Пять исполинских кораблей, застывших в вечном строю пятиугольника со сторонами, почти в сто метров длиной. Каждая сторона — корабль-страж: величественная «Русь Великая», грузный танкер «Волгонефть-26», некогда роскошный «Волга Дрим», молчаливый «Мир» и загадочная «Элара». Не просто корабли — живые стены Ледяного города, обречённые навеки стоять на мели, преображённые человеческими руками в неприступную крепость.

Их борта, усиленные листами потускневшего металла, ощетинились острыми жалами арматуры, превратившись в спины исполинских ежей, закованных в броню. Эти стальные хребты безмолвно охраняли периметр, отделяя хрупкий мирок людей от беспощадной пустоши.

Внутри этого пятиугольника жизни теснились разномастные кунги, потрёпанные фургончики охотников и щербатые лодчонки рыбаков. Для них гигантские корабли стали спасительным убежищем — ведь обитать в самих стальных левиафанах оказалось невозможно. Слишком прожорливы были их железные внутренности, требующие неимоверного количества энергии, чтобы пустить по застывшим венам кабелей электричество и вдохнуть тепло в промёрзшие трюмы и каюты. Столько топлива не могли добыть ни рыбаки, ни охотники, и Вит сомневался, что даже у могущественных нефтяников хватило бы ресурсов оживить эти чудовищные двигатели.

Мальчику и в голову не приходило, что где-то существовали корабли намного больше знакомых ему речных катеров и танкеров. Но невиданное оставалось непостижимым для его воображения. Его мир был прост и понятен: охотники, рыбаки и нефтяники; реки, леса, земля и небо; множество созданий — странных и привычных, опасных и безобидных. Одни становились добычей, другие сами охотились на людей. Этот мир, о котором начали повествование взрослые, предстояло изучить ему самому. Мир такой близкий и понятный, что не давал детским умам раздвинуть границы привычного и заглянуть за горизонт возможного.

Но то, что было известно, понималось так же естественно, как паук, плетущий серебристую паутину, или тяжёлые капли дождя, разбивающиеся о ржавый металл, или трава, трепещущая под ледяным дыханием ветра. Этот мир жил с ними в неразрывной связи, и люди были лишь его мельчайшими частицами. Они рождались и умирали, а между этими вехами — просто существовали, как и все окружающие создания: спасались от опасности, охотились ради пропитания и скрывались, когда тьма становилась непроглядной или холод невыносимым...

Всё просто и честно — чем примитивнее общество, тем яснее жизнь. Рождение, существование, смерть.

Под истеричный звон рынды, разрывающий сонную тишину, из фургончиков охотников и катеров рыбаков внутри периметра выплёскивались люди — почти всё население Ледяного города, кроме младенцев и детей младше десяти лет. Все, кто спал или отдыхал после изнурительной вахты, моментально облачились в нагретую одежду, схватили оружие и вылетели наружу, чтобы занять свои позиции на кораблях-стенах. Каждый знал своё место согласно плану, давным-давно разработанному мудрецами прошлого. План, превращающий каждый метр внешней обшивки в смертоносную ловушку под перекрёстным огнём защитников.

До сегодняшнего дня в таком боевом «аврале» не было нужды. Нападения зелёных тварей всегда оставались хаотичными, случайными, будто беспорядочными вспышками слепой ярости. До нынешнего дня…

Впервые они действовали иначе. Впервые твари, что кишели на заброшенном комбикормовом заводе, не просто выползли наружу, а разделились и ударили сразу со всех сторон, будто ведомые единой волей. В памяти Вита такого не случалось.

— Давай вернёмся в рубку! Посмотрим на масштаб! — крикнула Ю и первой рванула по обледенелой палубе «Волгонефти» обратно на пост, в капитанскую рубку, откуда они только что ушли, оставив дежурить брата Вита и Вас Макса.

Вит нахмурился, догоняя её, стараясь не поскользнуться на скользком металле. Корабль давно осел на левый борт, и палуба накренилась под ощутимым углом. Один неверный шаг — и можно было запросто соскользнуть за борт, рухнуть вниз, на лёд.

В рубке их встретил напряжённый голос Вас Макса. Он оторвался от прицела «снайперки» и молча протянул её Ю, пока объяснял:

— Они рванулись на город со всех сторон! Как только вы ушли, из Комби взмыл второй альбатрос. Он облетел Рыбинск, что-то пронзительно пропищал из-под облаков, и… твари пошли в атаку.

Вит шагнул к окну и встал рядом с Вовком. Тот мялся на месте, неуверенно сжимая в ладонях заострённую арматуру. «Гвоздатую» дубину он так и не снял со спины. Его взгляд метался, а лицо застыло в растерянной маске. У Вита засосало под ложечкой. Мысль, холодная и зловещая, закралась в голову: грядёт что-то страшное.

— Ты хочешь сказать, что эта долбаная птица ими управляет? — спросила Ю, всматриваясь в прицел.

Лёд водохранилища стелился перед ней тусклым, белым покрывалом. То, что Вит видел лишь размытым пятном на горизонте, в её оптике ожило. Детали проступили явственнее, как на резком, предельно чётком снимке: кроваво-красные звериные глаза, оскаленные пасти, отливающие металлом клыки, шерсть — серо-зелёный, вздыбленный от ярости мех.

Они мчались. Они не просто бежали, а вонзали когти в лёд, будто точили их перед грядущей бойней. Эти когти вскоре будут рвать плоть, вспарывать её до костей, а острые, как ножи, клыки перемелют всё, что окажется слишком большим, чтобы проглотить сразу…

— Так и есть! — кивнул Вас Макс, развёл руками и выдохнул, будто сам не верил в то, что говорит. — Я тоже сначала подумал, что мне мерещится, но как только группа тварей сбилась с курса, а эта тварь в облаках пропищала и они снова повернули на город… Всё стало ясно.

— Так давай её собьём? — предложила Ю, поправляя ремень винтовки.

— Не выйдет, — покачал головой Вас Макс, ткнув пальцем в сторону едва заметной точки в небе. — Слишком далеко. Слишком ветрено. Да и… слишком тучно. Эта гадина не просто летает, а прячется в облаках, будто знает, что мы за ней следим.

— Знаю, — кивнула Ю, прикусив губу. — Но первую-то мы как-то сбили! Вернее, я-то промахнулась, а вот Ал с «Пятого» завалил её!

— Да, но тогда она была ближе… И это… — Вас Макс поднял голову, и Ю послушно приложилась к окуляру, повела винтовкой, высматривая среди клубящихся туч силуэт альбатроса. Небо было… чужим. Чёрные облака, словно сговорившись, собрались в плотную тяжёлую массу, и ветер, рваный, ледяной, дул в спину тварям, подгоняя их, помогая им.

— Ты только посмотри! — прошептал Вас Макс. — Эти тучи… Они как будто на их стороне.

Ю прищурилась.

— Да уж… — медленно выдохнула она. А внизу, на льду водохранилища, надвигалась буря иного рода.

Вит с Вовком смотрели, как на «Волгонефть» катится живая волна. Чудовища мчались во весь опор, мощные лапы дробили лёд, когти скрипели на замёрзшей глади, цепляясь, пробивая её. Позади них тянулось белёсое облако снега, поднятого бешеным зверьём. Их было много. Слишком много.

Вит снял с плеча отцовский АКСУ и протянул Вовку. Брат взял автомат так, словно впервые видел его.

— Держи, — кивнул Вит, подбадривающе. — Хоть один магазин, но лучше, чем копьё или дубинка. Себе АК-74 оставлю. Тоже один магаз, но хоть что-то…

— Спасибо… — задумчиво вымолвил Вовк, обхватывая оружие. Он провёл пальцем по тёплому дереву цевья и вдруг спросил:

— Мы выдержим?

— Что? — Вит нахмурился. В этом вопросе прозвучало что-то слишком личное, не только о бое, но и о них самих.

— Мы выдержим натиск этих… отродей? — уточнил Вовк.

Вит невольно выдохнул с облегчением. Он уже успел подумать, что брат говорит о чём-то большем. О них. Он усмехнулся, хлопнул Вовка по плечу и мотнул головой в сторону других окон, выходящих на палубу танкера.

— Конечно! Мы ведь сами — отроди! Забыл?

За стеклом, сквозь морозный налёт, были видны тени. Люди. Вооружённые, настороженные, готовые к бою.

— И мы не одни такие, — добавил Вит.

Там, вдоль бортов, за приваренными железными щитами, прятались люди. Весь город собрался, готовый дать отпор обезумевшему зверью. В глазах мужчин, женщин и подростков пылала решимость — они сжимали в руках старые ружья, потрёпанные, но всё ещё верные автоматы, самодельные арбалеты, луки с натянутыми тетивами, арматурные копья с зазубренными наконечниками, цепи с наваренными шипастыми набалдашниками, дубины с тяжёлыми железными лезвиями, топоры, успевшие испить не одну каплю чужой крови. Это был их дом, их город, их жизнь — и они не собирались отдавать его без боя. Каждый год они собирались, чтобы снова и снова повторить этот ритуал: встретить натиск, выстоять и доказать, что Ледяной город не сломить.

— Нас меньше… — пробормотал Вовк, сжав в пальцах ремень автомата. В голосе его не было страха — только странная, жгучая уверенность. Будто он чувствовал каждого человека за этими щитами, каждого зверя за ледяной пустыней… и мог сосчитать их с закрытыми глазами.

— Но мы такие же отроди! — твёрдо сказал Вит, похлопав брата по плечу.

Стадо серо-зелёных чудовищ уже неслось к ним, роняя слюну на ледяную гладь. Остались считаные секунды. Сейчас они ударятся в борт корабля.

И вдруг мысль обожгла Вита: а что если даже «Волгонефть» не выдержит? Да, танкер уже двадцать лет намертво засел в песчаную отмель, да, его металлические бока сковал лёд, сделав крепостью… Но если этот натиск окажется сильнее? Что, если он завалится на бок, хороня под своей исполинской тушей лодки, кунги и людей?

Нет. Он не упадёт. Никогда. Вит скрипнул зубами, вцепился в АК-74 и напрягся, ожидая удара. И в тот самый миг, когда твари прыгнули, когда защита корабля приготовилась содрогнуться от их веса…

…раздался смех.

Низкий, протяжный, леденящий. Зорька. Чудо-корова Соколовых. Захохотала из глубины города, и её гулкий, заунывный голос разнёсся по водохранилищу, проникая под кожу, в кости, в самую суть реальности. Твари споткнулись. Врезались в стену из ржавого железа и острых арматурных шипов, не успев даже затормозить. Хищные кошаки, волкоподобные псы, огромные хори и прочие созданные безумием комбикормового завода твари с визгом нанизывались на шипы. Лёд окрасился кровью.

И тут над городом взвился ещё один звук — рёв людей. Рёв ликования, торжества, ярости. Защитники хлынули вперёд. Камни, пики, заострённые палки посыпались сверху, добивая ослабевших, рвущих воздух предсмертными хрипами монстров. Но звери не отступали.

Они корчились, вырывались из-под груды своих мёртвых собратьев, вновь бросались вперёд, скользили на крови, карабкались вверх по спинам друг друга. Их было слишком много. Если бы не Зорька… если бы не этот странный, жуткий голос, прорезавший воздух, всё было бы кончено уже в первые секунды.

Но вдруг… Сверху донёсся крик альбатроса. Вопль. Пронзительный, резкий, полный гнева и ярости. Его слышали все. Люди, поднявшие головы. Твари, поджавшие уши. Город, затаил дыхание. И вдруг кошмар ожил.

Звери перестали дрожать. Они больше не боялись. Будто сам страх исчез из их тел. Словно голос Зорьки потерял власть над их разумом. Они бросились в атаку. Прыгнули выше, перепрыгивая трупы, рванулись по отвесным бортам корабля. Защитники приготовились встретить их. Готовились умереть достойно. Вит и Вовк уже вылетели из рубки, но их остановил резкий, полный ненависти крик.

— Ах, тварь! — Ю. Она выхватила рацию из рук Вас Макса и, сжав её так, что побелели пальцы, заорала:

— Пятый! Пятый — Второму!

— На связи! Не время сейчас! У нас атака!

— Ал далеко?! — выкрикнула Ю, перекрывая шум битвы. — Это срочно!

— На палубе, как и все. Готовится встретить врага.

— Позови его к рации! Срочно! — выкрикнула Ю, сжав кулаки.

— Зачем?

— Выполняй! — её голос звенел от напряжения. Как дочь главы, она могла себе позволить говорить с командирами таким тоном, особенно сейчас, когда счёт шёл на секунды. — Вопрос жизни и смерти! Или тебе нужен официальный приказ Кира?

— Нет… — в динамике послышалось недовольное ворчание. — Сейчас, ждите. За ним уже идут.

Рация смолкла. Ю почувствовала, как взгляды остальных впились в неё.

— Что ты задумала? — спросил Буров, перекинув личный АК-74 с плеча в руки. Он был готов броситься в бой в любой момент.

— Отсюда далеко, ты прав, — кивнула Ю, махнув рукой в сторону тёмной точки альбатроса, скрытой в тяжёлых облаках. — Но если подойти ближе… скажем…

— Скажем? — Вас Макс слегка прищурился.

— Скажем, на рубку «Руси Великой»…

— К Первому?

— Ага, — подтвердила Ю. — К нему. Тогда можно попробовать снять пташку с неба. Если это удастся, атака захлебнётся. Зверьё, спасибо Зорьке, запаникует и отступит.

— Может сработать… — протянул Вас Макс, задумчиво глядя в небо. — Но… тебе придётся бежать по палубе танкера, перелезть на «Русь Великую»… и всё это под натиском зелёных! Ты с ума сошла?

— А у нас есть другой выход? — Ю развела руками и посмотрела на братьев. — Вы поможете мне добраться до рубки Первого, а Ал поможет изъять мозги из головы альбатроса. Вы со мной?

Вит кивнул мгновенно. Ни секунды сомнений. Затем его взгляд метнулся к брату. Вовк усмехнулся, пожал плечами и сказал:

— Конечно!

В этот момент в динамике зашипела рация.

— Второй — Пятому! Второй — Пятому! — выкрикнула Ю, нажимая кнопку.

— Слушаю! — ответил голос на другом конце.

— Ю, что ты хотела? У нас тут бойня вообще-то намечается! — раздражённо, без предисловий заговорил Ал.

— Нужна твоя помощь, — твёрдо сказала Ю. — Второй раз птаху подстрелить сможешь?

— Как два пальца… — донеслось из рации.

— Отлично! — Ю улыбнулась и почти выкрикнула: — Жду тебя на «Руси Великой»!

Рация замерла. Затем раздался сбивчивый ответ:

— Что?..

Судя по тону, Ал только сейчас понял, что Ю предлагает ему тоже бросить всё и перебраться на борт Первого — с «Элары», на которой он сейчас находился.

— Твою мать, Ал! — Ю не выдержала. — Жду твою задницу на Первом через пять минут! Первый, слышали?

— Да, — раздался спокойный, но твёрдый голос. Первый слышал. А значит, у них был шанс.

— Тогда встречайте!

— Ю! — разразилась яростная гроза в динамике. Грозный голос Кира, её отца, прорвался сквозь хрип помех. — Чёрт побери! Я запрещаю!..

Но Ю, не дослушав, резко щёлкнула тумблером, отключая связь. Затем повернулась к братьям, её тёмные глаза вспыхнули решимостью.

— Что? Трогаем?

Оба кивнули. Ю забрала у Вас Макса снайперскую винтовку и шагнула к выходу. Вовк проводил её взглядом, а затем локтем поддел Вита в бок, усмехаясь:

— Крута-а-ая!..

Но в его голосе сквозила не зависть, а что-то иное. Вит сразу это почувствовал. Грусть? Понимание? Вовк видел, что брат хочет уйти, и не держал его. Даже одобрял — как будто благословлял этот выбор.

От этого Виту стало ещё тяжелее. Он не ожидал, что так глубоко ощутит вину. Непостижимую, огромную, сдавливающую грудь холодным железным кольцом. Как он мог так поступить с братом? Оставить его одного? Бросить его в этом жестоком мире, где родные должны держаться вместе?

Но ведь теперь у него есть и Ю. Разве нет? Разве она не стала родной? Они с Ю создадут семью. А семьи, как бы братьям ни хотелось, рано или поздно расходятся. Так почему не сейчас?

Вовк никогда не изменится, он останется тем же — добрым, прямолинейным, надёжным. А вот Ю ждать не будет. После Последней Войны девочки рано выходили замуж, жизнь стала слишком короткой, чтобы раздумывать. В четырнадцать уже считалось поздно. Они принимали предложение первого, кто оказывался рядом, иногда даже не задумываясь.

Но Ю — дочь главы Ледяного города. Она могла себе позволить повременить. Она сама выбирала, кому достанется её рука. И Вит знал: отец Ю, Кир, не даст ей откладывать бесконечно. Он уже требует, чтобы дочь создала семью. Вряд ли она сможет отказать второй раз. Вряд ли Кир простит Вита, если тот снова уклонится от союза.

В прошлый раз он и так был недоволен отказом отца Вита и Вовка. Долго не разговаривал с ним, даже не хотел пускать братьев в Город. Лишь смерть старшего Соколова заставила его смягчиться. Но Кир сделал свои выводы: без твердолобого отца получить Вита в мужья для дочери будет куда проще.

Так и случилось. Под давлением главы Вит сдался. Он мысленно уже принял свою судьбу: Ю, рыбацкая жизнь, дети. А через пятнадцать — двадцать лет, возможно, и титул главы Ледяного города.

Но холодный ветер, пробравшийся под шапку, выдул из него эти мысли. Заполз под воротник, обжёг шею, сковал дыхание. Вит мотнул головой. Сейчас не время думать о правильности выбора, о честности, о будущем.

Если не остановить зелёных, не останется ни Ледяного города, ни его людей, ни их судеб, ни самих вопросов выбора. Сначала спасти то, что дорого. Потом разбираться с тем, что делать дальше.

Троица выбежала на корму танкера. Вокруг гремели выстрелы, сквозь завывания ветра неслось яростное ржание, вой, лай, рык, шипение — хаотичный оркестр дьявольской природы, ведомой чудовищем из глубин комбикормового комбината.

Но над этим адским шумом реял пронзительный крик альбатроса. Он был дирижёром этого кошмара. Именно его надо убить. Если он падёт — Зорька вновь получит власть над зверьми. Они сломаются, отступят. Но сперва Ю и братьям нужно пробежать по скользкой корме, пробраться на среднюю палубу трёхпалубного теплохода и взобраться на самую вершину — в управляющую рубку. И всё это — в разгар битвы за Ледяной город.

Стоило им шагнуть наружу, как Вит ощутил, что азарт грядущей бойни вытесняет всё — страх, сомнения, даже мысли, не касающиеся выживания. В голове осталась только одна цель: добраться до «Руси Великой» — огромного, стометрового трёхпалубного теплохода, их последнего шанса.

Держась за ледяные леера, троица быстро преодолела путь до конца танкера. Короткий трап, перекинутый между корпусами кораблей, дрожал под их ногами, но они перебежали его, не останавливаясь. Вокруг бушевала битва.

Женщина в оборванной меховой куртке выстрелила в чудовищную собаку, что забралась на борт и пролезла между ржавых металлических листов, за которыми укрывались защитники. Патроны жалеть не стоило, но она всё равно сэкономила: схватив топор, в несколько точных ударов отделила трепыхающуюся голову твари от тела.

На другом участке трое парней лет шестнадцати сжимали в руках тяжёлые дубины с железными набалдашниками. Они неистово колотили по кошаку размером с телёнка, который бешено изгибался от боли, рычал и пытался вырваться. Внезапно за их спинами возник хорь — ещё одна из тварей, вынырнувшая прямо из тени. Один из парней успел выстрелить в зверя из старого охотничьего ружья, но это сделало его уязвимым: кошка полоснула его по ноге, с лёгкостью рассекла плоть. Однако двое других не дрогнули — их дубины обрушились на открытую при атаке голову твари, сокрушив череп хоря с громким хрустом.

Совсем маленькая девочка, лет десяти, вжалась в дверной проём, отчаянно пытаясь захлопнуть перед мордой хоря металлическую дверь. Но тварь, визжа, полосовала сталь длинными, как лезвия, когтями, не давая ребёнку укрыться.

Вовк, пробегая мимо, не колебался: раздался короткий, гулкий выстрел. Зверь забился в конвульсиях, но всё ещё дёргался. Ю и Вит тут же добили его дубинками. Девочка не проронила ни слова. Только коротко кивнула им, в её взгляде читалась благодарность. Потом развернулась и пошла искать оружие, пока очередная тварь не пролезла сквозь защитные пластины.

Внезапно сверху, с верхней палубы «Руси Великой», раздался нечеловеческий крик. Мужчина сорвался вниз и рухнул на лёд.

Сем Вас. Его Вит знал — знакомый отца. Но вслед за ним с палубы спрыгнула и кошка — та, что столкнула его вниз. Вит выглянул из-за металлических щитов. Там, на залитом кровью льду, твари забавлялись со своей жертвой. Они играли с Васом, как зверь играет с добычей, разрывая одежду, плоть, вырисовывая алым на снежном холсте замысловатые узоры.

Сем орал. Крик отчаяния, боли, ужаса. Вит стиснул зубы, вскинул отцовский АК-74 и нажал на спуск. Пуля вонзилась в мужчину. Его тело дёрнулось, затихло, подчиняясь неумолимой смерти. Теперь твари могли терзать его сколько угодно — ему уже было всё равно.

Звери на мгновение застыли, будто что-то осознавая. Затем подняли головы, их чёрные, лишённые зрачков глаза скользнули вверх. Вит знал, что они увидели его. Он отдёрнулся за металлический щит.

— О-о! — протянул он. Ю, недалеко от него, как раз вонзала пику в глаз облезлой собаки. Раздался громкий хруст.

— Что? — бросила она, выдёргивая оружие и пинком отправляя труп прочь. Вит снова осторожно выглянул, убедился и медленно показал за борт «Волги».

— Кажется… те твари только что решили нас съесть.

Ю резко махнула рукой:

— Бежим наверх!

Одновременно с криком она метнула пику в Вита. Мальчик едва успел уклониться — что-то массивное пронеслось в сантиметре от его уха. За спиной раздался хриплый, рваный звук. Вит обернулся. Дикий зелёный кошак, что готовился прыгнуть ему в спину, дёргался в конвульсиях, тщетно пытаясь выдрать пику, вонзившуюся прямо в горло. Кровь пузырями била из раны, заполняя пасть, и тварь захлебнулась, распрощавшись с жизнью.

— Спасибо! — выдохнул Вит, выдернул пику из кошачьего тела и рванул за Ю и Вовком.

Вовк, замыкавший группу, продолжал методично опустошать магазин своего старенького АКСУ. Каждая голова, просовывавшаяся меж металлических листов, получала пулю. Раз! — и только ошмётки мозга и крови разлетались по ржавому железу.

Дети вбежали внутрь.

Длинные, слабо освещённые коридоры, отслаивающаяся от стен краска, гнилостный запах и мусор, сбившийся в углах. Вит мчался следом за Ю, но едва успел затормозить, когда стену рядом с ним разорвало. Из пробоины, вспоровшей металл, торчали огромные когти. Они дрогнули и исчезли, только чтобы через мгновение вновь выскочить чуть дальше. Кто-то за стеной бился с хорём.

Мальчик осторожно заглянул в отверстие. В разгромленной каюте женщина отчаянно сражалась с чудовищем, нанося удары топором и дубиной. Но хорь теснил её к стене, его пасть раскрывалась, источая густую слюну. Вит быстро просунул дуло автомата в пробоину. Прицел дрожал, но он поймал морду зверя и выстрелил. Женщина замерла.

— Спасибо! — бросила она, даже не оглянувшись.

Но дети уже не слышали её — они поднимались с главной палубы на среднюю. Узкий коридор, забитый полутьмой, тянулся до лестницы на верхнюю палубу. И там, в конце, затаилась оно. Существо почти сливалось с тенью, но, когда дети приблизились, его жёлтые глаза вспыхнули.

Рысь рванулась вперёд. Вит едва успел вскинуть автомат, подставляя его под лапы твари. Одновременно он толкнул Ю в сторону — девочка не успела бы увернуться. Когти скользнули по металлу.

Вит полетел назад, врезался в двустворчатую дверь и вылетел в пустой ресторан. Лёд под ногами не дал зацепиться, и он заскользил вперёд, раскидывая лёгкие стулья. Он бы влетел прямо в стену, где через выбитые окна намело снег, но его полёт прервал привинченный к полу стол.

Секунду спустя в помещение ворвалась рысь. Её изогнутая, тугая как пружина спина дрожала. Она шипела, не смыкая пасть, а затем прыгнула. Лапы с длинными, кривыми когтями взметнулись в воздухе. Вит резко откатился в сторону. Зверь промахнулся, но тут же развернулся, сменил траекторию, вновь нацеливаясь на мальчика. В глазах рыси не было бешенства. Только холодный, чужой разум.

Вит нажал на спуск. Выстрелы заставили зверя дёрнуться, отшатнуться — пули вспарывали бок, грудь, голову. Последняя разнесла череп. Рысь успела только выбросить лапу вперёд. Когти вошли в мясо Витовой ноги. И зверь замер.

— С тобой всё в порядке?! — Вовк вбежал в ресторан, без церемоний столкнул мёртвого зверя с мальчика.

— Прямо в ляжку, сука… — простонал Вит, извлекая лапу с застрявшими в коже когтями. В рану тут же хлынула кровь. — Теперь болеть месяц будет! Зараза…

— Давай замотаю, — отозвалась Ю. Она даже не ждала его разрешения — быстро наложила тугую повязку выше раны. Потом добавила с ухмылкой:

— Жить будешь. Не будешь — убью!

Вит поморщился.

— Убьёшь, если я умру?

Но Ю уже отвлеклась. А Вит вдруг осознал, что в подёргивающихся глазах мёртвой рыси он видит… благодарность. Будто зверь понял — его только что освободили.

— Не то слово! Как точно сказано! — кивнула Ю. Но её голос потонул в грохоте. Корабль вздрогнул, качнувшись под ногами, когда неподалёку раздались взрывы. Глухие, раскатистые — словно сама палуба содрогнулась от боли. Вовк уже был у окон.

— Вы там скоро? — бросил он, не отрывая взгляда от происходящего снаружи. — У нас тут, кажется, обстановка накаляется! У Третьего на «Волге Дрим» совсем всё плохо, раз уже гранаты в ход пошли…

— Идём, — выдохнул Вит.

Он стиснул зубы, поднялся, стараясь не опираться на раненую ногу, и направился к выходу.

— Стойте! — Вовк вдруг резко вскинул автомат, но не выстрелил. — Там, на «Эларе»… Ал… Он…

Вовк замер, судорожно клацнул затвором, а потом выругался:

— Твою ж… Помогайте! У меня патроны кончились!

Ю и Вит уже стояли рядом, вглядываясь в палубу юта. «Элара» носом упиралась в «Русь Великую», их соединяли мощные швартовые канаты, толщиной в ноги мальчишек. Чуть сбоку перекинули короткий трап, ведущий на палубу. До него Алу оставалось сделать всего пару шагов… но он не мог.

Трое здоровенных псов наполняли воздух лаем, прижимая его к леерам. Ал держал винтовку за плечом — ту самую, которую Ю попросила взять. Автомата у него больше не было, куда-то пропал. Дубинка в одной руке, пика в другой… жалкая защита против разъярённых тварей.

Они загнали его. Средняя палуба «Руси», где стояли дети, находилась выше. Их не было видно из-под козырька верхней палубы, что давало преимущество. Ю, не мешкая, высунулась из окна и метнула вниз пику. Первая псина захрипела, рухнув на бок. Вторая успела обернуться, но тут же дёрнулась в судорогах — Вит пустил пулю ей в спину из отцовского АК-74. Третья замерла. Пару секунд смотрела на тела сородичей, а затем её череп разлетелся под ударом Ала. Парень глубоко вздохнул, поднял голову и отсалютовал Ю и Виту «гвоздатой» битой.

— Давай уже! — крикнула Ю. — Перебирайся к нам! Пора заканчивать этот балаган!

Ал кивнул, пересёк трап и вскочил на борт «Руси». Дети встретили его на вертикальном трапе, ведущем на верхнюю палубу. Теперь оставалось пройти по коридору, где недавно поджидала рысь, и подняться ещё выше. Два пролёта — и они окажутся у капитанского мостика. А оттуда можно было бы расстреливать альбатроса с удобной позиции.

Но путь наверх оказался куда сложнее, чем они думали. В небе, над битвой, альбатрос будто что-то уловил. Его взгляд переключился. И он отправил своих зверей туда, где, по его мнению, происходило нечто важное. На «Волгу Дрим».

Вит, не церемонясь, ударил очередного кошака по голове дубинкой, и черно-зелёная туша обмякла. С силой столкнув её вниз, мальчик не успел заметить, что тело скатилось прямо по трапу.

Ю снизу резко вскинула руки в возмущённом жесте. Мол, поаккуратнее! Но Виту было не до аккуратности. В следующий миг из темноты вылетел хорь. Тварь прыгнула прямо на него, вытянув перед собой лапы с устрашающими когтями. Они были длинные, чересчур изогнутые, точно и не хоря вовсе.

Вит не успел бы увернуться. Но хорь вдруг рванулся вбок, словно его отшвырнули. На его месте уже стоял человек. Защитник «Волги» — Се Осипов. Он сменился с поста Первого всего полчаса назад. И, судя по всему, был настроен драться насмерть.

— Чё так долго?! — едва завидев их, возмутился Вовк. — Мы тут, понимаешь, войну воюем, а они, блин, экскурсии водят!

— Се, есть вообще место, куда тебя ещё не посылали? — усмехнулся Вит, подтягиваясь на палубу. Осипов ухмыльнулся, протянул ему руку и картинно развёл руками:

— Везде уже бывал! Куда только ни слали! Мадам!

— Ой, Се, отвали! — недовольно фыркнула Ю, игнорируя его жест. — Мы сюда не трепаться пришли, а поработать немного винтовками. Где тут у вас удобная крыша?

— Одно мгновение, Ю. Сейчас покажу. И даже доведу! — парень с притворной учтивостью изобразил реверанс. — Вам срочно или чайку сначала?

Ю скрестила руки на груди, бросила хмурый взгляд на мальчишку. Шутки неуместны, когда смерть гуляет по палубе. Но Осипов только ухмыльнулся и махнул рукой, приглашая следовать за ним.

— Лучше умереть с улыбкой, — пробормотал он. Вит задержался у трапа, окинул взглядом палубу.

Она, как и нижние уровни, была обшита по периметру толстыми листами железа. За ними можно было укрыться, но между пластинами оставались зазоры — бойницы для стрельбы. Именно через них и проникали звери.

Зелёные твари карабкались по борту корабля, цепляясь за наваренные штыри. Острые прутья, пронзившие их мёртвых сородичей, служили им своеобразной лестницей. Они взбирались, продирались сквозь щели, и те, кто успевал пролезть, сразу кидались на людей.

Неподалёку женщина билась с кошкой и побеждала.

Тварь уже повредила лапы, пока карабкалась, и теперь припадала к палубе, но всё ещё не сдавалась. Женщина, сжимая в руках «гвоздатую» дубинку, методично наносила удары, выбивая из зверя жизнь. Кошачья морда была иссечена ранами, кровь стекала на ржавый металл, но в глазах всё ещё плескалась злоба.

Этот бой был предрешён. Если, конечно, через очередную щель не полезет подмога. Чуть дальше два подростка сражались с хорем. Тварь застряла задними лапами между железных листов, но передние оставались на свободе. Длинные когтистые лапы мелькали в воздухе, стараясь достать до людской плоти.

Парни действовали слаженно. Один, прикрываясь арматурой-пикой, удерживал расстояние. Второй, ловко меняя хват, наносил удары наточенным пожарным топором.

Хорь взвыл. Боль наконец добралась до его хищного сознания. Он дёрнулся, пытаясь высвободиться, но капкан сжимался всё сильнее. И тут один из подростков сменил тактику. Он перевернул топор в руках, целясь не лезвием, а шипом обуха. И, когда тварь снова рванулась вперёд, ударил. Костяная пластина черепа треснула, когти скользнули по железу, оставляя кровавые следы. Тело вздрогнуло… и обмякло.

Тем временем со стороны кормы раздался оглушительный взрыв. Вит инстинктивно пригнулся и обернулся. На палубе валялся мужчина, яростно вопящий от боли, сжимая обрубки своих ног. Лист металла, за которым он прятался, медленно накренился, издавая скрежет, и с грохотом рухнул вниз. На леера тут же взлетел волк — серо-зелёная тень, его жёлтые, покрытые слюной клыки сверкали, когда он обнажил их. Словно охотник, он спрыгнул к своей жертве, не спеша. Тварь не собиралась убивать его сразу. Нет, волк хотел прежде всего насладиться ужасом, который обрушился на человека. Он подкрадывался медленно, словно в замедленной съёмке, и каждый его шаг отдавался в ушах жертвы как приговор. Мужчина, с ужасом следя за его приближением, кричал, но был бессилен. Обрубки ног не позволяли ему ни встать, ни убежать. Потеря крови и силы неизбежно приближали его конец, но волк был готов выждать, наслаждаясь каждым моментом страха. Тварь подошла ближе, поставив огромную, мохнатую лапу на грудь, прижимая его к полу, и медленно лизнула страшную рану. Мужчина взвизгнул, и его тело дёрнулось, глаза закатились. И в этот момент… никто не пришёл на помощь. Вокруг продолжалась своя, незримая битва. Каждый сражался — кто защищался, кто нападал. Они были поглощены своим ужасом, не замечая ничего вокруг. Ничего, кроме скорой смерти — своей или чужой. В ушах звенело от этого безумия, и каждый был погружён в свой собственный мир войны.

Вит дёрнулся было к мужчине, поднимая дубинку, но его остановил голос Ю.

— Вит! Ты что, с ума сошёл?

— Я… — Вит указал на волка, который продолжал мучить человека, но Ю, не дождавшись, покачала головой.

— Вит! Если мы не остановим ту птичку, — она показала на альбатроса, скользящего по чёрным тучам, — то скоро нас всех разорвут на части! Пойдём! Время на исходе! И Вит побежал. Он не думал ни о чём, кроме главной цели. Не было времени на раздумья. Он бы хотел закрыть глаза и уши, чтобы не слышать и не видеть этого ужаса, но во время сражения и то и другое ему было нужно. Если они не остановят этих тварей, защитники не выстоят. Зорька уже отчаянно кричала, сражаясь с зелёными, но её вопли не воздействовали на животных. Альбатрос продолжал парить в небе, словно издевался, выныривая из-за туч. Если они не уничтожат эту птицу, смерти остальных защитников окажутся напрасными. Они, дети, должны остановить это безумие! И Вит, опустив голову, побежал к рубке, где уже собирались остальные.

Ал был первым. Он уже снял чехол со снайперской винтовки. Как и у Ю, её корпус был покрыт белыми тряпками, но винтовка выглядела столь же угрожающе. Ал поднял её, не дождавшись остальных, и с напряжённым взглядом начал искать цель среди туч. Ю, тем временем, вскрывала свой кейс с СВД. Се и Вовк с дубинками отбивали тварей, пытающихся забраться на рубку. Но Вовк выглядел странно. Его движения были как-то сдержаны, он будто что-то потерял в себе, нервничал и вздрагивал. Вит заметил это и ощутил, как тревога накатывает. Неужели он снова готов сорваться? И… и использовать свои необычные способности?

В этот момент раздался первый выстрел. Ал не стал ждать…

Старая Варва, отбивающаяся от хоря длинными арматуринами, загнутыми, как крюки, с изумлением застыла. Зверь, неожиданно для неё, отступил. Не из-за страха, не из-за боли — что было особенно удивительно, ведь зелёные обычно не знают, что такое отступать. Хорь вдруг встрепенулся, будто что-то почуяв, и отпрыгнул, оскалился, мол, «подожди!» и повернул голову в сторону Первого. Затем раздался его дикий вопль, и, не раздумывая, он сиганул с борта теплохода и помчался между фургонов, направляясь к «Руси Великой».

— Эй! Куда? — с досадой крикнула старая рыбачка, её голос пронзил пустоту. — Мы ещё не закончили!

Варва, сжимая в руках арматуру, следила за траекторией твари, пока она не скрылась в тени корпуса корабля. Что-то было не так. Звери отступали, но не к своему привычному убежищу, на комбикормовый завод. Они направлялись к «Руси Великой». Всё это не было случайностью — это не предвестие простого поражения. У бабушки сразу возникло предчувствие — нужно быть там. Чтобы понять, что происходит, и помочь остановить нападение на Ледяной город.

— Эй, Сем! Давай со мной!

— Куда? Они только что отступили! — Сем выглядел сбитым с толку.

— Не отступили, Сем! Не отступили!

— А что тогда? — беспокойно спросил четырнадцатилетний Ко, ощущая, как тревога растёт.

— Они концентрируют силы на «Руси»!

— Но зачем?! — воскликнул Сем, в недоумении.

— Не знаю! Но это важно! «Русь» — звено нашего пентагона! Если она падёт, твари смогут легко прорваться к кунгам, фургонам и твоему ржавому рыболовному корыту! Давай за мной!

— Понял!

— Понял! — эхом повторил за ним Ко, и в его голосе звучала решимость.

И как будто в подтверждение её слов, в этот момент раздался истошный звон корабельной рынды. Он разнёсся по всему Ледяному городу. На Первом шли отчаянные бои, где люди сдерживали натиск врага, сосредоточившего свои силы именно там. Освободившиеся защитники устремились с корабля на корабль, стараясь попасть на «Волгу». Судьба единственного корабля могла решить их собственную участь. Но время было против них. Люди, хоть и спешили, были значительно медленнее зверей, да и их путь был ограничен палубами. К тому же среди них было много раненых и уставших, они передвигались в несколько раз медленнее. Это означало, что на «Руси Великой» не оставалось шансов. Вскоре их накроет вал зверей, и всё будет стёрто в порошок.

А всё потому, что Ал выстрелил и промахнулся. Альбатрос, видимо, понял, что замышляют люди, и пришёл в ярость. Он израсходовал оставшиеся силы, чтобы уничтожить детей, а с остальными разберётся позже — когда не останется никого, кто мог бы до него добраться. Вит потом долго гадал: что помешало птице отлететь на безопасное расстояние? Всего несколько взмахов могучими крыльями — и она была бы вне досягаемости снайперских винтовок. Но нет, альбатрос продолжал нырять в тучи, точно в том же месте, где и раньше. Может, его влияние на зверей внизу зависело от близости? Или он был на пределе своих возможностей, находясь на одинаковом расстоянии и от зелёных, и от комбикормового завода? Видно, связь с властителем звериных душ была необходима.

В этот момент Вит с яростным вздохом ударил дубинкой по черепу кошки, которая пыталась взобраться на палубную надстройку. Удар раскроил её голову, и кошка рухнула. Следующим был хорь. Он прыгнул и, казалось, вот-вот приземлится на рубку, но Вит арматурой проткнул ему шею. Жаль, остриё пики застряло в теле. Трупы начали скапливаться под командной надстройкой. Уже совсем немного — и серые падальщики с волколаками спокойно заберутся к детям. Вот тогда начнётся настоящая резня. Вит не был уверен, что для их пятёрки останется хоть капля надежды. Се, Вит и Вовк с неистовым рвением отражали атаки, но тварей становилось всё больше. Каждый смертельный удар, казалось, делил их на двое, и они снова бросались в бой. А Ю и Ал по очереди стреляли из снайперских винтовок в альбатроса, но пока безуспешно.

И все понимали: так продолжаться долго не может! Не получится у пятерых детей вечно держать оборону против этих чудовищ. Как только волколаки и псы доберутся до крыши, их порвут на части. Вит ощущал, как силы покидают его. Усталость сковывала мышцы, в голове рождалась жуткая мысль — всё бросить и прыгнуть в пасть очередному зверю. Но за спиной были Вовк и Ю — два самых дорогих на свете человека. Поэтому нужно было стоять, держаться... нужно было выдержать этот последний, решающий раунд в этой кровавой, несправедливой игре. Вит краем глаза видел, как вдалеке, возможно, в другой вселенной, на помощь им бегут люди с других кораблей. Но они были слишком медленны… Гора трупов уже вот-вот даст волколакам шанс допрыгнуть до крыши, и тогда…

И в этот момент время как будто застыло. На доли секунды, на почти неуловимое мгновение, Вит понял, что происходит.

Вот серый падальщик — гигантская псина — с неумолимой яростью прыгнул на Вовка. Вит закричал, развернувшись и бросив дубину в сторону пса. Он увидел, как с другой стороны крыши волколак тащит Се за ногу — тот не двигался. За ним тянулся кровавый след, темно-красный, как отпечаток смерти. Другой волколак толкнул Ала в спину и попытался схватить его за голову. Только Ю оставалась спокойной. В этом адском хаосе она не теряла сосредоточенности и целилась из винтовки в белую птицу, только что вынырнувшую из чёрной тучи. Альбатрос так низко опустился к земле, что оказался метров на десять ближе, и это значило одно...

Вовк закричал! Огромный серый падальщик вцепился зубами в бок мальчика, и в этот момент… все твари обмякли. Вовк изогнулся дугой, и его тело вздрогнуло от мощной волны силы, когда он вырубил врагов в радиусе двадцати метров. Остальные, поджав хвосты, в панике пытались ретироваться с верхней палубы. Людям оставалось лишь стрелять вдогонку и кидать топоры и дубины. Жалкие остатки армии врага спрыгивали с борта теплохода, скользили по льду и исчезали в темных просторах, убегая в сторону Рыбинска. Альбатрос, разъярённый, замахал крыльями, кинулся вниз, пытаясь восстановить своё влияние на зелёных, но Ю ухмыльнулась, её пальцы крепко сжали спусковой крючок. Второй за сегодня альбатрос дёрнулся и, издавая жалкий агонизирующий вопль, начал падать, кувыркаясь.

Вит рухнул на жёсткую крышу капитанской рубки, мир закружился перед глазами. Силы окончательно покинули его, и всё стало крутиться волчком, но в этом хаосе оставались ещё Ю и Вовк. Вит собрался с силами, несмотря на усталость, что тянула его в сон, прямо здесь, на крыше. Он обернулся, глядя на брата и на Ю. Удивительно, но девочка стояла на ногах, как каменная — насколько же вынослива она! Она едва улыбнулась Виту и подняла большой палец вверх. Всё в порядке. Взгляд Вита скользнул дальше, и он увидел, как Вовк скидывает с себя тушу облезлого пса. С трудом, скривившись от боли, мальчик сел и, найдя взгляд Вита, улыбнулся какой-то болезненной, измождённой улыбкой. Затем его тело пошатнулось, и он рухнул на спину.

Вит подскочил, будто усталость исчезла под прикосновением невидимых сил, и в мгновение оказался рядом с братом. Он принялся трясти его, кричать, бил по его бледным щекам, но Вовк оставался неподвижен. Вит обернулся к Ю, и девочка мгновенно поняла. Она отдала команду людям, что пришли с других кораблей, и они осторожно сняли Вовка с палубной надстройки, понесли на «Мир», где был доктор. Остальные мужчины и женщины, мальчики и девочки, принялись добивать обездвиженных животных, уничтоженных Вовком.

Мир Вита снова покачнулся. Он обещал себе никогда не покидать брата — и вот, снова он не сдержал обещания. Он обещал защищать Вовка, а теперь, кажется, тот ранен, и Вит не смог помочь. Что это за проклятие последнее время? Или из тех двадцати пяти детей, которых создал Кизляк, не суждено выжить никому? В конце концов, и с ними обоими, последними выжившими братьями, тоже что-то случится, и они исчезнут… Ведь, по сути, они — неправильные дети. Они родились не так, как все остальные. У них не было матери, не было отца. У них не было настоящего детства. Хотя, впрочем, настоящее детство было лишь у немногих. Война, которую они с братом не застали, стёрла понятие «правильного» и «настоящего». Может, потому они и живы? Ведь всё, что представляли собой Вит с братом, могло появиться только после Третьей мировой войны, когда мир утратил все старые правила. Когда люди решили жить так, как считают нужным. Ведь ни правила, ни законы не остановили войну, не защитили людей от массовой гибели.

Виту оставалось лишь идти, невзирая на туман в голове и жгучую боль в ноге, следуя за процессией, которая несла Вовка в лазарет. Большие и маленькие руки, жёсткие и нежные, в крови или обмороженные — мальчика бережно поддерживали не менее десяти пар рук. Люди говорили шёпотом, словно боясь потревожить того, кто спас целый город. Вит пытался найти взглядом Ю, но девочка осталась на «Руси». Ей, дочери главы Ледяного города, было необходимо проследить, чтобы люди смогли восстановить оборону, иначе нападение могло повториться.

Оказавшись в тени этой незаметной утраты, Вит почувствовал, как внутри растёт тоска и одиночество. Хотя, почему именно сейчас? Он понимал — брат всегда был и оставался единственным родным человеком в этом мире. Ни отец, которого уже не было, ни Ю, готовая быть его женой, ни даже жители Ледяного города не смогут стать ему такими близкими. Только Вовк. Но сейчас его брат был без сознания. Вит же, шаг за шагом следуя за толпой, ощущал, как предаёт его. А с ним — и самого себя.

***

Очевидно, день не заладился с самого начала — с того момента, как, ступив на вахту, Вит настороженно посмотрел на чёрные облака, нависшие над горизонтом, и сразу почувствовал, что это предвестие чего-то ужасного. Потом появился одинокий альбатрос, к которому присоединились зелёные твари, и началась кровавая битва… А дальше, как в кошмаре, всё шло только хуже.

Сначала был разговор с лекарем, осмотревшим Вовка. Неутешительный диагноз, который он поставил, лёг тяжким грузом на плечи Вита. С этим грузом он отправился к брату, который, пробудившись, рассказал, что снова всё вспомнил, добавил что-то новое и заставил Вита дать обещание. И тот, ощущая вину, согласился выполнить волю мальчика — хотя бы чтобы доказать себе, что он не предал брата и заглушить голос совести, которая всё громче напоминала о себе.

Затем состоялся жёсткий разговор с Киром. Тот не хотел ничего слышать о «последнем желании Вовка, спасшего город», а напротив, лелеял мечту заполучить Вита в семью. В итоге Кир выгнал мальчика из города с яростными словами: «Да что я вожусь с этими Соколовыми?! Были бродягами, бродягами и помрут! Вали, на все четыре стороны, а о Ю забудь! Навсегда забудь! Я не приму тебя обратно, выздоровеет твой брат или нет. Вали, и больше не появляйся здесь! А твоего брата я вышлю тебе навстречу, как только он поправится. А пока ваша Зорька останется здесь, будет орать и зверей распугивать. И это… Не смотри на меня так, Вит! Не смотри! Я — Кир, и я иду на поводу у твоей странной семейки уже второй год! Сначала твой отец мне отказывал, теперь ты. Больше такого не будет!»

И не стало…

Вит попрощался с братом, положил Каина ему на грудь и велел пауку следить за Вовком. Попросил врача помочь близнецу, но тот развёл руками: «Чем могу, тем помогу. Не дал ему умереть — и то хорошо.» Со словами «Скоро вернусь!» Вит покинул Ледяной город.

Белая пустыня простиралась перед ним, лишь вдалеке вдоль береговой линии тянулись жидкие деревца. Ничего — дойдёт, а там будет легче. Вит решительно отправился исполнять волю брата пешком — тому сейчас и тёплый кунг, и опасный паук, и диковинная корова были важнее. Взял только отцовский АК-74, «гвоздатую» дубину и несколько пик. Лёгкий мешок с едой повесил сверху. Ярославль недалеко, успеет обернуться за неделю.

Вит пнул серо-зелёный труп падальщика. Мёртвые твари валялись на льду Рыбинского водохранилища — следствие недавней бойни. И всё-таки Вовк с его странностями опять их подвёл. Зачем было убивать всех этих тварей? Они бы сожрали детей, и никаких проблем не было бы! А теперь…

Просто лютая срань!

Чувство одиночества снова охватило мальчика. Вит даже не стал оборачиваться, не чувствуя нужды смотреть на тающий в морозной дымке Ледяной город. Зачем? Кира можно понять, но поступил он несправедливо! Зачем было изгонять их с Вовком? Зачем? А Ю… Вит не хотел, чтобы она из-за него ругалась с отцом. Он не встанет между Киром и его дочерью. Никогда! Он сходит в Ярославль, вернётся, поможет брату, точнее… двоим — как оказалось и только что привиделось брату, в выживших остался ещё один кроме них! И потом уйдут они навсегда из Ледяного города. Пусть крутятся как хотят в своих дурацких рыбацких общинах! А для мальчиков — свобода! Свобода и охота, до конца их дней!

Хромая, Вит взобрался на берег, яростно втыкая носы ботинок в жёсткий снег. Вылез на дорогу, определил направление и, не обращая внимания на ледяной ветер, двинулся в сторону Ярославля. Полуразрушенные здания вокруг — Рыбинск, или то, что от него осталось. И хотя всё это время рядом были люди, городу, кроме разграбления, это ничего не дало. Люди, как и прежде, только брали от мира всё, что можно, выжимали его до последней капли. Склады постепенно пустели, дома разрушались от небрежности и непогоды, а звери тихо обживали новые угодья, строя свою странную жизнь в этих городах.

Вит остановился перед комбикормовым заводом, откуда сегодня командовали силы зелёных. Высокая, несимметричная башня с тёмными, пустыми окнами. У широких ворот сидели волколаки, но они отступили в тень, едва заметив мальчика. Видимо, лимит монстров на этот день был исчерпан.

— Вот бы это здание разнести к ядрёной фене… — пробормотал Вит, пытаясь найти способ, как это можно было бы сделать, и вдруг обернулся. Странный звук донёсся со стороны водохранилища. Странный, но почему-то смутно знакомый. Где-то он уже слышал его...

Снегоход «Тайга Варяг 500». Чёрт! Такой был только у Ю! Для неё его собрали из тысяч неработающих частей, найденных на складе Рыбинского завода. Неужели она сюда приехала за ним? Зря… Он уже всё решил!

Сплюснутый и обтекаемый чёрно-белый мотоцикл на санях и ленте взобрался по пригорку, раскидывая снег в стороны, и за несколько секунд оказался рядом с мальчиком, лихо развернулся и затих. Вит уже был готов дать отпор — Ю явно нервничала, или даже была зла. Резкие движения девочки говорили о её гневе. Она вскочила со снегохода так стремительно, что сомнений не осталось — её ярость была явной.

— Ты! — Она быстро подошла, сняв горнолыжные очки, и резко ткнула пальцем в кожаной перчатке в грудь мальчика, нависнув над ним. Вы когда-нибудь видели четырнадцатилетних девочек? Они часто выше тринадцатилетних пацанов, а иногда даже пятнадцатилетних. Яркие голубые глаза сверкнули гневом, и она повторила: — Ты — урод! Детёныш самого облезлого, самого вонючего кроля! Ты — липкое и зелёное дерьмо этой твоей… коровы Зорьки! Ты! Отродь! Нет… Хуже! Меня ещё никто так не обижал!

— Ю, ты всё сказала? — спросил Вит, сглотнув поднявшийся в горле ком. — А теперь садись на снегоход и езжай домой. Я не вернусь.

— Я-то поеду! Поеду! — Девочка погрозила ему пальцем и вдруг снова ударила его в грудь, уже кулаком. Потом ещё, и ещё. Вит пошатывался, но терпел. Он ждал, когда Ю выпустит весь свой пар. — Я, сука ты такая, поеду! Только вот ты… ты, падла неблагодарная… Ты…

Она вдруг остановилась, опустив руки и голову. Вит молча стоял, наблюдая, как её плечи начали подёргиваться, а вскоре характерные всхлипы дали понять Соколову, что Ю плачет.

— Ты это… — Вит замялся, не зная, что делать с девочками в таких ситуациях. Он хотел бы как-то успокоить её, но боялся, что может сломать её ещё больше, чем только что. — Ю… Не надо…

— Не надо, говоришь? — взвыла она, и её голос прозвучал как отчаянный крик. Она подняла лицо, сырые и красные глаза смотрели на него, полные боли и злости. — Не надо?! А сам меня бросаешь! Где логика? Где?! Ты поступаешь как последняя отродь… Ненавижу!

— Ю… Я… Я это… — Вит застыл, пытаясь подобрать слова, но они не приходили.

— Что? Не знаешь, как отмазаться? А? — Девочка набросилась на него, её голос наполнился яростью. — Ты не мог сказать мне раньше? Почему ты всё скрывал?!

— Меня твой отец прогнал! — выдавил Вит, и его голос дрогнул. — Мне нужно было сделать одно дело, а он… сначала не пускал, а потом просто выгнал!

— Он?! Тебя?! — Ю замерла, а затем схватила Вита за рукав, почти таща его к снегоходу. — Поехали! Сейчас всё решим!

— Стой! — Вит вырвался из её рук. — Он ещё сказал, что никогда не отдаст тебя мне в жены!

— Что? — глаза Ю округлились от удивления, и в них вспыхнул гнев. — Это почему? И почему ты мне ничего не сказал?!

— Ю, ты была занята… — с трудом пробормотал Вит.

— Ну и что? — Она не отпускала его взгляд. — Ты что, думаешь, я не переживу, что он мне сказал? Мне нужно знать, что происходит!

— Кир в ярости… — выдохнул Вит, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.

— Ну и что?! — Ю уже не скрывала раздражения.

— А у меня есть дела…

— Какие такие дела, а? Без меня?! — её глаза сверкали, и она не отпускала его, требуя ответа.

— Ю! Тут так просто не объяснишь! Всё стало слишком запутанно!

— А ты попробуй! — её голос снова стал твёрдым, как сталь. — Начни с малого. Я, может, и поверю! Ты что, с кем-то встречаешься?

— Что?! — Вит вскочил, как будто её слова были ударом. — Да как ты могла такое подумать?! Мне тринадцать! Какие бабы?! Где их тут найти, в этих пустошах?! Да и вообще, я всегда тянулся только к тебе…

— Не подлизывайся! — Ю резко отстранилась и схватила его за грудки. — Давай, рассказывай! Только подробно!

— Да что тут рассказывать? — В сердцах Вит махнул рукой, и вдруг, как будто освобождённый от тяжёлого груза, поток слов хлынул из него, как весенний паводок. — В бою Вовка ранили. Лекарь сказал, что это смертельно! Но… Но Вовк вдруг вспомнил всё о прошлой жизни… ты же помнишь, я тебе рассказывал! И сказал, что где-то в Ярославле есть ещё один брат. И что его надо срочно найти, потому что он знает, что делать. Знает, как помочь Вовку! Ты понимаешь?! И Вовк заставил меня пообещать, что я найду его и привезу в Ледяной город, чтобы спасти его!

— И это всё? Всё из-за этого? — её голос теперь был полон недоумения.

— Нет! — Вит замялся, ощущая, как давление растёт. — Ну, в смысле, да! Не знаю! — он опустил глаза. — Я пришёл к твоему отцу, сказал, что мне нужно уехать, а он начал орать, как сумасшедший! Запретил мне даже приближаться к тебе… а теперь, похоже, мне придётся покинуть Ледяной город.

— Бред какой-то… — пробормотала Ю, качая головой.

— Не-а, — возразил Вит, с горечью в голосе. — Это не бред. Он тебя любит, поэтому и не хочет, чтобы я был с тобой. А я... я такой… такой непостоянный. Обещал жениться, а вот… сваливаю в Ярославль.

— Жесть… — Ю помотала головой, и её белая пушистая шапка затряслась, как если бы песец на ней вдруг ожил. — Вы, мужики, из какого-то дебильного сорта людей сделаны. Оставишь наедине — и всё, пиши пропало! — Она взглянула на него с укоризной. — Садись! — кивнула она на снегоход. — Поехали!

— Я не вернусь в город, пока…

— Да не беси ты меня, Вит! Не беси! Включи уже свой разум! — Ю сверкнула глазами, и её взгляд был полон решимости. — Мы не в Ледяной город едем, а в Ярославль. Нет, я не рехнулась. Да, я еду с тобой! Кто, если не я, идиота такого, будет спасать, пока ты спасаешь своего брата?

— Двоих.

— Да-да, двоих, двоих! — Ю уже не скрывала раздражения, но её голос всё равно был полон заботы. — Садись, говорю. — В этот раз Вит не стал возражать, запрыгнул на снегоход с каким-то облегчением. — А то прямо так замуж хочется, что мочи нет! Сгоняем сейчас в Ярославль, схватим твоего нового братика за шкирку и притащим его сюда. Пусть спасает твоего старого братика. Ага…

Она завела снегоход, и мощный, лёгкий двухместный зверь рванул по Ярославскому тракту, оставляя за собой следы в заснеженной пустоте, мчась в самое сердце Ордена нефтяников.