, что успели вывести из гаражей. Остальные подтянутся позже. Стрельни-ка по кому-нибудь у пулемёта, — предложил он, его глаза блеснули. — Нам всё равно, где будет труп — в машине или на цистерне. Пусть хотя бы не так нагло себя ведут.

Ю тщательно прицелилась. Цистерна прыгала на неровной дороге, её качало из стороны в сторону. Расстояние между ними и преследователями стремительно сокращалось, и вот, наконец, они оказались в пределах ста метров. Девочка нажала на спусковой крючок. Пулемётчик на первой машине свалился, его голова качнулась от пули. Тотчас же абордажник, сидящий за кабиной, забарабанил по стеклу, призывая водителя сбавить скорость — не хотел он быть следующим. Остальные машины, испугавшись, сразу же отстали, понимая, что случилось с первым.

— Молодец, — похвалил Вит, похлопав её по плечу. — Будут держаться на расстоянии, пока остальные не подтянутся. А потом нападут. Но теперь у нас есть время. — Он оглянулся и, заметив несколько баклажек с водой в кабине, продолжил: — Слушай, я там видел две пластиковых цилиндрических канистры. Может, возьмём, они пригодятся.

— Иди, — коротко кивнула Ю и, когда Вит ушёл в кабину, сняла очки. Она не могла сдержать слёз. Это была не просто усталость или тревога — это была боль. Боль от того, что между ней и Витом не было «первой взрослой ночи», как она всегда мечтала. Девочки постарше, которые уже пережили этот момент, говорили, что в такие ночи между людьми рождаются невероятные чувства, что это было бы нечто особенное. Ю знала, что её ждёт что-то другое — вместо радости замужней жизни, ей суждено испытать экстаз последней битвы. Да, битва за Ледяной город должна была стать её испытанием.

Она быстро натянула очки обратно, стараясь скрыть слёзы. В это время Вит, уже в кабине, поднял канистры с водой и прошёл вдоль бортов. Он полил их содержимым, и холодный ветер, обдувающий цистерны, сразу же сделал своё дело — ледяная корка покрыла не только цистерну, но и часть торчащих прутьев. Ю знала, что нефтяникам будет сложно забраться наверх, а им самим предстоит немало мучений. Бой только начинался.

И вот они снова появились. Вит повернулся и ахнул. К десяти машинам преследователей присоединились ещё тринадцать. Рёв моторов становился всё громче, а облако снега, поднятого колёсами, всё больше закрывало путь.

— Мы с ними точно не справимся, — сказал Вит, его голос был полон усталости и сомнений.

— Точно, — согласилась Ю, отворачиваясь, чтобы скрыть свои чувства. В груди было пусто. Она уже понимала, что бой будет не равным.

— Стрельни в этого наглеца, — Вит указал на бежевую «Тойоту», которая начала ускоряться. — Если немного потянем, сможем пройти и без драки.

Ю прицелилась. Но «Тойота» виляла так, что девочка не могла точно попасть. Лобовое стекло скрыто железом, и только щёлки под глаза оставались уязвимыми. Стрелок в кузове прятался, не показываясь. Ю пыталась выцелить колёса, но на них были металлические щитки. Она не знала, как попасть.

— Стреляй, Ю! Стреляй! — подгонял Вит, его голос теперь звучал более настойчиво. — Если они догонят нас безнаказанно, остальные тоже рванут.

Ю продолжала целиться, но не могла выстрелить. Машина приближалась, расстояние сокращалось с каждым мгновением. И вдруг, на одном дыхании, «Тойота» резко рванула вперёд и оказалась на одной линии с задним шасси бензовоза. Стрелок с абордажником, радостно подпрыгнув, начали изображать победу. Именно в этот момент Ю выстрелила. Пуля прошила голову стрелка, и он сгорбился, откинувшись назад.

Абордажник, не ожидавший такого поворота, понял, что «Тойота» больше не защищена и не имеет укрытия. В момент, когда кузов машины стал открытым, он прыгнул на борт бензовоза, схватившись за острые металлические штыри.

Внезапно бензовоз резко покачнулся в сторону «Тойоты», и легковой автомобиль, подталкиваемый цистерной, вылетел с дороги, врезавшись в груду ржавых машин, застрявших на соседней полосе. Абордажник, не ожидавший, что шипы обледенели, соскользнул и, кувыркаясь, грохнулся на шоссе. Он пару раз перекувыркнулся, но затем поднялся на ноги, ошарашенный, но живой.

Теперь же остальные преследующие машины не замедлялись. Рёв и крики на них становились всё громче, абордажники и стрелки демонстрировали злость и ярость, и желание сейчас же ринуться на аббордаж. Кажется, успех одного из их товарищей подбодрил остальных. Они решили — теперь или никогда. Все машины начали ускоряться, готовые пойти в лобовую атаку. Бензовоз уже почти окружили, и Ю понимала, что их шансы на выживание теперь таят на глазах. Битва стала неизбежной.

Двадцать машин, словно бешеные монстры, рванули вперёд, соревнуясь в скорости и ловкости, как кочующие звери, не знающие ни правил, ни пощады. Аварии начались почти сразу. Где-то в середине колонны один водитель не уступил другому, и машины сцепились кузовами, резко развернувшись, образуя настоящий хаос. В них врезались ещё две. Шум столкновений смешивался с рёвом моторов, пока белый снежный шлейф, поднятый почти полусотней колёс, не скрыл аварию от глаз детей.

— Минус пять машин! — крикнул Вит, едва не теряя голос от напряжения. Он вцепился в леер, чувствуя, как его пальцы заныли от силы хвата. — Нужно продержаться чуть-чуть! Осталось совсем немного. Пригород Рыбинска вот-вот будет...

Но стоило ему перевести взгляд на зеркало, как началась настоящая мясорубка. Железные монстры, собравшиеся из десятков покалеченных автомобилей, с людьми на крышах и кузовах, словно охотничьи звери, окружили бензовоз с обеих сторон. Михайлов, как мог, бросал «Марал» из стороны в сторону, пытаясь избежать перехвата. Однако лишь два автомобиля оказались на обочине: один вылетел в поле, другой, заюлив, врезался в старый гараж, выбив его стену. Остальные не допускали подобных ошибок и старались держаться на удалении. Абордажники и стрелки, перепрыгнув на цистерну, атковали. Другие машины, отъезжая, освобождали место для следующей волны.

Крики, звуки ударов и скрежет металла смешивались в кошмарный концерт, а Вит видел, как тела людей, чьи руки соскользнули с обледенелых штырей, кувыркались под колёсами. Чёрный «Додж» и красный «Хаммер» проехали по ним, прыгая по раскиданным телам, разбрызгивая кровь. Крики неудачливых нефтяников эхом отдавались в ушах детей. Вит перегнулся через борт и не пожалел пуль, чтобы прекратить агонию тех, кто нанизался на штыри. Мужики, висевшие на бортах, обмякли, и Вит видел, как их тела обвисли неповоротливыми мешками, болтающимися на шипах.

Ответный обстрел не заставил ждать. Пули застучали по броне, не щадя ни металл, ни тех, кто прятался за ним. Вит еле успел пригнуться, когда пули не прошили воздух, оставив лишь свист в ушах.

Однако это было лишь начало. Азарт и ярость, посеянные словами лжемайора, побуждали их на отчаянные атаки. Маленькие автомобили пытались подрезать друг друга, стрелки не жалели патронов, а абордажники, не теряя времени, перепрыгивали на цистерну, не думая о собственной жизни. Кто-то соскальзывал, кто-то попадал на шипы, висел и кричал, терзаемый болью.

Ю, не теряя времени, уничтожала врагов. Боезапас её винтовки таял, но каждый выстрел сносил одного из стрелков на машинах. Вит же сражался не менее яростно. Пули не щадили никого, но он продолжал убивать их — пиками, дубинами, чем угодно, только чтобы очистить путь. Один за другим они срывались с цистерны, их тела падали вниз, в объятия верной смерти.

Раз! Крик, и мужик от удара дубинкой летит вниз, прямо под колёса «Хаммера». Два! Череп очередного нефтяника лопается с жутким треском, и тело падает, виснет на шипах, оставляя за собой кровавый след. Три! Гвозди воткнулись в щёку, глаз вытек, мужчина умер с вытаращенным глазом, полным ужаса. Четыре! Вит с усилием вырвал гвоздатую дубинку из тела врага, оттолкнул его ногой, и тот рухнул на ледяное шоссе, как остальные.

С каждым выстрелом и каждым телом, сползающим с шипов, атакующие только становились агрессивнее. И всё же Вит чувствовал, как его руки, скованные нарастающей усталостью, с каждым моментом становятся всё более тяжёлыми, а взгляд всё более затуманенным. Этой битве не было конца.

Соколов видел, как Ю, отбив одного мужика от гнезда, вдруг была схвачена другим сзади. Кто-то налетел и начал душить её палкой, руки сжались вокруг её шеи. Она сопротивлялась, яростно отбиваясь от нападавшего, пытаясь вырваться, но Вит не мог помочь ей. Он сам отбивался от двух врагов сразу, сжимая пику, его пальцы дрожали от напряжения. Дубинка, лишь задев одного из нападавших, сорвалась с руки и отлетела в сторону, Вит едва успел отпрыгнуть от широкого ножа и подхватил ранее подготовленную пику.

Враг, не ожидая такого поворота, вскрикнул, когда пика рассекла ему шею и лицо, оставив глубокую борозду. Вит, не теряя времени, снова ударил, и пика пробила живот мужчине. Он стоял, поражённо глядя на Вита, выдирающего пику из его живота, и в тот момент рухнул, а второй, торопясь, подтолкнул его вниз, чтобы не мешал. Видя, что враг вооружён похожей пикой, он нанёс удар сверху.

Вит едва успел парировать, и его руки вспыхнули от боли. Мужик не щадил ребёнка, ударил, и ещё раз. Соколов отступал, его руки уже не могли крепко держать пику, они опускались усталости. Он попытался ткнуть ею врага в живот, но тот оказался проворнее. Вражеская пика отбила его оружие в сторону, и Вит выпустил её. Враг, не теряя времени, занёс свою пику для нового удара.

Вит увернулся, но не смог удержать равновесие и упал на подмостку. Мужчина, пользуясь моментом, ткнул остриём пики в лицо, но мальчик перекатился в последний момент. Нефтяник снова ударил, нацелив пику в живот Вита. С трудом, но ему удалось уклониться, а пика лишь высекла искры из металлической решётки. Ещё чуть-чуть — и смерть найдёт его…

Мужик растянул рот в злобной ухмылке, и пика вновь поднялась, готовая вонзиться в Вита. Но тут, в какофонии звуков, откуда-то сзади раздался грохот выстрела. Нефтяник, изумлённо схватился за грудь и повалился на дорогу. Вит, не веря в чудесное спасение, мгновенно перекатился на живот и оглянулся в сторону кабины. Там Руслан, уже направивший дымящийся ПМ, целился в мужика, который душил Ю. Он выстрелил, и тот рухнул замертво.

Ю, посмотрев на Руслана, благодарно кивнула.

— Город начался! — без всяких предисловий крикнул Руслан, указывая на развалины с обеих сторон дороги. — Серёга спрашивает, что делать?

— Как только бензовоз повернёт, прыгайте вместе с Ю вниз! — заорал Вит, указывая на девочку. — А я направлю машину куда нужно!

— Но!.. — начал что-то говорить Руслан, но Вит, прижимая лицо к его, уже громко велел:

— Иди! Она знает, что делать!

— Он сказал — прыгать, как повернём! — крикнул Руслан в сторону Ю, но девочка не ответила. Она лишь еле заметно кивнула и тут же бросила пику в очередного нефтяника, зацепившегося за борт. Если верить Виту, больше им оружие не понадобится. Осталось пройти несколько десятков метров…

Вит быстро спустился в кабину, его взгляд упал на разбитое стекло.

— Они пытались стрелять в меня, — пояснил Михайлов, обернувшись назад, и замахал руками, показывая. — Объехали, значит, сбоку и пальнули из дробовика. Еле успел наклониться. Теперь вот — стужа адская! Не могу больше.

— Ничего, — кивнул Вит, не замечая усталости. — Недолго осталось. Вон туда, налево поворачивай. Нам нужно въехать вон в тот, — мальчик показал на возвышающееся серое здание, — большой дом и раздавить цистерну, чтобы бензин вытек. Получится?

— А че бы нет? — пожал плечами Сергей. — Направим «Марал», а сами выпрыгнем. Он там, внутри, и лопнет, когда врежется во что-нибудь. Только…

— Что? — переспросил мальчик.

— Нас эти, — мужчина махнул рукой назад, указывая на преследующих нефтяников, — порвут. Не просто поймают, а разорвут на куски.

— Пофиг, — легкомысленно отмахнулся Вит. — Главное — те твари, что там сидят. Если не уничтожим их сейчас, они скоро начнут уничтожать всех остальных, когда людей в городе не останется. Они здесь не нужны…

— Может, им так и сказать? — предложил Михайлов.

— Хочешь выйти с ними поговорить? — удивлённо переспросил Вит, и мужчина отрицательно замотал головой. — Вот и я не хочу. Вот тут.

Скоро они подъехали к съезду. Водитель, немного притормозив, резко повернул руль. Цистерна едва не перевернулась, её занесло, и бронированный шипастый борт тяжело чиркнул по козырьку подъезда жилого здания, разорвав остатки старой вывески «Студия красоты». Ю и Руслан, ожидая удобного случая, мгновенно перепрыгнули на козырёк, перекатились по заснеженной крыше и встали на колени, провожая взглядом бензовоз. Позади, на съезде, машины нефтяников остановились, отрезая им выезд на шоссе, и водители бросились в кузова, быстро заменяя погибших пулемётчиков.

— Ну давай же! — в сердцах с надрывом крикнула Ю. — Давай! Прыгай!

И словно услышав её крик, из цистерны, не доехав до гигантского комбикормового завода, выпрыгнули два человека, а машина на полном ходу понеслась дальше. Пока Вит и Михайлов перекатывались по земле, бензовоз с диким рёвом врезался прямо в черный зев двухстворчатых ворот. Раздался оглушительный грохот разрушающихся конструкций и скрежет металла, и тут же поднялся невероятный, пронзительный вой, как будто бензовоз раздавил что-то огромное, невообразимое. Может, ту самую биомассу?

Едва успевшие встать на ноги Сергей и Вит зажали уши и, пригнувшись, обернулись. Теперь бы зажечь тот бензин, что вытек… Но ни у одного не было спичек или зажигалки, а из тёмного зева ворот медленно вышли две серо-зелёные кошки, яростно скалящие морды. Мальчик с мужчиной обернулись, чтобы отбежать, но с остановившихся поодаль машин на них уже смотрели дула крупнокалиберных пулемётов.

— Вот и всё? — спросил Сергей, поднимая руки.

— Ага, — лишь согласился Вит. Оружия не было, огня тоже. Мальчик чувствовал, как каждое мгновение утекает сквозь пальцы, унося с собой шанс на победу над тварями.

— Твою мать! — с яростью и, одновременно, с досадой крикнула Ю, сжимая кулаки в белых пушистых варежках. — Вот это мы и приехали!

— Что это? — спросил Руслан, указывая куда-то за спины нефтяников. Ю мельком взглянула и ахнула. Огненная палка взметнулась над головами врагов, пролетела мимо здания, где укрылись Ю и Руслан, промчалась над головами Михайлова и Вита и с лёгким свистом нырнула прямо между двух кошек в открытые ворота. С рёвом вспыхнул бензин, и в тот же миг пламя охватило всё здание комбикормового завода. Раздался оглушительный, демонический вой боли, а мальчика и мужчину окатила горячая волна, заставившая их упасть на заснеженную землю.

Они лежали и ждали, когда заговорят пулемёты преследователей. Но… вместо этого послышались лишь одиночные выстрелы.

Вит поднял голову и увидел, как один за другим падают враги, сражённые пулями с тыла. Те, кто успел понять, что происходит, не успевали среагировать. Кто-то уже запрыгивал на автомобили сзади и убивал нефтяников, не давая им шанса на оборону. Лишь единицы успели сдаться, поняв, что попали в ловушку.

— Наши, — сказал Вит, оглядев линию чужих автомобилей, возле которых разразилась бойня.

— Кто это — «ваши»? — уточнил лежащий рядом Михайлов.

— Наши отроди — охотники и рыбаки, — пояснил Соколов. — Наши ледяные люди.

— Много их… — одобрительно закивал Сергей, впечатлённый численностью варваров. — Я к вам хочу. Возьмёте?

— Думаю, Кир согласится, — улыбнулся мальчик.

— Кир?

— Да! — Вит указал на мужчину в меховых одеждах, уже идущего снимать дочь с козырька. — Во-о-он тот. Он тут всем заправляет. Пойдём, познакомлю.

Его лицо расплылось в широкой улыбке. Всё решилось как нельзя лучше. В тот момент Кир, прижимавший к себе дочь долгих пять минут, наконец отпустил её и обратил внимание на мальчика. Его взгляд был горящий, решительный.

— Хороший костёр! — с удовлетворением произнёс Кир, показывая на полыхающее позади Вита здание завода. Старая постройка вспыхнула, как спичка, и огромный огонь, поднявшись в небеса, стал символом того, что человек сильнее любых чудовищ. — Хороший план!

— Э-э-э, — скромно протянул Вит, а Кир церемониться не стал, просто схватил его и крепко прижал в своих объятиях.

Соколов еле выдавил:

— Но как? Как вы поняли, что мы заманим нефтяников сюда?

— Нам Вовк сказал, — пожал плечами Кир, когда отстранился. — Смелый мальчик, герой! Хотел идти один с пауком, хотя сам…

— Хотя? — взволнованно переспросил Соколов. — Что?

— Э-э-э… — теперь сконфузился Кир. — Лучше тебе идти к нему. И скорее.

— Всё так плохо? — прошептал Вит. Кир молча кивнул, и мальчик посмотрел в сторону Руслана. Нельзя медлить ни минуты! Нужно срочно отвезти Двадцать шестого к Вовку! Но Ю, заметив его тревожный взгляд, внезапно бросилась на шею Виту, игнорируя стоящего рядом отца. Мальчик кинул взгляд на Кира, но тот лишь снисходительно улыбался.

После нескольких долгих минут Вит отстранился и поглядел в голубые глаза Ю.

— Нам нужно сходить к Вовку, — сказал он.

— Я с вами…

— Нет, — перебил её мальчик. — Это наше дело. Вовка, моё и его, — Вит указал на Руслана, который топтался на месте, явно теряясь в новой обстановке. Он не понимал, что делает среди этих незнакомых людей, которые только что спасли им жизни, а теперь с такой же решимостью переворачивают трупы нефтяников, оттаскивают их от машин и относят ближе к гигантскому костру. — Мы должны кое-что решить.

— Ладно, — кивнула Ю и пристально посмотрела в глаза мальчика. — Только больше никуда не уходи без меня. Хорошо?

— Хорошо, — пообещал Вит, и, обернувшись, позвал Руслана: — Пойдём, брат. Пришло время...

***

По прошествии нескольких дней Руслан не мог бы точно сказать, какое чувство преобладало в его душе в тот момент — страх или любопытство. Побег от банды нефтяников в компании неизвестных подростков заставлял сердце колотиться от ужаса, но в то же время возбуждал интерес, как никогда прежде. Столько вопросов терзало мальчика! Куда его везут? Зачем? И, главное, почему этот так похожий на него мальчик утверждает, что он его брат? Но ведь есть ещё один? Руслан должен приехать к раненому мальчишке и помочь... чем именно? Это оставалось самой таинственной загадкой, не дающей покоя. Но именно эта загадка и удерживала его от побега. Он должен был понять, что же всё это значит, почему события так развиваются именно с ним, если он никогда не выезжал за пределы Юрьева-Польского, кроме того случая, когда их с остальными детьми угнал в «Приют забытых душ» Черномор. Но ведь и тогда он не имел ни малейшего отношения к Виту, ни к его брату, ни к болезни, которая с ним связана. Тогда откуда они могли знать Руслана?

Может, они знают и то, откуда у него появились эти многочисленные шрамы? И что это за странная способность быстро излечиваться, которая проявилась буквально два дня назад? Возможно, всё это не случайность, и ему просто нужно сделать последний шаг, перетерпеть свои страхи и дождаться конца путешествия, чтобы наконец узнать всю правду… Разгадать все те загадки, которые терзают его душу.

И вот он ждал. Терпеливо ждал. Ждал, пока угоняли бензовоз; ждал, пока Вит и Ю сражались с нефтяниками за движущуюся цистерну; ждал, пока цистерна взрывалась, а неизвестные люди в меховых одеждах спасали их; ждал, пока Вит вёз его на снегоходе, любезно предоставленном Киром, в Ледяной город, где его должен был встретить второй брат. И только тут Руслан немного отвлёкся.

Великаны, поражающие воображение, вырастали прямо изо льда, и мальчики продолжали путь на них, как если бы готовились врезаться в них. И только когда они поднялись до небес, Руслан заметил маленькие точки людей наверху. В этот момент он наконец перестал бояться. Значит, эти странные постройки — дело рук человеческих, и они созданы для людей. Бояться их не нужно. Но всё равно не отпускала одна мысль: ведь и оружие тоже делают люди.

Руслан зажмурился, когда они проезжали под аркой, образованной двумя ледяными кораблями, но ничего не случилось. В следующее мгновение он оказался в городе, окружённом огромными металлическими судами. Вместо привычных домов — шатры и кунги армейских грузовиков. Между ними горели костры, дети играли, а скот — лошади, козы, коровы — мирно паслись. Город был необычным, состоящим из передвижных домов, но выглядел, как любой другой. Когда необходимость в защите исчезнет, эти дома разъедутся в разные стороны.

Мальчики подъехали к одному из таких кунгов, рядом с которым паслось необычное животное — корова с щупальцами вместо морды. Это было что-то невероятное, и Руслан застыл, удивлённо глядя на неё. Странное животное повернуло голову к Виту и настороженно покосилось на Руслана, когда они прошли к кунгу. А когда мальчики вошли внутрь, Руслан заметил, что рядом с коровой стояли ещё восемь похожих телят. Все они одновременно наклонили головы влево, с интересом изучая его, словно знали что-то, чего не понимал сам Руслан.

Металлическая дверь с глухим звуком закрылась, и Руслан инстинктивно сжал в кармане рукоятку пистолета. Мало ли что может случиться в таких местах! В кунге было темно и тепло, запах старого дерева и сырости вперемешку с ароматом костра проникал в нос. Рядом со входом пылала небольшая печка, её огонь отбрасывал слабые блики на пол, раздвигая полумрак, царивший в помещении. Сквозь узкую щель над дверью в дом проникал тусклый свет. Руслан едва различал стеллажи вдоль стен, на которых были аккуратно сложены завёрнутые в бумагу куски чего-то, возможно, мяса — Вит всё-таки охотник. Плотно сложенные шкуры заполнили всю доступную площадь. В дальнем углу между стеллажами стояла двухъярусная кровать, нижний ярус которой был накрыт ворохом шкур. Наверное, это место для второго мальчика — того, кого Вит назвал Вовком.

— Ну вот, пришли, — сказал Вит, его голос был сухим и хриплым, как будто он уже много говорил за эти дни.

Руслан не знал, что думать. Второй мальчик лежал на кровати, не двигаясь. Возможно, он был в бессознательном состоянии. Руслан стоял рядом и ждал, но он чувствовал: не просто так его сюда привёл Вит. Мальчик явно что-то задумал, и в какой-то момент это станет ясным.

— Ну? — повторил Вит, не глядя на него, а указывая на мальчика, укрытого шкурами.

— Что — «ну»? — удивлённо переспросил Руслан, не понимая, чего от него хотят.

— Ну! — снова повторил Вит, на его лице появилось нетерпение. Он указал на лежащего под шкурами мальчишку. — Лечи давай!

— Что? — снова спросил Руслан, уже не понимая, что происходит.

— Лечи! — Вит был резким, его глаза сверкнули в полутьме. — Ты же умеешь, чёрт побери!

Руслан растерялся. Он не знал, о чём речь. Всё вокруг вдруг показалось чуждым и страшным.

— Но я не могу! — воскликнул он, отчаянно оглядываясь, как если бы в этом помещении могла скрываться угроза. — Я не врач!

Вит сделал шаг вперёд и наклонился, его голос стал громким, агрессивным.

— Можешь, сука! — он кричал, не стесняясь слов. Его глаза сверкали. — Я помню слова Кизляка, что ты умеешь регенерировать! Ты один из всех двадцати шести! Давай, лечи!

Руслан отступил, как от удара по лицу. Ему не хватало воздуха, сердце стучало так, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди.

— Один из двадцати шести? Умею лечить? — его голос дрожал, он не понимал, что происходит. — Но… я не могу! Я не понимаю, как раны заживлять, и уж точно не знаю, как лечить кого-то!

— Знаешь! — Вит стоял на своём, его пальцы указывали на лежащего под шкурами мальчишку. — Именно из-за тебя нас осталось трое из двадцати шести, именно из-за тебя и этой твоей регенерации погибли остальные! Так что лечи, или…

— Или что? — сжался Руслан, интуитивно ощутив угрозу в словах Вита. В его голосе была такая сила, что мальчик понял: это не просто разговор. Он ощутил холод, который пробежал по его коже, когда Вит произнёс это слово — «или».

Вит протянул руку вперёд. Руслан, не успев понять, что происходит, вскрикнул, когда увидел на ладони огромного черно-красного паука.

— Это Каин! — сказал Вит, его улыбка была холодной и жестокой. — Не будешь лечить, попрошу его. И он цапнет тебя. А он ядовитый.

Руслан отшатнулся, прижимаясь к двери, но она была уже закрыта. Он чувствовал, как сердце бешено колотится. Он не мог поверить в то, что происходит.

— Но я не могу! — снова крикнул он, его голос был полон отчаяния. — Я не умею!

— Каин, куси! — с яростью крикнул Вит, резко бросая паука к ногам Руслана.

Тот мгновенно подпрыгнул, выхватив пистолет, но его рука замерла в воздухе. Он интуитивно понял, что не успеет выстрелить. Пистолет с глухим звуком плюхнулся на пол, и Руслан, не теряя времени, бросился за ним, чтобы хотя бы попробовать использовать в борьбе. Но паук был быстрее — он отскочил, и, сверкая чёрно-красными лапами, ринулся в атаку на мальчика.

Руслан, не думая, схватил веник, стоящий в углу, и с яростью махнул им, ударив по пауку. Существо взвилось в воздух, отлетев назад и скрывшись в темноте под одной из полок. В комнате повисла тишина.

— Ах ты гад! — Вит, не сдержавшись, рявкнул и метнулся к Руслану, готовый прыгнуть на него. Но в этот момент раздался резкий звук, и из глубины кунга донёсся слабый голос Вовка. Он протянул руку и с невероятной силой схватил Вита за запястье. Вит, казалось, потерял силы, и внезапно рухнул на колени, не в силах вырваться.

Руслан, стоя в боевой стойке с веником в руках, настороженно оглядывал помещение. Его взгляд судорожно скользил по тёмным углам, и каждый шорох и движение заставляло сердце биться быстрее. Он знал, что паук не исчез без следа — он мог вернуться в любой момент.

Тёмные силуэты мелькали в глубине комнаты, и мальчик, слегка задохнувшись от страха, осторожно выдохнул, все ещё держа веник наготове.

— Всё в порядке? — наконец спросил Вовк, его голос был уставший, но твёрдый. Он не отпускал руку Вита, который вдруг провалился в прошлое…

***

Восемнадцатый шагал по коридору, перешагивая обломки смятой двери, босыми ногами ощущая холодные металлические плитки пола. Коридор извивался, раздваивался и переходил в другие, но он знал, куда идти, куда поворачивать. В его голове не было ни мыслей, ни дум — только необъяснимая ярость, которая, словно дикий зверь, прорвалась через его сознание, наполняя его чем-то невообразимым. Чуждая сила, что-то великое и непостижимое, вдруг проснулось внутри него, заставив его почувствовать, что он не просто ребёнок, а нечто космическое, по сути, выше и мощнее любого живого существа на Земле.

Он двигался почти бессознательно, но каждое его движение было уверенным, точным, будто он знал, что делать. Как будто его тело стало сосудом, способным нести силу, которая никогда не принадлежала человеку.

Вскоре он нашёл Кизляка. Старик, с мрачным лицом, укладывал Двадцать третьего на холодный металлический стол. Несколько секунд, и старик вырубился, как только Восемнадцатый дал команду. Оборудование вокруг разрушалось: компьютеры начинали дымить, ножи и скальпели ломались, словно хрупкие игрушки, а стеклянные банки и колбы взрывались, создавая эффектный, но опасный хаос.

Восемнадцатый подошёл к Двадцать третьему, развязал его и, почти не замечая боли, поставил на ноги.

— Уходим! — прошептал спасённый мальчик, но Восемнадцатый остановил его движением руки.

— Нет, — сказал он решительно, его голос был полон решимости. — Мы должны спасти Двадцать шестого.

— Но он же... — нахмурился Двадцать третий, его лицо выражало сомнение и холодную ненависть. — Из-за него погибли наши! Он…

— Он — наш брат, — с яростью, но уверенно ответил Восемнадцатый. — Ты, я и он. Больше не осталось никого.

— Но...

— Только вместе мы можем выжить, — перебил его Восемнадцатый, не позволяя сомнениям овладеть им. Он повернул голову и взглянул на вход. Там стоял Виктор Соколов, охранник, готовый выстрелить, но вдруг его оружие опустилось. Лицо Соколова сменило выражение безмятежности.

— Ты — наш отец, — сказал Восемнадцатый, и слова прозвучали, как приговор. — Теперь и навсегда. Забери нас отсюда...

Так они нашли себе отца.

Без Виктора они не смогли бы снять Двадцать шестого с того ужасного аппарата, на котором он был подвешен. Иглы входили в его тело настолько глубоко, что даже Соколов, здоровый мужчина, едва справился с тем, чтобы вытащить их. Двадцать шестой, казалось, был мёртв, но они вытащили его.

Выбравшись из бункера, они покинули эту проклятую крепость с храмами, где когда-то скрывалась смерть, и, оказавшись на пересечении Ярославского шоссе и дороги на Юрьев-Польский, встретили семью Озимовых. Ирина и Григорий приняли и укрыли мальчика — Двадцать шестого, с полностью стёртой памятью и новым именем Русланом. Он уехал в Юрьев-Польский, а мальчики с Виктором Соколовым поехали в обратную сторону, к Рыбинску. И так началась странная история трёх детей, наполненная борьбой за выживание, в мире, где смерть была постоянным спутником.

***

— Каин! Нет! — в ужасе крикнул Вовк, когда паук, подобравшись, уже собирался прыгнуть на Руслана. Но паучок, словно услышав наказ, сжался и испуганно уполз под полку. Вовк, вздохнув с облегчением, отпустил руку Вита и, слабо откинувшись на кровать, стал смотреть в потолок.

— Вот как всё было, — тихо прошептал Вит, его голос словно потерял силу. — Я привёл его к тебе, Вовк. Чтобы он тебя вылечил. Чтобы спас от смерти.

— Я не просил тебя привести его для меня, — Вовк покачал головой, но в его взгляде было больше усталости, чем отчаяния. — Он не может лечить, ты не понимаешь? Я всё равно умру. Зараза проникла слишком глубоко.

— Но зачем же тогда? — спросил Вит, изумлённо смотря на него.

— Зачем? — Вовк медленно повернул голову к нему, на его губах появилась едва заметная улыбка. — Потому что он твой единственный брат. Потому что вам нужно быть вместе. И я просто свёл вас. Всё.

— Но… — Вит замолчал, не зная, как ответить. Он был так уверен, что спасает Вовка, а оказалось, что всё это было не для того, чтобы спасти, а чтобы соединить их. Он привёл его к Руслану, и всё.

— Не переживай, — слабой рукой Вовк потянулся и ласково положил её на голову Вита, который сидел рядом с его койкой. — Меня никто не спасёт. Невозможно. Но ты уничтожил зелёных, женишься на Ю, и когда-нибудь станешь главой Ледяного города. А брат у тебя будет. Правда, не я. Но всё равно брат.

Вит слушал, но внутри него звучал какой-то глухой протест. Он всё ещё не мог понять, что происходит.

— Со временем вы привыкнете друг к другу, — продолжал Вовк, его голос всё больше таял, но был спокойным и даже мудрым. — Всё наладится. Миру нужен такой союз. Ты здесь, он в «Приюте», а девушка… Сова, да?

— Сова? — предложил Руслан, с трудом поднимаясь с пола. Он выглядел уставшим, и его лицо застыло с тем странным выражением, как будто он всё ещё не мог поверить в происходящее.

— Да, Сова будет в Ярославле. Очень удобно… и, видимо, полезно. Для мира, конечно, полезно. Во всяком случае, более полезно, чем Спасский и нефтяники.

— Это точно, — согласился Вит, а потом продолжил, не веря в услышанное. — И это всё? Всё для этого? Чтобы воссоединиться?

— Да, — слабо кивнул Вовк, его взгляд стал ещё более туманным. — В жизни всё иногда бывает проще, чем кажется. Главное — понять это и не усложнять. Примите друг друга. Простите, если нужно. Любите. Ведь вы — братья. А ещё… вы — люди.

— Да, да, люди, — повторил Вит, как будто этот ответ мог что-то изменить. Его слова повисли в полутёмном помещении кунга, создавая ощущение безысходности, смешанной с надеждой.

— Ведь не важно, как люди рождаются, — продолжил Вовк, его слова теперь звучали почти как завещание. — Важно, кем они становятся. И ещё важнее — кем они умирают. Я умру человеком. А вы? Вам ещё жить, и только вы решите, кем станете в конце — отродью или человеком.