Вообще, мне действительно было интересно знать, однако пусть это не растягивается на сорок минут.

— Знаете, лорд фон Хертвёрд, чем именно мы похожи? — поправил он круглые очки на носу.

— Нет, Ваше Величество.

Он подошёл к фреске, заложив руки за спину, и разглядывал её так, будто в первый раз видел.

— В далёком прошлом мы тоже были разрозненными. Отдельные территории, которые воевали друг с другом, пытаясь установить господство. Конечно, не племена веелинцев, но тем не менее по укладу мы не сильно далеко ушли. У кого были драконы, те подминали под себя соседей, у кого не было… А потом произошла страшная война.

— С демонами? — обрадовался я, что хоть кто-то может мне рассказать о днях прошедших.

— Со злом.

Да вы замонали! Вот какое зло⁈ О каком зле вы все, блин, говорите⁈ Агадарки с веелинками? Демоны? Какие-нибудь сатанисты? Племена-каннибалы? Женщины⁈ Квадроберы⁈ Мать твою, только не говорите, что квадроберы!

— Это затронуло абсолютно всех без исключения, и в тот момент пришлось забыть о распрях. Пришло понимание, что, если мы не объединимся, нас всех ждёт конец. Ничто так не объединяет, как общий враг, ведь желание жить почти всегда сильнее любых расхождений во взглядах, — он прошёл вдоль фрески, продолжая разглядывать её. — И тогда всадницы, абсолютно все, кто был, решили объединиться, поняв, что выстоять можно лишь вместе. Но мало обладать большим и крепким мечом, немаловажно, кто именно им размахивает. Вы понимаете, о чём я, лорд фон Хертвёрд?

— Всегда нужен тот, кто возглавит? — предположил я.

— Громко сказано, возглавит. Скорее, сведёт всё вместе. Мало сильных солдат, нужен человек, который сможет их грамотно направить, обеспечит провизией, организует работу тыла так, чтобы сражающиеся могли забыть о нуждах. Тогда мы были не той империей, что сейчас. Мы были слабее, уязвимее, беднее, а война — это всегда колоссальные расходы. Те, кто высоко летает, не могли понять, как сложно всё это поддерживать, и тем более ничего в этом не смыслили. В этот момент и образовалась наша империя.

Он обернулся ко мне.

— Тогда вышел первый правитель Нарианской империи. Талантливый, сильный духом и убеждениями воитель Агернштейн, мой предок и первый император. Он составил план и обеспечил всем необходимым: провизией, пищей для драконов, поддержкой. Глупо утверждать, что именно он один и победил. Нет, победили они вместе: сила и ум, стойкость и хитрость, отвага и настойчивость. Победили небесные всадницы, что возглавили борьбу и поклялись защитить свои земли и близких, и воитель, что активизировал все силы земель, чтобы они смогли сражаться.

Если соотносить услышанное с тем, что я читал, и фреской, я так понимаю, речь идёт вообще об истории ранней империи, когда она ещё королевством была, одним из многих, и там ещё война с агадарками была. То есть зло — это у нас феминизм. Так и запишем.

— С тех пор, — продолжил император, — так наша империя и существует. Был заключён союз, где всадницы хранят покой и мир нашей империи, защищая её денно и нощно, а император правит империей, обеспечивая их всем, чтобы они могли выполнять свой долг, ни о чём не задумываясь.

Так, я понял, о чём речь. Император — это менеджер небесных всадниц, как, например, у актёров. Актёр хорошо играет и берёт «Оскара», а менеджер обеспечивает актёра контрактами, договаривается и вообще всё устраивает. Актёр может его послать, но без связей менеджера он хрен найдёт ту же роль. И менеджер не может отказаться, потому что это его заработок.

Тут так же. Он управляет империей и полностью обеспечивает всадниц всем, включая почёт, а те, в свою очередь, защищают империю и просто есть.

— Именно потому всадницы дают клятву не императору, а империи, землям, которые они будут защищать вне зависимости от того, кто будет на престоле. Собственно, как и император клянётся править империей честно и справедливо.

— Получается, вы, Ваше Величество, и небесные всадницы… равны?

— Именно так и можно сказать, лорд фон Хертвёрд. Давным-давно мы заключили негласный союз, священный договор, что будем служить одной и той же империи, но по-разному, которому неукоснительно следовали.

Ага, только в какой момент ваше равновесие превратилось в то, что менеджер пытается подмять своего клиента, сделав его чуть ли не рабом? Ну это если проводить аналогию с бизнесом.

— Тогда…

— Тогда почему происходит то, что происходит? — взглянул он на меня поверх очков.

— Да, Ваше Величество, точнее я бы не смог спросить.

— Вы когда-нибудь верили в то, что две силы могут ужиться в одной империи, лорд фон Хертвёрд? — задал он встречный вопрос. — Что одна из сил рано или поздно не захочет поглотить другую?

— Нет, но небесные всадницы вроде как и не правят, я не прав? Им…

— Не нужна власть, — кивнул император. — Никому не нужна власть, кого вы ни спросите, но, если предложить, они никогда от неё не откажутся, даже если уже имеют достаточно. Но зло кроется в ином. Был у нас один очень показательный случай в прошлом, когда всадницы дотла сожгли целое герцогство. А всё из-за того, что сын того герцога оказался слишком настойчивым ухажёром, который не понимал слова «нет».

— Мне сказали, что он пытался её снасильничать, — заметил я.

— Кто? Всадницы? — император, кажется, издал смешок. — Я очень люблю эту женскую солидарность, знаю по своим дочерям и их матери. Вот уж точно грозная сила. Но хорошо, лорд фон Хертвёрд, вы вольны верить в то, во что хотите, переубеждать не буду, однако задам другой вопрос — насколько вы считаете справедливым, что из-за одного дурака они унесли жизни сотен людей?

— Одну из них собирались судить, — напомнил я, хотя сам понимал, что это реально перебор.

— Да, всё верно. И что, это повод убивать столько людей? Или того юноши не могли требовать честного суда? Требовать справедливости? Ведь убийство — это довольно суровое наказание, когда даже неизвестно, кто был прав, а кто виноват.

— Он был герцогом. На его стороне был суд.

— А на их тот факт, что они небесные всадницы и хранительницы спокойствия империи. Вы верите, что их бы хоть кто-то осудил? Но оставим это, в тот момент они показали одну важную вещь — их невозможно контролировать и, если им что-то не понравится, они могут это уничтожить, и ничто их не остановит.

— И вы решили это исправить?

— Я император, я гарант справедливости и должен защищать империю. Даже от тех, кто стоял у начала её создания.

— Тогда всё было понятно, тот переступил черту, они перегнули палку. Такое вроде не повторялось больше.

— После — нет. До — были случаи, и далеко не один. Люди хотят быть уверенными, что их не уничтожат лишь потому, что они кому-то не понравились. Что они могут рассчитывать на суд и справедливость хоть в какой-то мере. Но когда все понимают, что в империи две силы и одна из них никак не управляется, и её невозможно контролировать, это порождает проблемы. И эти проблемы я, как император, обязан решить.

— Ваше Величество, вы же понимаете, что я…

— Небесный всадник. С какого раза они запомнили, что вас надо называть не небесной всадницей, лорд фон Хертвёрд? — взглянул он на меня. — Думаю, не с первого. Это лишь показывает, что они могут быть высокомерны и заносчивы. А это очень опасные качества для тех, кого невозможно остановить. Допустите тот факт, что я нарушу устои империи. Что будет?

— Ничего?

— Хорошо бы, — рассмеялся он, поправив очки. — Да, скорее всего, ничего. И тем не менее недовольные могут собраться вместе, собрать все свои гвардии и попытаться сместить меня. Конечно, договориться им между собой будет очень сложно, но они знают, что могут это сделать, и это заставляет их верить, что в случае чего меня можно будет остановить. Могут присоединиться небесные всадницы и остановить меня. Уж они-то справятся и не оставят здесь камня на камне. А что делать, если нарушат устои империи уже небесные всадницы?

— Остановить их?

— Как?

— М-м-м… магией?

— Как один из вариантов, — кивнул император. — И тем не менее без каких-либо гарантий, верно? Четырнадцать всадниц — это страшная сила, против которой нет иной силы, кроме как четырнадцати всадниц. Другими словами, задумай они захватить власть, и их никто бы не остановил.

— И они не захватили её, — ответил я.

— Естественно. Зачем её захватывать, если в тот же момент они из небесных воительниц превратятся в узурпаторов, которых все будут ненавидеть и стремиться всячески убить? Это не говоря о том, что им придётся столкнуться со всей прелестью управления империей. Они умеют побеждать, но в правлении империей требуется совершенно другое: организовывать управление, собирать налоги и распределять их, планировать бюджет, поддерживать закон, следить за целостностью. Это всё рухнет, если будет переворот. В лучшем случае упадок, но в худшем — гражданская война.

Ну вот тут я соглашусь. Сам охерел от баронства, когда начал заниматься им, а тут огромная империя. И всё это после узурпации власти, когда они точно встретят сопротивление элит.

— Поэтому нет, они не захватят власть силой. О нет, они станут советницами императора, его верным другом, который всегда подскажет, как правильно делать, а если к нему не прислушаются, то настоятельно порекомендуют последовать совету. Они будут и великими свободными от оков правления небесными всадницами, и теми, кто управляет империей.

Я так понимаю, он подразумевает серого кардинала, который правит не прямо, а через легитимного правителя. То есть всадницы раньше проделывали подобное? Ну окей, допустим, раньше такое могло быть, но сейчас-то, глядя на Серафину, подобного и подавно нет.

— Вижу вопрос в ваших глазах, лорд фон Хертвёрд. Сейчас такого нет, всё верно, леди Ди Вльен’Санти в этом плане не проявляла себя. Но за ней будет другая глава небесных всадниц, и история повторится.

— Ваше Величество, вы хотите сказать, что они обязательно нарушат договор?

— Не обязательно. Я хочу сказать, что, если меня можно контролировать контрмерами, то небесных всадниц — нет. И если они пожелают править империей, они это сделают. И последний случай с герцогом, который, между прочим, был моим родственником, обнажил эту проблему. Священный договор держится лишь на словах и ничем не подкреплён. А всё, что не подкреплено — лишь звук. Пожелай всадницы захватить власть — они это сделают, прямо или через императора, что уже случалось раньше. Даже сейчас леди Ди Вльен’Санти ничего не останавливает от того, чтобы установить свою власть. А вот будет, допустим, её помощница, леди Нойхельйская, тогда возможно будет всё.

— И поэтому вы хотите подчинить её?

— Подчинить? Скорее сделать единым целым с империей. А теперь, возвращаясь к вопросу о том, что нас делает схожими с Веелинской империей — и мы, и они решили, что в империи может быть несколько сил. Однако они поступили в своё время умнее, создав совет, когда наши предки оставили всё как есть, понадеявшись на честь, разум и справедливость своих потомков. Да и склад ума у веелинцев другой.

Всё равно хитрожоп. Нет, стелит красиво, не отрицаю, но хитрожоп. К тому же, как я понимаю, это он начал первым давить их в то время, как у них было хрупкое, но согласие и равновесие. Решил использовать моё исчезновение как трамплин, чтобы избавиться от угрозы в первую очередь для себя. И чем он ударил по ним? Силой? Шантажом? Подкупом? Бюрократией, мать вашу…

Он не просто хитрожоп — он чудовище. Сука, лучше бы он по ним чем-то другим ударил, а не огромной бюрократической кувалдой. Потому что теперь вот из-за него именно мне и приходится херачить отчёты, которые, возможно, никто никогда не откроет.

С другой же стороны, понять его я мог — небесные всадницы неконтролируемы. У него уже был живой пример в виде герцога с сыном и его поместьем. Могу предположить, что в тот раз он увидел самого себя на месте своего дальнего родственника. Так что здесь может и не только желание убрать угрозу, но и что-то личное. И сейчас император просто воспользовался моментом и поводом, чтобы попытаться взять их под контроль.

Другой вопрос, а что, если он перегнёт палку? Или нет, с другой стороны можно зайти — каким образом он принудит их, если те встанут в позу?

Хотя я знал, чем. Если ты контролируешь воду, идущую в деревню, ты контролируешь деревню. Обеспечивать шпиль явно не дешёвое занятие, учитывая, сколько еды уходит на тех же драконов, зарплаты и даже расходники типа зелий. Однако это может работать только при условии, что те же деревенские не придут к тебе и не дадут звизды. То есть невозможно гнобить и принуждать всадниц, не имея хоть чего-то, что придаёт каждому его слову вес.

И у меня вопрос, что это? Вряд ли только деньги и бюрократия. Ими в сражении не победишь. Что-то физическое должно быть. И, учитывая, когда он активизировался, это должно было появиться у него не столь давно.

Спросить прямо? Да не, не ответит. Или ответит?

Но я понимал их обоих, если честно. Конечно, всадницы мне как-то поближе, пусть они и те ещё сучки, которые меня вылупили, но тем не менее. Однако императора я тоже мог понять. С одной стороны Серафина охеревает с того, что их пытаются подмять, не желая идти на конфронтацию, что может вызвать необратимые последствия. С другой стороны император, который уже видел, на что те способны, и хочет контролировать такую силу, пользуясь возможностью.

Один не зассал и пошёл против всадниц, другие не зассали и затерпели.

А ведь когда-то они были одной командой. Теми, кто работал вместе на благо собственной родины. Были, можно сказать, единомышленниками, кто создавал бок о бок то, что сейчас имело нынешнее поколение.

По факту, чтобы всё исправить, им банально не хватает друг к другу доверия. Вот просто обычного доверия. Да, согласен, сложно его обеспечить в таком мире, но другие же справляются, верно? Например, узы крови неплохо помогают или…

Так, погодите-ка…

Я, конечно, иногда подтупливаю или надумываю, но…

— Поэтому, лорд фон Хертвёрд, я надеюсь, вы меня понимаете, — произнёс император. Он уже отошёл от фрески, обошёл стол и стоял напротив окна, что-то там разглядывая. — Сейчас то самое время, когда всё может быть. Сегодня леди Ди Вльен’Санти верой и правдой служит империи, а завтра уже пытается захватить власть.

— Если на неё так давить, Ваше Величество, всё может быть.

— Возможно, что именно давление не даёт ей сделать этого. Вы знаете наших соседей из Агадарской империи не понаслышке, верно? Пример у нас под боком, что может произойти, когда небесные всадницы возьмут власть. Они сразу захотят показать всем, кто здесь главный. Мужчины второй сорт или вовсе в положении рабов, уважается лишь сила, а кто слаб или не похож на них, годится только в рабы.

— Вы считаете, что у нас так же может быть? — спросил я.

— Если один раз уже такое произошло, почему не может произойти во второй? — спросил он уже меня. — К тому же у них пример вот, под боком, через границу. Соблазн повторить путь соседей может быть большим.

— Я никогда о таком не слышал ни от одной из них. Они все верны империи, — категорично ответил я.

Тем более я сам тут подстрекал всех, на что получил от ворот поворот. Все как один говорили, что нет, такого не будет. Поэтому слова императора скорее выглядят как удобная причина делать то, что он делает. Хотя я разговаривал на эту тему только с Мелиссой да Серафиной…

Но хитрый план хитрого императора вскрыт и понятен. Меня обрабатывают. Вся эта долгая лекция несла только одну цель — не доказать, что император прав, а показать, что небесные всадницы совсем не святые и им есть чего опасаться. Вопрос лишь в том, почему меня? Потому что я новенький? Или потому что я мужчина? Или то и другое вкупе? Чем именно он хотел меня подкупить?

— Приятно слышать, что они верны идеалам. Или что они хотя бы говорят об этом, — произнёс император. — Но, как я говорил, слова лишь слова, если они ничем не подкреплены.

— Ваше Величество, я могу узнать, почему вы хотели, чтобы я это услышал?

— Знания, как говорят мудрейшие, иногда сильнее стали. Иногда лучше понимать, что происходит вокруг, лорд фон Хертвёрд, чтобы не стать заложником собственных заблуждений. В империи не может быть силы, которую никто не может контролировать. Для леди Ди Вльен’Санти вы лишь удобный способ шантажа и влияния. Не буду спорить, вы для меня рассматриваетесь с той же стороны, однако возможен и другой путь.

— Какой?

— Родственные связи, лорд фон Хертвёрд.

Вот! Вот я так и знал! Он хочет подсунуть мне свою альтушку! Вот же засранец… кстати, а она как сейчас выглядит? А то я её в детстве только и видел.

Но смех смехом, а я даже не знал, что на это ответить. Ну типа, отказаться? Ну это чуть-чуть (овер до хера) оскорбительно. Согласиться? Ну тоже вариант в одну сторону, потому что это тот же самый поводок. Смешно сказать, но мы опять возвращаемся к тому, что у небесных всадниц при всех их минусах я чувствовал себя свободнее всего.

— Можете не отвечать, — прочитал то ли на моей роже, то ли мои мысли император. — Просто подумайте над этим. Всего этого можно было бы избежать самыми простыми кровными узами, и все были бы счастливы. Меня устроил бы любой вариант.

— Ваше Высочество, учитывая напряжение, вы не боитесь…

— Что небесные всадницы осуществят то, чего я хочу избежать? Я надеюсь на их благоразумие, естественно, а ещё… — он поманил меня пальцем, после чего толкнул одно из окон, и оказалось, что это двери на небольшой балкон.

Я вышел за ним. Невольно мелькнула мысль столкнуть его. Не за небесных всадниц или каких-то личных мотивов, а просто по приколу, потому что могу, но я откинул эту мысль. Он наверняка весь обвешан этими защитными амулетами. Господи, что у меня самого в голове творится…

Император встал у перил и обратил свой взор куда-то к стене, после чего указал рукой.

— Вы видите то здание? Как вы думаете, что это?

— Эм… — я прищурился и навёл резкость на строение. И если сначала не совсем понял, что за здание, то стоило из него вылететь виверне, как всё встало на свои места.

Щелчок в голове и всё встало на свои места.

Если ты начинаешь идти против того, кого боишься, у тебя как минимум должна быть какая-то сила, которая, если не сдержит противника, то сделает его столкновение с тобой затратным. И император нашёл решение, не знаю, насколько дешёвое, но сердитое.

Виверны.

Волчья стая.

Я вспомнил разговор с Тефеей и Ирис на берегу моря. Если виверн одна-две — это как ссать против ветра. Если десять, то мешкать не стоит, ведь хватит одного укуса, чтобы убрать небесного всадника. А если их двадцать, тридцать или сорок? А если пятьдесят? И все на одного дракона?

Драконы летают высоко, далеко и быстро, но, если виверн штук пятьдесят, достаточно будет даже одной добраться до тебя, чтобы вывести из игры. И чем их больше, тем выше шансы, и даже сила дракона не спасёт, если они накинутся всей гурьбой, подловив на пролёте через облака или сделав бум-зум сверху из мёртвой зоны. Количество решает, особенно когда ты не можешь за всеми уследить.

— Я должен поблагодарить именно вас, лорд фон Хертвёрд, — произнёс император, посмотрев на меня. — Именно вы подали мне эту идею. Соглашусь, очень затратную и тяжёлую, но самую простую в реализации.

— Я? — растерянно пробормотал я.

— Вы думали, что пишете отчёты и их никто не читает? — позволил он уголкам губ чуть разъехаться. — Читают. И очень внимательно. Ваш полёт на острова для борьбы с пиратством, где вы встретили виверн, подал мне эту прекрасную идею. Нельзя взять качеством — возьми количеством.

Да, острова с пиратами. Я помню, мы обсуждали это. Естественно, сам разговор я не вносил в отчёт, но внёс, что мы встретили виверн. Кто бы знал, что император подумает ровно о том же, о чём мы говорили…

— Я соглашусь — виверна не дракон и никогда им не будет, — продолжил он. — Но, когда их много, они действительно могут хоть что-то противопоставить дракону. Не одержать верх, естественно, не сравняться и не нивелировать преимущество, но обескровить противника, чтобы поставить под сомнение целесообразность. И это без магов и армии.

— Их много? — спросил я.

— Достаточно, чтобы ударить по казне. Тем не менее мне бы хотелось, чтобы виверны остались в вивернях и никогда не поднялись в небо с той целью, с которой их скупали отовсюду или взращивали здесь. Я знаю, что вы, лорд фон Хертвёрд, передадите наш разговор леди Ди Вльен’Санти, поэтому ей стоит знать. Как бы мне ни хотелось, ответить я смогу.

— Она бы никогда не посмела устроить переворот, — покачал я головой.

— Люди в отчаянии готовы на всё, лорд фон Хертвёрд. Как тот, кто управляет империей, я должен предусмотреть все риски. Уж вам-то после веелинцев не знать.

Я невольно посмотрел на императора и встретился с ним взглядом. Он усмехнулся, говоря, что всё знает и от него ничего не укроется.

— Подумайте над моими словами. Моя дочь обычно гуляет в парке за дворцом, ей было бы приятно, составь ей компанию небесный всадник. Девушки в её возрасте, они такие, впечатлительные.

— Я обязательно подумаю над этим, Ваше Величество.

Он махнул кистью, как бы говоря, что я могу идти. Собственно, задерживаться у меня здесь не было желания ещё до того, как я вошёл в зал.