- А вы чего тут рыли? Воду что ли искали? - догадался Дженкоуль. - Точно, - кивнул Савва. - Я ведь эти места вроде как неплохо знаю. И был уверен, что Злата Водяница течет именно здесь. А когда реки не оказалось, решил, что она пересохла от жаркого лета. Но, может, подземные ключи какие остались. Вот и копали.

'Судя по растительности, тут никакой реки отродясь не было. Ни Златы Водяницы, ни любой другой', - мог бы сказать Дженкоуль, но не стал. Вместо этого уверенно заявил:

- Ошибся ты. Река не здесь течет. Но тут поблизости и в самом деле есть родник. - Где? - встрепенулся Савва. Да и остальные каторжане проявили живой интерес. Запас воды у них кончился еще вчера. Они собирались пополнить его в знакомой речке, но на привычном месте ее не оказалось. Савва малость растерялся в полной уверенности, что перепутал гряду и заблудился. Поэтому появление местного тунгуса стало для него подарком небес. Девка тоже оказалась кстати - изголодавшиеся по женской ласке бывшие каторжники могли сполна удовлетворить свою похоть. И только фельдшер был лишним. Но раньше времени убивать его Савва не стал. А то мало ли что. Кто этого тунгуса знает, вдруг захочет отомстить за смерть товарища и заведет в непролазные топи. А так он спокойно поработает проводником. Можно ему даже плату пообещать. Ну, и свободу, конечно. Пусть верит в светлое будущее - свое и друзей. 'Пускай все трое поживут маленько, - решил Савва. - Как в знакомые места выйдем, тунгуса и фельдшера в расход, а с бабой тогда уж и позабавимся всласть'. - Где родник? - переспросил Савва.

- Покажу, - кивнул Василий. - Ты только это... скажи своему псу, чтоб перестал в меня штыком тыкать.

- Матвей, - сделал знак кривому Савва. Тот наконец-то убрал винтовку от Дженкоуля.

Василий напружинился, одним ловким движением вскочил на ноги и потребовал у седого:

- Руки мне развяжи.

- Ага, щас. Тебе, может, и ружьишко вернуть? - издевательски прищурился Савва. - Хорошо бы, - серьезно кивнул Дженкоуль. - Ты же хочешь добраться до Златы Водяницы?

Савва пожевал губами, разглядывая тунгуса, а потом веско произнес: - Значит, так мы с тобой решим. Ружье я тебе покамест не верну. И руки не развяжу. Ты, я смотрю, и без них ловко управляешься. А как доведешь нас до реки, там уже рассчитаемся, честь по чести. Развяжу вас с ним обоих, - седой кивнул на Павла. - И двустволку верну. Да еще сверху восемь рублей дам. Как? Щедрая оплата?

'Ничего так. Два рубля доплатить и можно купить оленя. Или шомпольную двустволку, она аккурат восемь рубликов стоит. Нет, лучше револьвер. Не 'Наган', конечно, он на двадцать пять рублей потянет, а подержанный 'Смит и Вессон' или 'Лефоше'. Зато с патронами, - прикинул Дженкоуль. - Или машинку для закатки гильз, а то наша старая совсем. Хотя машинка всего четыре рубля стоит. С ней вместе можно пороху прикупить, свинца для дроби. Или пуд муки, соль, сахарную голову... Только ведь не даст он денег, паскуда. Обманет...' - По рукам, - вслух ответил тунгус.

- Тебя как звать-то? - поинтересовался Савва.

- Можно Васей.

- Ага. Так вот, Вася, перво-наперво родник. Он далече? - Вон на том склоне, - уверенно соврал Дженкоуль. Савва задумался, как лучше поступить: пойти к роднику всем вместе или отправить с тунгусом кого-то одного. Выходило, что вместе идти не резон - по словам Дженкоуля, Злата Водяница находилась в другой от родника стороне, значит, придется возвращаться. А таскать за собой туда-сюда пленников показалось Савве очень плохой идеей. Вон этот фельдшер чего вытворяет - умудрился с одного удара Фому покалечить. И это со связанными руками! На что же он способен, будучи свободным?..

Савва досадливо поморщился. На вид вроде фельдшер хиляк хиляком. На деле же, оказывается, боец каких поискать. В пути за ним в оба глаза следить придется, а то как бы еще чего не выкинул. Тунгус, в этом смысле, кажись поспокойнее будет. Ему деньги пообещали, он и рад до соплей, дурачок... - К роднику пойдете вдвоем, - решил Савва и велел кривому: - Матвей, ты с Васькой пойдешь. Фляги наполнишь. А ты, Вася, чтобы без фокусов там, понял? Вздумаешь сбежать, мы фельдшера и бабу на куски порвем. 'А вы и так их порвете, - подумал Дженкоуль, - только позже, когда я вас до речки доведу. И их порвете, и меня заодно...'

Тем временем кривой собрал фляги. Их у каторжников оказалось пять штук - все с солдатскими бляшками. Видно, тоже отобрали у караульных с каторги. - Матвей, ты поосторожнее там. Следи за тунгусом в оба, - напутствовал кривого Савва. - Винтарь наготове держи. Ежели чего, сразу стреляй. Тот кивнул и легонько подтолкнул Дженкоуля штыком в спину: - Шагай! - Слышь ты, - обозлился Василий. - Кончай в меня все время железякой тыкать! А то будете вместо воды мочу свою пить. Понял?

- Ах ты, паскуда... - начал развивать конфликт Матвей, но Савва урезонил его: - Оставь. Не цепляйся к нему. Васька и без понуканий пойдет. Так, Вась? - Ага, - кивнул тунгус, подумав: 'Еще как пойду! Бегом побегу!' Бегом не бегом, но вверх по склону Василий и впрямь двинулся шустро. Ему даже почти не мешали связанные за спиной руки. Матвей пыхтел следом, бдительно держа наперевес винтовку. Он в точности выполнял приказ Саввы и был начеку. 'Вот сволочь, - недовольно поморщился Василий, останавливаясь. - Ну, что? Далеко мы отошли? За деревьями нас уже не видно, это точно. А вот будут ли в низине слышны выстрелы?..'

- Ты чего застыл? - зарычал на него Матвей, но штыком тыкать не стал. - Да тут такое дело, - замялся Василий. - Золотишко у меня здесь припрятано... - Где? - алчно подался к нему кривой. Силой его Бог не обидел, зато умом явно обделил.

- Да тут, неподалеку... Вот думаю, по дороге к роднику зайти, забрать. Не возражаешь?

- Пошли, - слишком охотно согласился кривой, подумав: 'Нет, все-таки эти тунгусы - конченые дураки! Кто ж про свои схроны чужакам рассказывает? Ну, точно дурак. А дураков учить надо. Золото себе заберу, а тунгуса припугну, чтоб подельникам моим лишнего не вякал... Нет! Лучше порешу его у родника, как только воды наберу. А Савве скажу, бежать, мол, пытался. Да, это я здорово придумал'.

Кривой весело посмотрел на Дженкоуля:

- Пошли к твоему схрону, Вася.

'Пошли-пошли, дурилка каторжная, - хмыкнул про себя Дженкоуль. - Ты мое золото век не забудешь!'

Он уверенно направился к тому месту, где не так давно пировал Огды...

Тем временем, в низине обстановка обострилась. Присутствие Ксении будоражило цыгана. Женщины у него не было уже почти год, а тут вдруг молодая баба под боком. Да не деревенщина какая-нибудь. Настоящая барышня городская. Ладная, белая. Кожа, вон, аж светится. И фигура хороша. Как говорится, все при ней. Есть за что подержать. И цыгану не терпелось сделать это как можно скорее. Он подвалил к седому и заговорил в полголоса, чтобы не услышали пленники: - Савва, а давай, пока воду ждем, девку оприходуем? И нам хорошо, и она покладистей станет. А то, как ее по лесу вести, если она снова брыкаться начнет? Не на себе же тащить. А после этого дела она враз присмиреет. Шелковой станет. Седой с сомнением посмотрел на Ксению. Она уже очнулась и теперь сидела на земле в двух шагах от Павла. Ближе сесть ей не разрешил Савва, опасаясь, что она развяжет пленнику руки. Саму девушку связывать не стали. Зачем? Куда она денется. Сбежать, не сбежит. А если снова драться полезет, так ее недолго и скрутить.

После недавней битвы с цыганом девушка выглядела растрепанной. Коса распушилась, лента затерялась в траве, и волосы рассыпались по плечам волнистым русым водопадом. Часть пуговиц с платья отлетело, и в распахнутый ворот виднелся верхний край соблазнительной ложбинки, что пролегает между двух грудей.

Взгляд Саввы надежно застрял в этой самой ложбинке. Умом он понимал, что сейчас девку трогать нельзя, нужно обождать до знакомой реки, но давно не удовлетворявшиеся мужские потребности почти заглушили голос разума. - Давай, а? - продолжал подзуживать цыган. - Ты первым будешь. Потом я. А Фоме, что останется. Да он и не хочет поди. Этот фельдшер ему всю хотелку отбил, - коротко хохотнул Кузьма.

- Вот именно что фельдшер, - остатки разума Саввы напомнили о себе. - Он из-за девки опять бузить начнет. Не иначе его это баба.

- Да плевать, - возразил цыган. - Кончим его и всего делов. - Нет, нельзя. Вдруг он тунгусу не чужой? А нам без проводника сейчас зарез. - Ну, тогда фельдшера Фома придержит. Штыком, а? - настаивал цыган. - На штык же он не полезет? Или к дереву его привяжем, и пусть бузит, сколько влезет. - Давай лучше к дереву. А то Фома его прирежет, только повод дай, - решил Савва. Ему, как и цыгану, до смерти хотелось женщину. - Ты только это... Фельдшеру руки не развязывай, а прямо так его к дереву вяжи. На вот, - Седой снял с себя кушак и протянул цыгану, а потом снова посмотрел на Ксению. Она почувствовала чужой взгляд, поежилась и торопливо стиснула рукой распахнувшийся ворот платья.

Цыган подошел к Берестову, направил на него винтовку и приказал: - Подымайся, фельдшер. Вон к тому дереву иди.

- Зачем? - напрягся Павел.

- Давай, я сказал, - повысил голос цыган. - Или прикладом по морде хочешь получить? Так это мы с превеликим удовольствием. Павел встал, Ксения вместе с ним.

- Э нет, - возразил цыган. - Пусть фельдшер один идет, а ты, цыпа, тут обожди. Ксения встретилась с каторжником взглядом и внезапно все поняла. - Нет... - она сделала шаг назад, инстинктивно прижимаясь к Берестову. - Не надо...

- Хочешь, чтобы я его пристрелил? - прошипел цыган Ксении. - Нет, - замотала головой девушка.

- Тогда будь паинькой, отойди от него. И не кочевряжься тут. Делай, что велят. Поняла?

Ксения молча заплакала и отошла в сторонку. Павел не сразу понял, что происходит, но и до него, наконец, дошло.

- Ну, ты, рожа каторжная. Тронешь ее и тебе конец, - яростно пообещал он Кузьме.

- Руки коротки, - отрезал тот и направил штык на Павла: - Иди, давай. А то в миг кишки выпущу.

'Нельзя дать привязать себя к дереву, иначе они снасильничают Ксюшу прямо сейчас, - лихорадочно размышлял Берестов. - Что же делать? Не лезть же на штык, в самом-то деле?! Хотя... А почему бы и нет? Винтовку-то он держит неправильно - острие штыка направлено мне в грудь. Точнее, в грудину, а в этом месте у человека очень крепкая кость. Ее так просто не пробьешь. Сразу видно, что ты, Кузьма, солдатом не был. Их учат, куда надо штыком колоть. Для тебя же винтовка - оружие непривычное. Ты, небось, больше привык из револьвера палить, а вблизи действовать не штыком, а ножом. Да не в грудь, а в спину бить. Вот ты сейчас и ошибся. А я твоей ошибкой воспользуюсь... Главное, надо все сделать очень точно, а то штык соскользнет вверх и горло мне пропорет. Тогда конец...' Павел резко шагнул вперед навстречу штыку, как бы отталкивая винтовку собственным телом. Его расчет оказался верен - острие прокололо одежду и кожу, но кость и в самом деле не пробило.

От удара цыган пошатнулся, машинально сделав несколько шагов назад. Ствол винтовки ушел в сторону.

Не ожидавший ничего подобного от пленника цыган оказался застигнут врасплох, и потому пропустил следующее движение Берестова. А тот ринулся вперед, сильным толчком сбил противника с ног и хотел со всей силы ударить его ногой по шее, ломая кадык.

Не успел...

Вмешался Фома. Он с ревом обрушил на Берестова приклад винтовки. Удар пришелся по спине, чуть пониже лопатки. У Павла мгновенно перехватило дыхание. Он едва успел увернуться от следующего удара, а потом его сбили с ног, и удары посыпались со всех сторон.

Озверевшие от ярости Кузя и Фома топтали Берестова ногами, а он даже не мог закрыться руками, поскольку те по-прежнему были туго стянуты за спиной. Толстый армяк неплохо смягчал удары по туловищу. Но Фома все норовил заехать носком сапога по незащищенному лицу Павла, пытаясь поквитаться за сломанный нос. Хорошо хоть прикладами больше не били. Но и без них у Берестова очень быстро зашумело в ушах, рот наполнился кровью, а в голове воцарился неприятный ровный гул.

Он слышал, как что-то дико кричит Ксения. Вроде она пыталась вмешаться в драку, но ее отбросили прочь.

К счастью, избиение продолжалось недолго - вмешался Савва. - Э! Хватит! - закричал он. - Кузя, Фома! Хватит, я сказал! Бывшие каторжники послушались седого. Остановились. - У, сволочь! - Фома смачно харкнул, метя Павлу в лицо. Промахнулся. Плевок угодил на землю рядом.

- А ты куда смотрел? - накинулся на цыгана Савва. - Почему мордобой допустил? Не мог, что ли фельдшера штыком придержать?

- А я и придержал, - огрызнулся Кузьма. - Только он, сволочь, прямо на штык попер! И как только живым остался, не пойму?

- Везучий, черт. - Савва с недоумением уставился на Берестова: - Ты псих, что ли? На штыки бросаться?

Павел не ответил, продолжая неподвижно лежать на земле. Седой легонько пихнул его ногой:

- Эй, ты живой?

- Не дождешься, гад, - прохрипел Павел. - Первым сдохнешь, тварь. Сегодня и сдохнешь. И ты, и шайка твоя.

- Да он потешается над нами! - завопил Фома. - Савва, можно я его порешу? - Нет! - Седой склонился над Павлом, кивнул на плачущую Ксюшу: - Твоя что ль баба?

- Моя, - без колебаний ответил Берестов.

- Ну, раз твоя, тогда смотри, что мы сейчас с ней делать станем, - с ненавистью процедил Савва.

Берестов попытался подняться на ноги, но не смог - избитое тело отказывалось повиноваться.

Цыган злорадно оскалился и сделал шаг к Ксюше...

...Кострище Огды никуда не исчезло - оно по-прежнему зловеще темнело на земле, резко выделяясь среди по-летнему сочной зеленой травы. - Пришли, - заявил Дженкоуль, останавливаясь в нескольких шагах от неровного черного круга. - Я мешочек с золотишком здесь в землю зарыл, а сверху пеплом присыпал. Аккурат в серединке.