- А-а-а... Да ты!.. Ты!.. - Ксюша едва не потеряла дар речи от возмущения. - И никто от меня не шарахается! А ты!.. Сам бестолковый!.. И кстати, я бы за тебя и за тысячу оленей не пошла! Лучше в петлю головой, чем за такого дурака замуж! - Вась, ну, в самом-то деле. Чего ты все время цепляешься к Ксении Викторовне? - заступился за Воронцову Берестов. - Она вовсе не бестолковая, просто растерялась маленько. Вот тебя если в Петербурге на Дворцовую площадь выпустить, ты тоже растеряешься. И потом, у нас, у русских, за невест оленей не дают... - Неправильно вы живете, - осуждающе покачал головой Дженкоуль. - Все у вас, у лючи, не как у людей.

- Да ты сам дикарь неотесанный! - возмутилась Ксюша. - Погоди, - перебил Дженкоуль. Глазастый тунгус разглядел кое-что между деревьями. - Вы лучше туда гляньте. Видите, в низине, между полуднем и закатом? - Люди! - обрадовалась Ксюша. - Пойдемте к ним! - Да тихо ты, - вновь цыкнул на нее Дженкоуль.

Но было поздно - их заметили.

Незнакомцев оказалось четверо. По виду русские, не тунгусы. В потрепанных рубахах, в мятых бесформенных штанах и стоптанных сапогах. Заросшие косматые головы. Неопрятные, давно не стриженые бороды.

Один из людей сидел на поваленном дереве, двое других стояли рядом, а третий что-то делал на земле.

Услышав громкий возглас Ксении, все четверо дружно развернулись на шум и взяли на изготовку оружие. Да не охотничьи двустволки, как у Дженкоуля, а пехотные винтовки-трехлинейки с примкнутыми штыками. Дженкоуль тотчас нырнул в сторону, укрываясь за толстой лиственницей, и тоже на всякий случай приготовился стрелять, хотя у него в наличии было всего два патрона.

Ксения и Павел так и остались стоять на открытом пространстве между деревьями, и потому сразу угодили под прицел трехлинеек. - Вы кто такие? - спросил один из бородачей. Крепкий высокий мужчина, он был старше остальных - его шевелюра пестрела сединой. - С прииска? Золотишко несете?

- Нет, мы не с прииска, - откликнулся Павел. - Я фельдшер из Ванавары. Ксения Викторовна - дочь известного ученого, руководителя научной экспедиции. А вы кто?

- Не твоего ума дело, - отрезал седой. - Ты, фельдшер, армяк-то расстегни. Покажь, что у тебя там на поясе? Не револьвер ли? - У меня нет оружия, - Павел миролюбиво развел полы армяка в стороны. Но четверо незнакомцев не только не опустили винтовки, но и продолжали целиться в Берестова и Воронцову.

- Спускайтесь к нам. Оба, - потребовал седой.

- Паша, не вздумай! - прошипел из-за дерева Дженкоуль. - А там у нас кто? - седой указал штыком на лиственницу. - Пусть вылазит. Слышь, мил человек? Выходи на свет божий. Покажись, какой ты есть. - Винтовку убери, тогда выйду, - откликнулся Василий. - А ну, вылазь, тебе говорят! - обозлился седой. - Не то фельдшер в момент в башку пулю словит!

- Да вы чего? - возмутилась Ксения. - Совсем спятили? В людей оружием тычете? Извольте немедленно прекратить! Мы вам не беглые каторжники какие-нибудь! - Зато мы как раз они самые и есть, - хохотнул тот, что был моложе остальных. У него, у единственного, на голове почему-то была солдатская фуражка. - Беглые каторжники?! - Воронцова испуганно примолкла. Седой недовольно покосился на подельника: чего, мол, язык распустил, и закричал Дженкоулю:

- Выходи по-хорошему! Иначе фельдшера порешу! - Валяй. А потом я тебя положу. И остальных тоже, - тунгус и не подумал покидать укрытие. - Вы у меня, как на ладони.

Отличный охотник, привыкший к ружью с малолетства, он и в самом деле с такого небольшого расстояния мигом положил бы всех четверых... если бы у него было четыре патрона, а не два, как сейчас.

Из-за недостатка боеприпасов ситуация складывалась скверно. Василий прикинул обстановку. Двоих он подстрелит сразу - так, что они и пикнуть не успеют. Зато двое других изрешетят пулями Павла и Ксению. Беглые каторжники, как пить дать, не побоятся открыть стрельбу - терять-то им уже нечего. Существует, конечно, вероятность, что бородачи плохие стрелки, тогда у Берестова и Воронцовой есть шанс спрятаться в укрытие. Пока же они оба торчали на склоне, не сводя зачарованных взглядов с направленных на них винтовок. Вернее, Павел хотел было броситься бежать, таща за собой Ксюшу, но прикинул, что не успеть - рядом, как назло, росли лишь тонкоствольные деревца. Самая толстая лиственница досталась Дженкоулю, и стояла она довольно далеко от них с Ксенией - под пулями не добежать. Это все понял и Дженкоуль. Он досадливо поморщился, сознавая, что о стрельбе пока лучше забыть. Придется точить лясы в надежде, что бравада сработает. - Я с пятидесяти саженей белке в глаз попадаю, - нагло заявил беглым каторжникам Василий, - а вы-то покрупнее белок будете. Так что лучше бросайте винтовки и не злите меня!

Но седой оказался не дурак. Он мудро рассудил, что, если бы Василий мог, он сразу начал бы стрелять. А раз не стреляет, то либо нечем, либо не умеет. Поэтому седой грозно сдвинул брови и приказал:

- А ну, вылазь из-за лиственя! Ей богу, щас фельдшера порешу, грех на душу возьму. А потом и бабу кончу.

- Не, Савва, бабу оставь, - вякнул парень в солдатской фуражке. - Бабу оставь, - поддакнул еще один бородач с кривым шрамом через лоб и щеку, отчего лицо его стало перекошенным.

Седой Савва крякнул, покосился на подельников и прицелился в Павла, предупредив Дженкоуля:

- Стреляю!

- Не надо. Я выхожу. - Дженкоуль появился из-за дерева, миролюбиво держа двустволку в вытянутой в сторону руке.

- Положь ружьишко на землю, - скомандовал Савва. Дженкоулю ничего не оставалось, как выполнять. Двое бородачей мигом подскочили, подобрали оружие.

Седой главарь по имени Савва имел среди беглых каторжников непререкаемый авторитет, и троица подельников выполняла его приказы беспрекословно. - Руки им свяжите, - велел Савва. - А чем? - почесал кудлатую башку один из каторжан. Его черные волосы вились так сильно, что сразу напомнили Берестову о цыганах. - Кушаки с них снимите, - посоветовал Савва. - Да не спереди им руки вяжите, а за спиной. Чтоб рыпнуться не могли.

Пока цыган и кривой связывали Берестова и Дженкоуля, парень в солдатской фуражке подошел к Воронцовой, ощупывая ее прелести масляным взглядом. - Хороша баба, - он попытался схватить девушку пониже спины и привлечь к себе, но получил звонкую затрещину.

- Убери руки, мерзавец! - завопила Ксения и отвесила ему еще одну оплеуху уже с другой руки.

То ли от страха у нее и впрямь прибавилось сил, то ли парень сам отшатнулся от неожиданности и споткнулся, случайно зацепившись ногой за камень, в любом случае он не устоял на ногах и плюхнулся на землю под восторженный гогот остальных беглых.

- Вы только гляньте! Фому баба завалила! - радостно хлопнул себя по ляжкам цыган, давясь от смеха.

- Гы-гы-гы! Завалила! - вторил ему кривой.

Фома взревел дурниной, вскочил на ноги и замахнулся на Ксению кулаком. Берестов мгновенно заслонил собой девушку. Со связанными за спиной руками он не мог полноценно драться, и потому сделал то единственное, что было ему по силам - поднырнул под кулак Фомы и боднул его головой в лицо, нарочно целя в нос.

Берестов, несмотря на жилистость, особой физической силой не отличался. Да и приемов кулачного боя не знал. Зато он прекрасно разбирался в анатомии. Что называется, врач от бога, он точно знал под каким углом и в какое именно место надо бить, чтобы, особо не напрягаясь, сломать человеку нос... Лицо Фомы мгновенно стало красным от крови, а сам он издал рев боли и закрутился на месте. Теперь ему стало не до Ксении. - Ах, ты ж паскуда! - цыган врезал Берестову прикладом (3) винтовки под дых. Павел согнулся пополам и на некоторое время напрочь разучился дышать. Цыган добавил ему по ребрам. Берестов упал на землю, машинально подтянув колени к животу в ожидании новых ударов.

- Не трогайте его! - Ксения попыталась выцарапать цыгану глаза, но тот со смехом скрутил ее, крепко прижимая к себе.

Несмотря на связанные за спиной руки, Дженкоуль тоже сделал попытку вмешаться в драку. Кривой тотчас сбил тунгуса с ног и приставил штык винтовки к его животу, проколов одежду и весьма ощутимо оцарапав кожу: - Лежи, не дрыгайся!

Ксения продолжала вопить и брыкаться в руках цыгана. - Да успокой ты ее, Кузьма, - раздраженно потребовал седой. - А то буйная очень. - А я как раз таких люблю. С норовом, - хохотнул цыган. - Такую кобылку объездить - ух!

- Успокой, говорю! - повысил голос Савва. - Баловством позже займетесь. А сперва дела решить надо.

Цыган с видимым сожалением стукнул Воронцову кулаком по затылку. Девушка обмякла, теряя сознание.

- Вот так, - удовлетворенно кивнул головой Савва. - Тепереча и поговорить можно.

Он подошел к Дженкоулю:

- Ты здешний?

- А по моему лицу не видать? - огрызнулся Василий. - Видать, - согласился Савва. - Только что-то ты по-русски здорово лопочешь. Обычно ваши тунгусы так не умеют.

- А меня вот он почти два года учил, - Дженкоуль кивнул на Берестова. - Тебе чего надо-то?

- Места эти хорошо знаешь?

- А как же, - соврал Дженкоуль. Вернее, сказал полуправду. Он действительно мог бы пройти тут с закрытыми глазами, но раньше - до кручины. Теперь же здесь многое поменялось, начиная с той самой гряды, возле которой они находились. - Тут вроде как раньше речка была, - продолжал Савва. - Злата Водяница? Знаю такую, - продолжал уверенно врать Дженкоуль. - И где она?

- Дальше на полночь. Полдня пути.

- Отведешь нас туда?

- Руки развяжи. Нам с Пашей обоим развяжи, тогда отведу. Седой не успел ответить - очухался после удара в нос Фома. Первоначальный болевой шок у него прошел, и он решил отомстить Берестову. Схватил винтовку и попытался пырнуть обидчика в живот штыком. От боли и ярости Фома толком не видел, куда бить, действовал довольно неуклюже, и Павел сумел увернуться - откатиться в сторону. Берестов хотел подняться на ноги, но со связанными за спиной руками это оказалось сложновато. Тем более он еще не оправился от предыдущего удара под дых.

Фома издал рев и вновь ринулся на Павла со штыком.

- Э! Останови его! - рявкнул Дженкоуль, обращаясь к седому. - Останови, говорю! Иначе никуда вас не поведу!

Савва сделал знак цыгану. Тот перехватил Фому за плечи, оттащил от Берестова: - Ну-ну, браток, угомонись. Ты потом ему кишки выпустишь. Успеешь еще. 'Кажется, живыми они нас отпускать не собираются. Меня уж точно', - сделал грустный вывод Берестов.

- Ну, чего? К Злате Водянице вести вас али как? - напомнил о себе Дженкоуль. Савва проигнорировал вопрос, велел кривому:

- Матвей, обыщи тунгуса. Кузя, - окликнул он цыгана, - а ты девку и фельдшера. - Угу, - цыган весело ощерился и занялся Воронцовой. Она по-прежнему была без сознания. Каторжанин залез рукой ей за пазуху и принялся щупать груди, похрюкивая от удовольствия.

- Ну, ты, полегче, - не выдержал Берестов. - Руки от нее убери. - А то что? - нагло улыбнулся цыган. - Мне тоже нос сломаешь? 'Нет, второй раз этот номер не пройдет. Ты начеку и увернешься', - подумал Павел.

- Тебе я для разнообразия шею сверну, - мрачно пообещал Берестов, отлично понимая, что свою угрозу он выполнить не сможет. Вернее, не со связанными руками.

- Шею, говоришь... - Цыган оставил в покое Ксению и подошел к Павлу. - Давай, сворачивай. Ну, что же ты? Али руки коротки?

Цыган неприятно сощурился, рассматривая сидящего на земле Берестова. Заметил его перевязанный бок и, словно невзначай, саданул ногой по ране. На бинтах тотчас проступила свежая кровь. Павлу показалось, что под ребрами взорвалась бомба. Он подавился стоном.

- Ох, прости, это я случайно задел, - издевательски усмехнулся цыган. - А вот теперь не случайно.

Он вновь ударил ногой, на этот раз сильнее. У Павла перехватило дыхание от боли. Перед глазами заплясали кровавые мухи. - Так-то, молчи и не тявкай! Понял? - цыган склонился к лицу Берестова. Черные глаза в упор посмотрели на Павла. - Мы таких, как ты, знаешь, скольких положили? И когда на воле гуляли, купчишек чистили. И после, когда с каторги бежали. Думаешь, откуда это у нас? - он поднял трехлинейку. Берестов промолчал - пытался справиться с острой болью в боку. За него ответил кривой:

- Попросили у солдатиков, что нас на каторге стерегли! - заржал он. - Ага, - заулыбался цыган. - Мы попросили, но они невежливыми оказались... Вот как ты сейчас... Хамили нам...

- Больше не нахамят, - процедил сквозь зубы покалеченный Фома. В его взгляде явственно читалось жгучее желание убить.

- Кончайте балаган, - вмешался седой. - Кузя, ну что? Нашел чего? - Сейчас, - цыган принялся торопливо обыскивать медицинскую сумку Берестова. Нашел леденец и завопил: - Савва, глянь! Что за штука такая? Холодная, черт... Беглые каторжники с интересом уставились на леденец. - Что это? - спросил седой у Берестова.

- В озере нашли, - охотно пояснил тот, втайне надеясь заманить каторжан в 'Морозку'. Василий же говорил, что она еще не утратила своей убийственной силы. Но седого Савву сейчас больше волновали другие заботы. - Фляги с водой у них есть?

- Нету, - помотал головой цыган.

- Вы чего без воды пошли? - Савва легонько пнул ногой Дженкоуля. - А зачем с собой тащить, когда в тайге ее полным-полно? - не понял тунгус. - М-да? И где же она тут? - ехидно прищурился седой. Василий огляделся, насколько позволяла неудобная поза - он по-прежнему лежал на земле, а в живот ему упирался штык винтовки кривого. Увидел возле одного из валунов пышную, сочную траву, а чуть поодаль муравейник - верные признаки родника, но промолчал. Стал осматриваться дальше. Заметил в земле свежую яму. Видимо, это ее копали беглые каторжники, когда на них так некстати вышли Павел, Василий и Ксения.