- Да наплевать!.. - Берестов осекся, только сейчас осознав смысл ее слов. Он уставился на застрявшего оленя, не веря своим глазам. Вода вокруг животного и впрямь промерзла от поверхности до дна, образовав твердый островок льда. И это в разгар лета посреди целого озера обычной - жидкой - воды! Ноги животного оказались вморожены в этот чудовищный постамент. - Льда было меньше. Он растет, - озадачено сказал Дженкоуль. Островок и в самом деле очень быстро увеличивался в размерах. Льдистая корка побежала не только в стороны, но и вверх, замораживая тело животного. Олень запрокинул рогатую голову и жалобно затрубил, предчувствуя кончину. Он так и заледенел - с разинутым для предсмертного крика ртом. Ксения, Василий и Павел тоже застыли, не сводя потрясенных взглядов с ледяной скульптуры, в которую превратился олень.

Бух! Прогремел сзади в опасной близости взрыв. Молодых людей окатило фонтаном воды. Все трое как-то разом поняли, что следующий удар 'барабанщика' достанется им.

Ноги сами понесли к берегу. Подгонять никого не пришлось. Все трое инстинктивно старались держаться подальше от странного льда. Для этого приходилось забирать левее, делая крюк с риском угодить-таки под взрывы. Дженкоуль, не останавливаясь, пихнул Берестова кулаком в бок: - Смотри!

От ледяной скульптуры оленя по поверхности воды побежали тонкие прозрачные нити. Они сплетались паутиной, образуя ломкую корочку льда, которая быстро замораживала воду, отрезая Павла, Василия и Ксению от суши. Вместо того чтобы двигаться к берегу напрямки, теперь приходилось забирать все левее и левее. Сзади на пятки наступали 'барабанщики', а справа растекалось непонятное, но смертельно-опасное 'покрывало' льда.

- Да что ж это за чертовщина? А?! - прохрипел Берестов, не сводя взгляда с быстро нарастающего льда.

- Просто морозка какая-то, - потрясенно откликнулась Ксения. - Все замораживает вокруг, будто зима пришла!

Все трое понимали, что надо любыми силами избежать прикосновения странного льда, иначе придется разделить участь замерзшего насмерть оленя. Нити холода очень быстро замораживали воду - гораздо быстрее, чем бежали люди.

В очередной раз споткнулась и плюхнулась в воду Ксения. Девушка машинально оперлась ладонью о дно, пытаясь встать. Внезапно ее пальцы ощутили прикосновение чего-то невероятно холодного. 'Та самая морозка! - накатила убийственная мысль. - Оледенею, как тот олень!'

Ксения закричала от ужаса и резко выдернула из воды руку, непроизвольно сжав пальцы.

- Что? - подскочил к ней Берестов.

На ладони девушки переливался сине-зеленым светом чудной и очень холодный на ощупь предмет. Ксения испуганно посмотрела на свою находку и хотела выбросить ее обратно в воду, но Берестов успел подхватить непонятную вещь. - Брось! - испуганно крикнула Ксения. Ей казалось, что странная ледышка сейчас заморозит их всех.

Павел с удивлением смотрел на необычный камень в своей руке, размерами и формой точь-в-точь как куриное яйцо. Только оно словно было сделано из цветного, светящегося изнутри льда. Время от времени яйцо вспыхивало фиолетовым или сверкало сиреневыми искрами.

- Словно яйцо райской птицы, - зачарованно пробормотал Павел. - Только холодное... Просто сосулька.

- Тогда уж не сосулька, а леденец, - поправила Ксения. - Он вон, какой красивый - как леденец на ярмарке.

- Эй! Вы что, спятили? - Дженкоуль опять начал кричать на родном языке. Он уже почти добрался до спасительного берега, ему осталось сделать всего несколько шагов. Обернувшись, тунгус увидел остановившихся Павла и Ксению и перепугался - ему показалось, будто они стали пленниками смертельно-опасного льда. Но, присмотревшись, Василий заметил, что вокруг них обычная хоть и грязная вода. Тогда почему они не двигаются с места?.. - Вы там совсем ума лишились?! Нельзя стоять, надо бежать! - завопил по-тунгусски Дженкоуль.

На этот раз даже Ксения догадалась о смысле его слов. По крайней мере, и она, и Павел разом очнулись от наваждения - вздрогнули, переглянулись. Берестов торопливо сунул находку в медицинскую сумку, которая висела у него через плечо. Ксения, тем временем, зашагала к берегу. Павел двинулся было за ней, но тут заметил, что двустволки на плече больше нет. Видно, она соскочила, когда Берестов ловил 'леденец'. Будь ружье обычной шомпольной дешевкой, которой десятка красная цена в базарный день, Павел плюнул бы и рванул к берегу. Но, как назло, двустволка была из дорогих - казнозарядных (2). И Берестов поспешно закрутился на месте, пытаясь разглядеть потерю, а потом погрузился в воду почти с головой, разыскивая ружье, но под руку попадались лишь коряги, да ветки. 'Бах! Бах!' - грохотало за спиной. Берестову показалось, что звуки больше не приближались, будто 'барабанщики' решили сделать привал. А может, их остановил странный лед.

Ксения давно ушла вперед, а Павел все возил руками по дну. Дженкоуль выбрался на сушу, увидел, что Берестов по-прежнему топчется на месте, и закричал: - Ты чего там?

- Ружье потерял.

- Брось! Беги!!! - Дженкоуль ясно видел, что смертельная ледяная полоса почти догнала Берестова, но сам Павел пока не замечал приближающейся опасности. Василий бросился в воду, вопя во всю силу легких: - Па-ша!!! Сбоку!!! Берестов оглянулся, в панике дернулся бежать и вдруг закричал - одно из ледяных 'щупалец' зацепило его, мгновенно пробило армяк и ввинтилось в тело чуть пониже ребер.

У Павла от боли глаза на лоб полезли. Ему показалось, что его постепенно насаживают на очень тонкую острую спицу. Он выгнулся дугой, пытаясь сорваться со смертельного крючка, но не тут-то было - ледяное 'щупальце' не собиралось отпускать добычу.

Василий уже был рядом.

- Уходи... - простонал Павел. - Спасайся сам...

Дженкоуль не ответил. Он быстро поднял топор и рубанул по ледяной нити, которая держала Павла. Василий намеревался перебить узкое и длинное 'щупальце' льда, но не тут-то было. Соприкоснувшись с металлом, оно разделилось на два. Одно словно приклеилось к топорищу, а второе по-прежнему впивалось в тело Берестова. Но теперь 'щупальце' стало слишком тонким. Василий отбросил топор и со всех сил дернул Павла на себя. Ледяная нить не выдержала, порвалась. Берестов оказался на свободе.

Оба припустились со всех ног. К счастью, до берега было рукой подать. К тому времени Ксения уже успела выбраться на сушу и рухнула, как подкошенная, почти теряя сознание от усталости.

Василий и Павел тоже выскочили на берег, преследуемые попятам колючими холодными нитями. Дженкоуль крикнул на бегу Ксении: - Вставай! Надо отойти как можно дальше. Вдруг вода дойдет и сюда? И лед вместе с ней?

Воронцова подскочила, как ошпаренная.

Все трое бросились бежать вверх по склону. Остановились только тогда, когда от воды их отделяло почти сто саженей. Дженкоуль углядел нависающий над водой утес - тот самый, напоминающий голову оленя - и осторожно вышел на самый край, выглядывая вниз на раскинувшуюся до горизонта водную гладь. Уровень воды больше не повышался. 'Барабанщики' стихли, как ни бывало. Да и заморозок на сушу далеко не пошел - лишь чуть-чуть заледенил прибрежную траву. А вот само болотистое озеро промерзло насквозь, словно в разгар зимы. Его поверхность даже инеем покрылась. Или это был снег? Но чем бы это ни было, оно очень странно смотрелось посредине лета.

'Ладно, разберемся. Эта штука осталась внизу и нас не достанет. Кажется, самое страшное позади. Мы все-таки вырвались, спаслись'. Дженкоуль повеселел и пошел к Павлу и Ксении.

Всем троим требовалась передышка, поэтому решили сделать небольшой привал. У Берестова продолжал дико болеть бок. К тому же его внезапно бросило в жар. На висках проступили крупные горошины пота. Павел достал из сумки переливающееся яйцо-леденец и приложил к пылающему лбу. Стало чуточку легче, хотя жар до конца не прошел.

'Похоже, у меня началась лихорадка. Это все из-за раны в боку. Плохо дело... - Павел попытался самостоятельно рассмотреть, что там, но ничего не вышло. Рана находилась почти на спине. - Мне бы к врачу в Кежму... А то ведь окочурюсь не за грош... Хотя какая там Кежма, сейчас и до Ванавары-то не добраться - мешает этот чертов лед. Хотя... А туда и не надо. Ксюша ведь говорила, что на золотом прииске обосновалась научная экспедиции. Возможно, среди них есть врач?' - Ксения Викторовна, - вежливо окликнул девушку Берестов. Говорить было трудно, каждое слово отзывалось в боку звенящей болью. - А на прииске есть фельдшер?

- Вроде нет, - неуверенно ответила Воронцова.

'Вот это я влип, - промелькнула у Павла растерянная мысль. - Что же делать?' Василий перебрался поближе к Берестову, заметил его покрытый испариной лоб, мутные от боли глаза и озабочено покачал головой: - Ты плохой совсем. Может, травку какую насобирать? Пожуешь. Ты только скажи, что надо, я мигом.

- Погоди, Вась. Глянь, что у меня в боку.

Дженкоуль помог Берестову снять мокрый армяк и осмотрел рану. Озадачено поцокал языком.

- Ну, чего там? - поторопил его Берестов.

- Тебя бугады коснулся. Метку свою оставил.

- Вась, - поморщился Берестов, - ты диагноз не ставь. Просто опиши, что видишь. - Тут пятно. Белое и холодное. Словно снег.

- Большое?

- Как глаз оленя. Давай попробуем отогреть. Наладим костер, нагреем камень, приложим.

Вскоре затрещал огонь, рассыпая искры. Ксюша и Дженкоуль помогли Берестову лечь поближе к костру. Павлу стало хуже, теперь жар у него сменился страшным ознобом. Его трясло так, что, казалось, слышно как стучат друг о друга не только зубы, но и кости.

Василий нашел подходящий камень, нагрел, приложил к ране. Но от этого Павлу стало только хуже - ему показалось, что тысяча медведей когтями раздирают бок на части. Берестов оттолкнул руку Василия. Камень отлетел прочь. Боль сразу чуть-чуть отступила. Зато накатила слабость. В ушах зашумело, во рту появился отчетливый привкус крови. Павел без сил распластался на земле. Дженкоуль склонился над ним:

- Ты как?

- Бери нож... - прохрипел Павел. - Деваться некуда, придется вырезать эту штуку из меня.

Он замолчал, прикидывая. Интересно, насколько глубоко она вросла в тело? Вроде не очень. Да и расположена 'метка бугады' удачно - никаких жизненно-важных органов в том месте нет. Хоть в чем-то повезло. Можно попробовать удалить ее, а рану потом зашить и перевязать.

Моток тканых бинтов, как и иголку с ниткой Берестов всегда носил при себе. А вот спирт весь использовали для костра, спасаясь от животных. - Вася, у меня в сумке бинты...

- Я сейчас, - Ксюша опередила Дженкоуля, резво вскочила и подбежала к вещам Павла. - Ой! Здесь все мокрое...

Матерчатая сумка с красным крестом, в которой лежал нехитрый медицинский скарб Берестова, и в самом деле промокла насквозь. - Бинты надо высушить, - Воронцова растерянно оглянулась на костер. - Давай сюда, - Дженкоуль отобрал у девушки моток бинтов и принялся прилаживать матерчатые полоски над костром.

'Прежде чем сушить, хорошо бы их прокипятить. Но у нас при себе ни котелка, ни кружек, - подумал Павел. Они с Дженкоулем уходили всего на полдня, потому и вещей не брали. - Спирта нет, бинты не прокипятить. Вот это я попал... Ладно, обойдемся...'

- Ксения Викторовна, вы вот что... - Павел сделал паузу, переводя дух. От слабости было трудно говорить. - Разыщите Иван-чай. Наверняка его внизу полно... Ищите на солнечной полянке или склоне... Знаете, как он выглядит? - Розовый такой, - кивнула девушка.

- Да... - Павел вновь замолчал, прикидывая. Сок Иван-чая промоет рану, да и боль чутка ослабит. Правда, вручную много сока не надавишь, но уж сколько получится. Всяко лучше, чем ничего. - Ксения Викторовна, только берите молодые листья вместе с верхушками стеблей... И побольше соберите... Охапку. Ладно? Ксюша собралась бежать выполнять указания, но Дженкоуль остановил ее. Протянул нож:

- Возьми. На деревьях себе метки делай, чтоб не заблудиться. Девушка кивнула и торопливо побежала вниз по склону. Берестов окликнул Дженкоуля:

- Вася, а тут поблизости есть родник? Тебе бы руки вымыть, прежде чем меня резать.

- Воды здесь нет, - тунгус оглядел склон. - Юктэ (*юктэ - родник, ключ, эвенк.) в низинке надо искать.

- Но там везде лед, - напомнил Павел. - Туда нельзя. - Можно посмотреть с другой стороны гряды. Вдруг там льда нет. Только на поиски воды время уйдет.

Берестов мгновение колебался. Конечно, риск получить заражение от грязных рук Дженкоуля велик, но, с другой стороны, Павел буквально чувствовал, как 'метка бугады' вытягивает из него жизнь. Перед глазами то и дело вставала мутная пелена. Слух ухудшался, а лицо и тело покрылось холодным потом. 'Я вот-вот потеряю сознание, - понял Берестов. - Времени на поиски воды просто нет!'

- Вася, Бог с ней, с водой, - торопливо заговорил Павел. - Будешь резать прямо так. Подержи нож над костром. Какая-никакая, а дезинфекция. Дженкоуль сунул лезвие в огонь, вытащил, спросил: - Дальше что?

- Сейчас лезвие чуть-чуть охладим, - Берестов взял леденец и приблизил к ножу, не прислоняя. - Эту белую дрянь, что у меня в боку, вырезай полностью, на всю глубину. Чтоб ни кусочка внутри не осталось... Кровь, конечно, сильно потечет, тебе ее промакивать придется, иначе края раны не увидишь. Делай это бинтом, а руками постарайся раны не касаться, а то инфекцию занесешь. - Я понял, - кивнул тунгус.

- Как вырежешь, - продолжал Павел, - дырку зашей. Только иголку тоже сперва на огне прокали... Если Ксюша найдет Иван-чай, непременно оботри его соком и руки, и иголку, и бинт, которым будешь кровь промокать... Но главное, часть листьев ножом измельчи и на рану эту кашицу положи. Все-таки хоть какая-то дезинфекция... А если Иван-чая не будет, молодую хвою собери. Разотрешь между ладонями. Она тоже худо-бедно заразу убьет... Значит, как метку из тела вырежешь, дырку зашей, а потом бинтом потуже перетяни... Берестов замолчал, пытаясь вспомнить, все ли он сказал. Вроде что-то упустил. Что-то очень важное. Мысли путались, и было трудно сосредоточиться. - Паша...