Если честно, мне даже было интересно, какую версию произошедшего рассказала бы мне Серафина или та же Тефея, спроси я у них, как у взгляда с противоположной стороны.

Выходя из зала, я ещё раз скользнул взглядом по фреске. Мастера не скупились: сотни деталей, каждая вырисована так, что можно разглядеть во всех подробностях, открывая для себя что-то новое. Но главной темой всё равно оставались первый император Агерштейн и небесные всадницы, которые заключили союз между собой.

На фреске они были нарочито поставлены друг против друга, словно противоборствующие лагеря. С одной стороны такой гордый с выпяченной грудью мужчина, с другой — всадницы, все в броне, которая была приталенной подчёркивающей женственность. Ничего общего с реальной бронёй всадниц, которая походила во всём на мужскую, за исключением некоторых, у кого грудь в обычную банально не влезала.

Серафина ждала меня сразу за дверьми около стражников. Мы лишь встретились взглядами и, казалось, поняли друг друга: она кивнула, я кивнул, и мы пошли обратно. Лишь покинув крыло императора и оказавшись в оживлённых коридорах дворца, я позволил себе спросить:

— Серафина, как так получилось, что небесные всадницы служат империи, а не возглавляют её, как в Агадарской империи?

Она бросила на меня косой взгляд.

— Император решил поведать тебе историю зарождения Нарианской империи?

— Сделал краткий экскурс.

— Зачем тогда ты спрашиваешь меня?

— Хочу знать, чем различаются версия всадниц и императора, — ответил я честно.

Она посмотрела вперёд и некоторое время молчала: то ли раздумывала, рассказывать мне или нет, то ли сама вспоминала историю Нарианской империи.

— Ещё когда не существовало никакой Нарианской империи, всадницы разных земель, что были в то время разрознены, решили объединиться между собой, чтобы дать бой захватчикам.

— Агадарки?

— Да, агадарки. Лишь вместе они могли выстоять. Однако здесь была и проблема: они были воинами, идущими в авангарде, а требовались и те, кто смог бы поддерживать их из тыла. И они заключили договор с одним из правителей, Агерштейном, который был харизматичен, умён и находчив. Он при поддержке всадниц смог уговорить всех объединить усилия, чтобы дать бой захватчикам. Мы победили. Вернее, отстояли свои земли. Многие века небесные всадницы были компасом империи, в то время как император лишь управлял ею. Время шло, он подмял под себя всю власть, земли стали одним целым, и вот мы имеем что имеем — император и небесные всадницы. Тот, кто направляет империю, и те, кто её защищает. По крайней мере, так было до последнего времени.

— Понятно… — пробормотал я.

Её история не сильно отличалась от истории императора. Расходились лишь акценты. По его версии, наибольшую роль сыграл первый император, который смог всех собрать, всё организовать и спланировать. По их версии, небесные всадницы были теми самыми капитанами, которые направляли и защищали империю, в то время как император просто организовывал её существование.

Вроде бы одна и та же история, а каждый тянет главную роль на себя. А в учебнике истории и вовсе было написано, что Нарианская империя занималась тем же, чем и Агадарская — всеми правдами и неправдами захватывала соседей, и выдающихся просто не было. Обычное королевство, которое пыталось выжить.

Где правда? Если бы меня спросили, то я бы сказал, что посередине, а они оба набивают себе цену. А посередине — это…

И тут у меня мелькнула очень даже безумная догадка. Просто вот догадка, когда смотришь на картину в целом, ловишь отрывки оттуда и оттуда, а потом внезапно у тебя возникает мысль: а случаем ли это не то-то то-то?

В нашем конкретном вопросе: а первый император не мог быть сам небесным всадником?

Да, в этом мире все поголовно упорно твердят, что были, есть и будут только небесные всадницы. Но те же агадарки допускают, что какие-то небесные всадники очень давно могли существовать. Не известно, это красивая легенда или правда, но моё существование вроде как говорит в пользу второго.

Но я ушёл в сторону. Если предположить, что небесные всадники существовали и, прежде чем окончательно выродились, может быть такое, что первый император им и являлся?

Тогда это объясняет, как он смог найти общий язык с небесными всадницами — по факту человек их уровня, равный им, кого бы они послушали. И как он смог убедить других присоединиться — они вместе всех и заставили.

Он мог взять на себя трудоёмкий процесс или, если был из последних, его решили поберечь, оставив в тылу. Точно, а может, он и был одним из последних, почему небесные всадницы, боясь остаться вообще без небесных всадников, оставили его в тылу управлять теми, кого они прижали!

Тогда понятно, как допустили две силы в одной империи, потому что на деле не было никаких двух сил — был один-единственный совет небесных всадников, правящих простым людом. Потом тот умер, оставив после себя слабого потомка, занявшего его место управленца, со временем превратившегося в императора, а небесные всадницы как были, так и остались.

Это могло бы и объяснить, почему именно среди аристократов появляются чаще небесные всадницы — все они так или иначе дальняя родня первого императора, небесного всадника, и иногда гены, пересекаясь, дают небесную всадницу.

Сука, да я гений! Жаль только пруфов подвести к теории не могу. А значит, это просто теория, одна из сотен, которые предлагали другие, ничем не лучше и не хуже, потому что нет доказательств. Эх… а ведь я был так близок к разгадке…

* * *

Хотелось бы мне сказать, что в дальнейшем моя жизнь была полна интересных приключений, но правда в том, что всё вернулось на свою колею.

Меня мучили иногда кошмары, девушки говорили, что я даже иногда кричал по ночам. Мои будни представляли из себя тренировки, занятия и дежурства. Всё как раньше, за исключением того, что Серафина перестала меня приглашать к себе на занятия по этикету, и я больше не ходил в патрули. Даже сам просил меня отправить, но находилась сотня отговорок, чтобы этого не делать. И, скорее всего, я знал причину.

С Серафиной — просто из-за того, что та порка кое-что вбила между нами. Мы вроде и общались как обычно, но будто уже не так, как прежде. Не столь тесно и искренне. Что касается дежурств, то меня банально боялись потерять в третий раз. Как бы Серафина ни пыталась меня не выделять на фоне остальных и давать ту же свободу, в итоге риски перевесили равенство, и она решила не рисковать.

Я говорил, что у нарианок был самым свободным, однако в итоге всё пришло к тому, чего мне хотелось избежать — я оказался точно так же заперт в башне, пусть и не в цепях.

Отношение всадниц в принципе слегка изменилось: те, кто меня ненавидел, продолжали ненавидеть, а вот с кем я хорошо общался, как будто отдалились. Разговаривали, отвечали, но как будто держали определённую дистанцию. Кроме Аэль и Мелиссы — казалось, что эти двое останутся такими же, даже обрушься небосвод всем на головы.

Что касается демонов, то всё в итоге пришло ровно к тому, что и ожидалось. Кошмары были — результатов не было. Я несколько раз подходил с вопросом о результатах, но Серафина лишь качала головой, говоря, что пока ничего выяснить не удалось.

Иногда я задумывался над тем, даже если бы ко мне тогда все прислушались и поверили, что бы изменилось? Не, то, что они поступили как сучки плешивые, отмахнувшись, остаётся фактом, однако даже поверь тогда мне, что, собственно, они сами могли предпринять? Да, демон, да, опасность, но куда лететь, кого бить, что делать? Всё упиралось в то, что угроза есть, а бороться с ней непонятно как.

Что касается кошмаров… ну, это только в первый раз страшно, как прыжок с парашютом. А когда ты прыгаешь раз за разом, привыкаешь. Тень появлялась, пугала, что-то там говорила заученными фразами. И вроде бы во сне страшно, а на утро вроде уже и пофиг, потому что это уже не становится для тебя чем-то прямо-таки вау. Просто кошмар, просто проснулся и тут же забил. По итогу человек привыкает ко всему, как говорится.

Так и прошёл первый месяц, начался второй, и я решил поднять тему с патрулями, потому что сидеть в башне под замком можно было и в более интересных местах. Поэтому прямо спросил Серафину:

— Когда я смогу ходить вновь в патрули?

— А что-то не так? — она выглядела так, будто прямо здесь и сейчас хотела от меня убежать.

— Вообще-то да. С того момента, как я вернулся, этот шпиль я вообще не покидаю.

— Потому что пока время твоего отпуска не подошло. Как только — так сразу.

— Да при чём тут отпуск⁈ Патрули! Патрулей нет! Я тут сижу безвылазно, только иногда башню и покидаю! Какой толк от этого, если с тем же успехом я мог бы сидеть у веелинок или агадарок?

Серафина нахмурилась. Она всегда хмурится, когда речь заходит про других, потому что в её голове не укладывалось, что ты можешь переметнуться к противнику, если тебя что-то не устраивает. Типа предательство и так далее, но, извините, я как бы и не патриот этой империи.

— Самсон, ты знаешь, какие трудности у нас возникли с тобой. Мы не можем рисковать на данный момент.

— Ты сама говорила, что мы все равны и исключений не будет.

— Самсон, — вздохнула она устало. — Для тебя нет исключений, но ты так же хорошо, как и я, понимаешь ситуацию, верно?

— Ты боишься, что я, драгоценный актив, куда-то денусь, ага.

— Называй как хочешь, но смысл ты уловил.

— Это какой-то бред… — пробормотал я.

— Самсон, не я сбегала в прошлый раз из шпиля, — напомнила Серафина.

— А, так это месть, оказывается?

— Нет, но…

— Ты действительно думаешь, что, пожелай я сбежать, ты или кто-либо ещё смогли бы меня остановить? — прищурился я. — Даже сейчас я могу тупо свалить, и хрен меня что остановит, железные двери или замки. Я не делаю это только потому, что не хочу никого подставлять.

У неё дрогнуло нервно веко.

И с одной стороны, я понимал их позицию, не идиот, но с другой я не хотел ни в чьё положение входить. Вошли они в моё? Ну вот и всё. И единственное, что можно было предпринять сейчас, так это свалить, а валить… мне не хотелось.

Сейчас не хотелось.

В тот момент, когда я вернулся из холодных земель, я был прямо очень рядом с тем, чтобы сесть на Бегемота и улететь, но тот порыв прошёл. Кто-то скажет, что я слабак, но я бы задал встречный вопрос — а многие ли бы просто взяли и ушли с нелюбимой работы, понимая, что другой они могут не найти, и это значит выживай как хочешь? Такое подходит авантюристам, людям, которые готовы к рискам, стремятся стать чем-то большим. И каждый думает, что именно он-то…

Но я не строю иллюзий насчёт себя. Я не авантюрист, я вообще не создан для подобной жопы ни характером, ни амбициями. Тем не менее, быть заключённым мне тоже не хотелось.

— Я знаю, что мы бы тебя не удержали, Самсон, поэтому спасибо, что ты вошёл в моё положение и не усложняешь ситуацию, — миролюбиво ответила Серафина. Реально так думала или решила не провоцировать, не знаю. — Если ты действительно засиделся, можешь отправиться к себе в поместье. Насколько знаю, там всё уже привели в порядок.

— Ага, поместье… — пробормотал я, вспоминая, сколько проблем надо было решать здесь и сейчас там.

— Или можешь взять на сегодня отгул и пойти в город.

— Я хочу летать на драконе, Серафина. Я хочу летать, как все, а не сидеть, как узник Азкабана. Блин, да с каких пор ты стала о таком беспокоиться?

— С тех самых, как ты пропал два раза подряд и ещё два сбегал, — невозмутимо ответила она. — Пока я действительно не могу тебя отпустить. К нам завтра прилетают послы из Агадарской империи, и…

— Ах да, я же разменная монета…

— Ты не разменная монета, Самсон, — строго произнесла Серафина. — Ты один из нас…

— Если повторять это каждый день, можно и поверить, — слишком резко ответил я.

— Заканчивай, пожалуйста.

— Или что? Вылупишь меня?

— Не будет никаких других «что», Самсон. Я просто прошу тебя дождаться завтра. Мы их встречаем, всё обсуждаем, и после я пускаю тебя в патрули. Пока в ближайшие, по коротким маршрутам, но патрули. Развеешься. А там дальше уже потихоньку-понемногу, договорились?

— Я думал, что один из вас, Серафина…

— Ты и так один из нас, но твои побеги и пропажи очень сильно… усложнили ситуацию. На меня давят со всех сторон, и я… — она вздохнула и как-то нервно улыбнулась. — Давай просто завтра встретим агадарок. Уверена, что после них всё будет гораздо проще.

Гораздо проще?

Я, конечно, ничего Серафине не сказал, но её фраза, что всё может стать гораздо проще…

Как-то я читал, что есть разные менеджеры. Те, кто хорошо управляет в спокойные времена, и те, кто отлично себя показывают в кризис. Одни умеют налаживать работу, тонко подстраивая её под нужды, но банально сыплются в кризис, теряясь. Другие, наоборот, слишком жёстко и резко управляют в спокойные времена, но во время кризиса могут твёрдой рукой вырулить компанию, спасая её от падения.

Серафина не была кризис-менеджером, это уж точно. Всё работало как часы, но едва началась неразбериха, ей не хватило дерзости удержать свою власть и независимость. Слишком уж она была правильной для грязных политических игр.

Оттого при фразе, что после агадарок станет всё довольно проще, я невольно внутри себя нахмурился.

Она что-то задумала? Использовать их в борьбе с императором? Я в жизни не поверю, что Серафина, принципиальная и правильная, посмела предать империю. Тогда что у неё на уме? Угрожать агадарками? Шантажировать? Или пригрозить, что в случае, если он продолжит свою политику, она воспользуется предложением серокожих и сместит его?

Мне даже стало интересно, что там будет, и благо, что ждать было до завтрашнего дня.

И нет, в этот раз не было никаких особых празднеств. Если в прошлый раз был роскошный бал, где собрались все сливки имперского общества, а потом праздничный ужин, в этот раз решили обойтись официальной встречей. Возможно, побоялись сглазить, как в первый раз. А может, потому что наш мирный договор ещё действовал и смысла в повторном празднике не было.

Агадарки прибыли настолько тихо, что, не скажи мне Серафина об их прибытии, я бы узнал только по факту, когда мне сказали собираться.

— Зачем я-то там? — спросил я. В прошлый раз на подобные встречи меня никто не приглашал.

— Потому что надо, — ответила Серафина. — Они попросили.

— Даже так? Уж не Градарма лично?

— Нет, Зедринзса Драшра, если тебе говорит это имя что-то.

— Глава всадниц агадарок, — кивнул я, припомнив занимательную личность, которая как будто поставила целью забить каждый свободный участок татухой. — И что, мы делаем теперь то, что они просят?

— Очень смешно, Самсон, — поморщилась она, явно тоже пребывая не в восторге. — Это будет дружественная встреча, на которой мы обсудим планы на будущее. От этого будет зависеть, как сложится ситуация дальше.

Да херово она сложится, что тут говорить.

И нет, я не из тех, кто говорит, что стакан наполовину пуст, просто я знаю, что туда нассали.

— Как бы то ни было, это жест уважения, — подытожила Серафина.

— Они замыслили какую-то херню.

— Я даже не сомневаюсь. Заодно и посмотрим, к чему именно нам стоит готовиться.

В шпиль никого впускать не собирались, поэтому встреча должна была состояться во дворце. Под это даже выделили один из залов с длинным столом и стульями по обе стороны. И когда мы туда пришли, никого ещё не было. Собственно, и не должно было быть, потому что принимающая сторона встречала гостей на месте, таковы были правила этикета, которого сами агадарки вряд ли придерживались.

В нашей скромной делегации были Серафина, Каталина, Мелисса — можно сказать, основная ударная тройка. Потом я, Флория, Жаннель и Ирис.

Мы расселись по местам и в полной тишине сидели, пока наконец не прибыли агадарки и не стал ясен уже их состав делегации. Там была сама Зедринзса Драшра, глава небесных всадниц, а также её кто-то, кто-то, кто-то, а ещё кто-то, кто-то и, внезапно… Ози Дрисня. Моя старая знакомая, с которой мы весело и непринуждённо разносили столицу ушастых.

А ты тут каким раком затесалась, Глиста?

Честно сказать, конкретно с её присутствия я знатно и прихерел, так как среди двадцати двух всадниц, которые у них имелись, новенькая вряд ли была той самой, кому прямо-таки было необходимо находиться на подобном совещании. Или её посвящение настолько произвело впечатление на других, что её статус решили немного поднять?

В знак приветствия знакомой, с которой мы, так-то, прошли очень много, я слегка кивнул, но в ответ получил такую рожу, будто она говна нюхнула. Вот же сучина, ты посмотри на неё…

Мы встали со своих мест в знак приветствия и уважения, хотя уважение друг к другу было буквально на лице у обеих сторон написано. Все выглядели так, будто лимонов нажрались за обе щёки.

— Приветствую вас в Дракархейме и добро пожаловать, — произнесла Серафина. — Надеюсь, вы добрались до нас без происшествий.

— Слава богине, обошлись без приключений на пути, — оскалилась агадарка, блеснув раздвоенным языком. — Мы бы вас сами пригласили, да столица нам дорога.

— О, не сомневайтесь, мы бы вашу столицу не тронули. Пока что.

— Спасибо за одолжение, — она вальяжно плюхнулась на стул, откинувшись на спинку и закинув ногу на ногу. — Это у вас прослушиваемый зал?

— Нет, можете не беспокоиться на этот счёт.

— Отлично, а то не хотелось, чтобы ваши импотенты подслушивали наши разговоры, — её взгляд остановился на мне. — Итак, к нам тут чистоплюйки постучались на днях внезапно. Думали, что объявлять войну собрались, а нет, на вас жаловались.

— Почему они к нам не обратились? — поинтересовалась Серафина.

— Может, стесняются? А может, боятся? А может, потому что у нас тут война на носу и с ними дипломатических каналов у нас чуток больше, чем с вами — выбирай вариант, который нравится больше. В любом случае, речь шла о вас.

— И чего они хотели?

— Вернуть дракона, для начала, и меч, — оскалилась глава агадарок. — Плакались, что вышло некрасиво.

— Меч не отдадим, — тут же отрезала Серафина. — Дракона… мы подумаем над этим. И вообще, если чего-то они хотят, пусть к нам напрямую и обращаются.

— Вот именно это я им и сказала. Так что имейте в виду. Считайте наше посредничество жестом доброй воли, — махнула она рукой так, будто прощала нас за эту дерзость, делая великое одолжение. — А теперь забудем про этих недоагадарок и поговорим о том, ради чего мы собрались здесь… О нашем будущем.

* * *

Тьма сочилась через ночной лес.

Растекалась по земле, словно утренний туман, заставляя округу затихать. Мелкие животные просыпались, чувствуя её приближение, и бросались прочь. Те несчастные, что всё-таки не успевали спастись от губительной тьмы, так и падали, умирая на месте с открытыми, полными ужаса стеклянными глазами.

Насекомые, мелкие животные и более крупные представители животного мира — все спасались бегством, позабыв обо всём на свете. Они бросали собственное потомство, спотыкались друг о друга, топтали тех, кто попадал под их лапы, но бежали прочь, потому что это было единственное, что мог подсказать их инстинкт. От хищника можно спрятаться — от того, что приближалось, спасения не было.

Лунный свет закрыли тучи. Тьма, растекающаяся по лесу густым туманом, подобралась к обрыву глубокой расщелины и начала стекать туда водопадом, устремившись к одному-единственному проходу, что вёл глубоко вниз. Заполняя собой всё, она будто знала, куда двигаться. Безошибочно выбирала проходы, пока в итоге не оказалась в небольшой пещере, где на другом конце светились мягким зеленоватым светом грибы. Но в то же мгновение, едва туман тьмы оказался в пещере, они потухли.

А тьма направилась вперёд. Не к камню, что напоминал о когда-то разыгравшейся трагедии, а к воде, к скрытому проходу всё дальше и дальше, в огромный грот, вглубь земли, пока не достигла нужного места.

За многие века после произошедшего лишь однажды это место посетили люди, но сейчас вновь царила тьма, но даже она не могла сравниться с той, что затекла сюда, растекаясь по земле. А после медленно начала впитываться в застывший камень. Гул усилился, возрос многократно, будто от боли застонала сама земля.

А потом всё внезапно стихло.

Но уже через несколько секунд тишину нарушил треск разрастающихся по земле трещин, и гул возрос многократно, заполонив собой весь зал.