Была уже глубокая ночь.

Серафина устало откинулась на спинку стула, скользнув пустым взглядом по кипам бумаг перед столом. Уже была ночь, а она никак не могла закончить с этим. Бумажная волокита — вот что в итоге оказалось самым страшным врагом небесных всадниц. Не враги, не другие всадницы и даже не какие-то там чудовища, а бюрократия, в которой утопала империя, особенно в последние десятилетия.

В такие моменты даже по войне начнёшь скучать, где знай себе, что лети да жги всё, что попадается на глаза.

Потерев глаза, она вернулась к документам. Железная перьевая ручка, маленькое произведение искусства, которое ей в далёком прошлом подарил её род, заскрипела по пергаменту, оставляя за собой размашистые чернильные следы. Ещё один отчёт, который требовалось написать, чтобы потом он хранился там, на пыльных полках, возможно, больше никогда и не пригодившись. Слава духам, что не опять о Самсоне…

Самсон…

Она потёрла переносицу.

Вот уж действительно тяжёлый парень. За что он так с ней? Она же так много делает, чтобы уберечь его от неприятностей. Вспомнить его побег, когда он ненароком утащил Юринь, или дипломатические игры, из-за которых ему светило вообще потерять самостоятельность. Все те разы она его отстаивала, защищала от проблем.

И что? Он взял и поступил по-своему! Просто плюнул в лицо и улетел! Буквально перед всеми! Из-за этих демонов, как будто она тут же должна бросить всё и бежать решать эту проблему! Он что, думает, что это вот так просто, сходить в библиотеку и всё узнать? Пока это разберут мыслители, пока выяснят что да как…

Но дело же не в этом! Дело в том, что, узнай в императорском дворце о случившемся и всё! Долетался бы он! Всадник, который не подчиняется — это не проблема, это угроза! Его бы не казнили, но о свободе Самсон мог бы точно забыть!

Она опять буквально вытащила его! Семьдесят ударов назначила! Просто семьдесят ударов — ни о чём, учитывая тяжесть проступка. Той же Эллианоре сразу двадцать прилетело за меньшее! Или Каталину вон как пороли! Раз за разом, так что она даже разогнуться не могла! По минимуму прошли! Другие всадницы, помня, как им влетало (да и ей самой тоже), уже думают, что к нему какое-то особенное отношение, что она его покрывает!

А он чем отплатил? Стоял и улыбался ей в лицо, набивая себе всё больше и больше ударов! Она пытается не усложнять, а он при всех буквально унижает её! И ведь знал, что при людях она не может ничего сделать! Что не может игнорировать правила, которые применялись ко всем, где за звук новый удар! Буквально делал хуже себе, чтобы сделать хуже всем, в особенности ей!

И вот теперь тоже, просто взял и потерял сознание, и опять она вокруг него бегает.

Серафина со злости надавила на перо… и тут металл на кончике с хрустом обломился, отскочив в сторону.

Она вздрогнула.

— О нет… нет-нет-нет…

Серафина сразу же схватилась за ручку, но уже ничего исправить было нельзя — перо было безвозвратно испорчено.

Она сидела над ним и просто не шевелилась. Молчала, будто в комнате никого и не было. Только на пергамент упала капля. Сначала одна, потом другая, а затем кап, кап, кап. Чернила поплыли, и Серафина слишком поздно спохватилась, утерев слёзы и схватив лист.

Почти заполненный до конца, он был испорчен теперь и никуда не годился. Надо было переписывать.

Молча она отодвинула бумаги в сторону, облокотилась локтями на стол, спрятав лицо в ладонях и… расплакалась.

Все последние годы шли из ряда вон плохо: всадниц подвела, потеряла политический вес, а её собственный род прервался. Весь мир будто сговорился утопить её. И вот, казалось, судьба даёт шанс вернуть всё обратно, откатиться на ту колею, что была восемь лет назад, как Самсон опять чудит, а она бегает за всеми и пытается удержать всё на плаву. Наверное, она худшая глава небесных всадниц в истории. При ней их репутация буквально скатилась: ошибка за ошибкой, и уже докатились до того, что ей приходится идти на уступки.

Теперь понятно, чего Мелисса так отчаянно не хотела ею становиться, а другие буквально выдыхали, отдавая пост. С одной стороны тебя будут мучить враги, а с другой — собственные политики, которые дальше своего носа не видят и хотят лишь тотального контроля. Каталина даже не подозревает, что её ждёт.

Вытерев лицо, Серафина отложила ручку и взялась за старое доброе перо. Подтянула лист и начала писать заново. Возможно, уйти на пенсию и завести семью уже и не было таким плохим вариантом…

* * *

Я словно только вчера вот точно так же собирался на аудиенцию с императором. Ванная, парфюм, служанки, одежда, не такая вычурная, как на приёме агадарок ­— всё по канону, как и положено. Даже золотую брошь барона не забыли нацепить. Кстати, глянул на брошь и вспомнил — а сколько людей знает, что я вообще жив? Просто интересно, для скольких это станет сюрпризом?

Этот вопрос я и адресовал Серафине.

— Все, кому положено, в курсе, — ответила она, разглядывая меня и поправляя складки на одежде, которые от движения всё равно появятся.

— Просто я вспомнил тут про знакомства…

— С теми аристократками и их отцами? Боюсь, что все они уже давно замужем, имеют детей, а некоторые из их отцов отдали душу духам.

— Блин, и точно…

Ведь восемь лет прошло с тех пор. Там девушке уже как минимум по двадцать четыре — двадцать шесть лет. Прикольно… или нет. Я даже не знаю, как описать чувства от мысли, что мир вокруг скакнул на восемь лет вперёд и даже того же самого купца, который однажды буквально спас меня, уже, может, и нет в живых. В этом шпиле я действительно будто отрываюсь от реальности…

— Ты готов? — взглянула на меня Серафина.

— А ожидается что-то серьёзное?

— Если для тебя встреча с императором недостаточно серьёзна, то могу напомнить, что тебя будут спрашивать о произошедшем и о том, где ты пропадал те две недели.

— Отдыхал.

— Именно, — кивнула она удовлетворённо. — Даже если они знают правду, не вздумай признаваться. Последствия для тебя могут быть очень серьёзными.

— Понял.

— Очень надеюсь. Идём.

Мы пошли уже хорошо знакомыми мне путями, которые за это время не сильно-то и изменились. Максимум, новую дверь поставили, обшитую железом, но чего-то глобального не наблюдалось: всё тот же переход со стены во дворец, всё те же служебные коридоры, где мельтешили служанки, и главный коридор.

Серафина вела меня вперёд через коридоры, что становились с каждым мгновением наряднее. Вот мы прошли перекрёсток, откуда можно было попасть в личные покои императора под охраной личной гвардии императора… и здесь мы свернули, к моему удивлению.

Попасть в личные покои императора, это не просто круто — это охренеть как круто для любого из ныне живущих в этом мире. Это означало как минимум твой важный статус, а то и вовсе доверие. Правда, я бы и сам себе в некоторых вопросах не доверился, но всё же такое внимание льстило…

Гвардия расступилась, пропустив нас дальше по коридору в полном молчании, словно роботы или зомби. Эта часть была будто отрезана от остального замка. Изредка мелькали служанки и слуги, через равные промежутки встречались гвардейцы, но в большинстве своём здесь царили пустота и тишина. Только наши шаги и разбивали, казалось, застывшее здесь время.

Мы остановились около дверей, за которыми находился император. Как я догадался? По страже в количестве восьми человек. Настоящие космодесы в средневековых доспехах, не иначе. Интересно, я бы смог завалить одного из них при желании?

Нас пропустили лишь когда выглянул церемониймейстер и сообщил, что нас уже ждут.

Это было похоже на зал для совещаний. Такой большой красивый зал в тёмных тонах, где по одну сторону были большие окна, а по другую исписанная фресками каких-то событий. Единственной мебелью здесь были длинный стол и стулья.

На другом конце этого стола во главе как раз и сидел император. Рядом расположились советники, среди которых я узнал, как маршала, так и архимага с канцлером. Никто не обратил на нас внимания.

— Я прошу вас подождать здесь, пока Его Императорское Величество не закончит совещание с лордами.

А мы типа какая-то шутка, стоять здесь, словно школьники, и ждать, пока нам разрешат? Зачем тогда приглашать было? Заставить стоять, чтобы лишний раз ткнуть лицом в наше место? Так оно вроде как в небе.

Серафина будто мои мысли прочитала, потому что подошла к стульям, отодвинула один и села. Ну, так как я не крайний, сел рядом с ней. Хотя, по идее, вроде как мы же не имеем сидеть права в присутствии императора, да? Так что это получается, БУНТ⁈ Или не бунт? Она, кстати, какой-то очень уставшей выглядит.

Они так общались ещё минут десять, после чего все присутствующие лорды встали, поклонились и направились к двери. Здесь уже встали мы и в сопровождении церемониймейстера подошли к императору.

— Ваше Императорское Величество, по вашему указу леди Ди Вльен’Санти и лорд фон Хертвёрд прибыли.

Серафина поклонилась, я тоже, успев рассмотреть мужика перед собой. А он мало изменился, кстати говоря. Ну то есть он поседел, пусть и не полностью, это видно, лицо изрезало больше морщин, но чел выглядел вполне себе крепким и не спешащим на покой.

— Присядьте, — произнёс он своим хриплым низким голосом. Попытался звучать дружелюбно, но получилось как-то высокомерно.

Мы сели, Серафина ближе, я дальше. После этого император махнул рукой, и церемониймейстер поспешил удалиться. Через несколько секунд в зале были лишь мы одни. Эдакий конфиденциальный разговор тет-а-тет.

— Леди Ди Вльен’Санти, рад видеть вас в добром здравии, — кивнул он, но его взгляд неотрывно смотрел на меня.

— Благодарю, Ваше Величество, — склонила голову Серафина.

— Лорд фон Хертвёрд, с возвращением.

— Благодарю, Ваше Величество, — склонил голову уже я.

— Честно признаться, в какой-то момент я начал беспокоиться, что вы опять потерялись.

— Я тоже, Ваше Величество.

Скорее всего, он и не ждал от меня ответа, потому что на мгновение повисла пауза. Тем не менее он продолжил.

— Честно сказать, я был полон надежд, что ваше возвращение побудет тайной для всех остальных какое-то время, однако недавно мы вновь принимали послов от Агадарской империи. Они знают, что вы вернулись, что я нахожу несколько странным.

— Ваше Величество, — произнесла Серафина, — ни для кого не секрет, что слухи, при всех наших усилиях сохранить всё в секрете, распространяются очень быстро. Уже с того самого момента, как об этом доложили канцлеру, это не было тайной.

— В прошлый раз тайна сохранялась достаточно долго, — заметил он.

— Ваше Величество, как вы при прошлой нашей встрече заметили верно, времена меняются.

— Да, вы правы. Что ж, как бы то ни было, они вновь хотят встретиться. Уверен, союз пойдёт на пользу нам всем. Требуется лишь обсудить некоторые моменты, которые до сих пор вызывают у нас логичные вопросы. Вопрос по поводу объединения в войска, мы сегодня трогать не будем. Хочу обсудить иную тему, и она касается вас, лорд фон Хертвёрд.

Знаешь, когда ты произносишь мою фамилию, мне становится даже как-то неловко, если честно.

Ответа, естественно, император не ждал. Не ждал, потому что сейчас говорил только он, а мы можем спросить или что-то обсудить уже позже.

— Вы готовы послужить нашей империи, лорд фон Хертвёрд?

Мне вот сейчас честно ответить или то, чего от меня ждут? Учитывая, с кем я разговариваю, естественно, я отвечу то, чего от меня ждут, но тем не менее мнение у меня диаметрально противоположное.

— Естественно, Ваше Величество, — опять склонил я голову.

— Это прекрасно. Потому что от моих советников поступило предложение обезопасить наше будущее, которое кроется в вас, — подался он вперёд. — В вашей жизни, лорд фон Хертвёрд. Другими словами, вы должны отказаться от своего дальнейшего пребывания в роли небесного всадника.

Чего, млять?

— Понимаю, нелегко принять это, — продолжил император, — но вы, как верный подданный, должны делать всё во благо империи. Вы слишком ценны, чтобы с вами что-то случилось. Представьте, от вашей жизни зависит судьба империи, её союз с нашими соседями и, возможно, исход войны, где победителя может и не быть. Не станет вас, не станет союза и, возможно, не станет империи. Один раз мы это уже прошли из-за своей оплошности, не хотелось бы повторять во второй раз.

— А правило равновесия трёх империй? — спросил я.

— Оно не всегда будет действовать, — ответил он. — К тому же империя не забудет вашего поступка. Потерять роль небесного всадника нелегко, но взамен вы приобретёте титул. Графа. Хотя нет, думаю, герцог будет равнозначен. Герцог фон Хертвёрд. Поместье, земли, деньги — всё будет прилагаться. Империя не забывает тех, кто пошёл ради неё на жертву. Я надеюсь, вы всё понимаете.

Ну я так-то понимаю…

Понимаю, что император как-то так плавно ушёл от ответа про равновесие трёх империй, тут же попытавшись задобрить подарками. Не, подарки крутые, не спорю, герцог ваще огонь, но это лишь значит, что отвечать про правило трёх империй или мексиканскую дуэль по-нашему он не хочет. Будь причина реально в том, что правило не работает, он бы мне с целой папочкой пруфов подкатил, а не ушёл от ответа.

Ну и второй момент — я потеряю свободу. Вообще любую. Буду зависеть от слова императора просто с потрохами. Скажет идти и трахаться с той-то — придётся идти, а иначе титул так же быстро сменится уже на клетку, от которой меня никто не спасёт.

А сейчас он мне предлагает, а не приказывает, лишь из-за протекции всадниц. Что бы там ни произошло, как бы они ни потеряли в репутации и их ни пытались подмять, на данный момент они оставались небесными всадницами, которых игнорировать было сложно. Они были своим государством внутри государства, с которым приходилось считаться.

Поэтому…

— Боюсь, я принесу пользы больше в роли небесного всадника, Ваше Величество, а потому, при всём моём уважении и огромной благодарности, я вынужден отказаться от вашего предложения во имя защиты нашей империи.

Вроде правильно ответил, извинился, объяснил, что это ради империи, но всё равно очень благодарен.

— Вы отказываете мне, лорд фон Хертвёрд?

— Ваше Величество, я не отказываю вам, я лишь выбрал между предложенными вами «да» или «нет», — пробормотал я.

— Другими словами, отказали своему императору? — прищурился он. — Это ведь вы хотите сказать?

— Он дал ответ, Ваше Величество, — произнесла внезапно холодным голосом Серафина. — При всём его уважении он вынужден отказаться во имя защиты империи, которой и присягнул служить.

Обожаю, когда у неё такой ледяной голос, но направлен на кого-то другого. Правда, императора это не проняло. Он оставался таким же невозмутимым.

— Что ж, я услышал, — даже не стал пытаться идти на конфронтацию хитрый жук. Почувствовал сопротивление и сразу отступил. Обычно это значит, что у человека заготовлено ещё несколько вариантов. — Благородное решение, пусть и не обдуманное в полной мере. Вы ведь помните, к чему привело ваше прошлое решение, леди Ди Вльен’Санти?

— Я помню, Ваше Величество. Отчётливо помню, как и то, что я уже приняла на себя ответственность, покаялась в собственной некомпетентности и принесла извинения. Единственное, что мне остаётся теперь, чтобы наконец простили мне мою ошибку — это просто лишить себя жизни, — холодно ответила она.

— Ну, доходить до этого мы, конечно, не будем, — спокойно произнёс император. — И тем не менее я считаю, что вам будет лучше работать вместе с остальными войсками в штабе для координации работы.

— При всём моём глубочайшем уважении, Ваше Величество, вы говорили, что поднимать этот вопрос сегодня мы не будем, — заметила Серафина.

— Я лишь упомянул, не беспокойтесь, леди Ди Вльен’Санти. И раз на этом всё… — он посмотрел на всадницу, — я хотел бы обсудить ещё кое-что с лордом фон Хертвёрдом, но наедине. Так что будьте добры, леди Ди Вльен’Санти…

А вот со мной решили поговорить и по душам, что мне не очень понравилось. Что бы ни происходило, у Серафины явно оставались какое-то влияние и сила. По крайней мере, она могла хотя бы вот так поддержать меня морально и словом. Но вот без неё…

Серафина нервно посмотрела на меня, после чего встала и, поклонившись, попятилась назад, лишь после чего развернулась и пошла прочь, у дверей бросив на меня ещё один тревожный взгляд.

И мы остались одни.

У каждого человека своя аура. Я не знаю, какая у меня, уж надеюсь, что она вообще существует, но у человека передо мной её можно было, наверное, даже пощупать при желании. Было видно, что он из тех, кто рождён править. Эта власть была не просто словом, она была у него в крови, частью него самого, когда ты с рождения знаешь, что управляешь всем. Оттого его и не проняла, наверное, ледяная Серафина.

Зато он мог пронять кого угодно.

— Как хорошо вы знаете историю, лорд фон Хертвёрд? — внезапно спросил император.

Честно, я ожидал любого вопроса, но не такого.

— В общих чертах, насколько может знать простолюдин, Ваше Величество.

— Честно. Прямо и честно, — кивнул он. — Многие юлят, скрывают свою некомпетентность, однако тем самым делают хуже. Признание своей слабости — первый шаг в преодолении оной. Вы знаете историю Веелинской империи?

Я покачал головой.

— Она интересная. Одно маленькое племя начало захватывать другие, покуда не образовалось несколько крупных племён. Они могли бы пролить кровь, но вместо этого решили объединиться. Образовать совет, где от каждого племени будет несколько выдающихся веелинцев, которые будут представлять свой народ. С тех пор прошло много времени, они стали одним единым народом, но форма правления сохранилась. Несколько человек вершат судьбу своей империи, в числе которых есть и глава небесных всадниц. И всё решает голосование. В каком-то плане наша империя похожа на них.

Мне даже было интересно, чем именно. Хотя я понимал, что этот краткий экскурс в историю преследует лишь одну цель — а именно меня.