Берестов с тревогой огляделся.

- Вась, придется все же идти к этой Гриве. Больше некуда... - Павел осекся. Над таинственной грядой внезапно вспыхнул ослепительно-яркий луч. Он словно вырывался из одной из вершин и уходил вверх, теряясь в небесной синеве. - Что это, а?! - испуганно спросила Ксения.

- Бугады (*бугады - дух охоты, хозяин территории, эвенк.) сердится, - уверенно заявил Дженкоуль и упрямо добавил: - Нельзя туда идти! - А что делать? Здесь оставаться? Ждать, пока вода накроет нас с головой? - возразил Берестов.

Луч пометался по небу и исчез, как ни бывало. Зато появился гул. Он шел с заката - с противоположной от гряды стороны, был монотонным и ровным. Заволновалась вода. Ее поверхность пошла рябью, постепенно превращаясь в невысокие волны. Они били по ногам, будто предупреждали: нельзя стоять! Надо идти! Василий Дженкоуль еще раз торопливо осмотрелся, прикидывая. С двух сторон до самого горизонта раскинулось новоявленное болотистое озеро, с третьей торчал гигантский вывал леса, а на восходе возвышалась 'плохая гора'. Она не нравилась тунгусу совершенно. Плохое место! Злое. Василий ощущал это всем своим существом.

В отличие от него, Берестов ничего такого не чувствовал. Гряда как гряда. А что до утверждения тунгуса, будто ее тут раньше не было, так это все ерунда. Как это не было, если сейчас вон она - стоит. Горы ведь просто так не появляются. Просвещенный и образованный петербуржец Павел Берестов в подобные чудеса не верил.

- Вась, ты как хочешь, а я иду к гряде, - заявил он. - Нет, - Дженкоуль решительно схватил его за плечо, повернул к гриве спиной и указал на вывал леса: - Туда пойдем.

- Куда туда? - возмутился Берестов. - Там бурелом, не укрыться! - Вы слышите? - перебила Ксения. - Гул стал громче. Странный звук и в самом деле усилился.

- Смотрите! - Воронцова указывала на горизонт. Там быстро двигались какие-то точки. Много точек. - Что это?

Тунгус несколько мгновений всматривался вдаль: - Орор (*орор - олени, эвенк.). На нас идут.

Сотни оленей и впрямь двигались, будто живая, очумевшая от паники волна. Они шли прямиком на гряду, не замечая, что на их пути оказались трое людей. - Затопчут... - Дженкоуль с тревогой всмотрелся в приближающийся животный вал, приметил среди оленей несколько лосей, стаю волков. Все животные двигались рядом друг с другом, не помышляя об охоте, гонимые чем-то невероятно страшным. Смертельно-опасным и безжалостным, словно лесной пожар. Олени и лоси бежали, шумно расплескивая воду. Коротконогие волки местами не доставали до дна и пытались плыть. Частенько животные с разбегу спотыкались о коряги, падали, но подняться уже не успевали - десятки копыт и лап сородичей молотили по их телам, затаптывая насмерть, топя. Овладевшая животными паника гнала их вперед, не разбирая пути. Некоторые пытались свернуть в бурелом, но тут же выворачивали обратно на торфяник. У животных оставался лишь один путь - прямиком на гряду.

- От чего они бегут? - машинально спросил Берестов. - Гул вроде доносится как раз с той стороны. Это он их гонит, интересно?

Тунгус не ответил. Он вновь посмотрел на обезумевших зверей, на плохую гору и решился:

- Пойдем к горе. Быстро!

Но бежать толком не получилось. Ноги увязали в топком дне. Ямки и кочки, скрытые коварной водой, так и норовили оказаться на пути, а это грозило нешуточными травмами. Поэтому двинулись быстрым шагом, пристально вглядываясь в воду перед собой и проверяя путь слегами. Вода уже почти доходила до середины бедер.

Павел ясно слышал за спиной шумный плеск. Он становился все громче, почти перекрывая монотонный гул - животные нагоняли. От их движения поднялись волны. Они били людей в спины, словно торопили: скорее, скорее! Волны подняли со дна разжиженный торф. Сразу стало труднее идти - в мутной воде было почти невозможно различить препятствия. Споткнулась и упала Ксения, уйдя под воду с головой. Павел помог ей подняться. Она зашлась мучительным кашлем - случайно вдохнула воду.

Берестов с тревогой оглянулся. Живая лавина находилась пока далеко, но приближалась с неумолимой быстротой. А до спасительной гряды оставалось не так уж и близко.

- Не успеем! - воскликнул Павел. - Они нас сомнут! Ксения тоже оглянулась, ахнула и бросилась к берегу, но вновь споткнулась и полетела носом в воду. Павел снова помог ей подняться. - Стойте! Так только ноги зря переломаете! - крикнул им Дженкоуль. От волнения он перешел на родной тунгусский, но Павел понял его. Благодаря длительному общению с Василием и пациентами-тунгусами, он худо-бедно говорил на местном наречии. - Нужно не так.

- А как? - Берестов остановился и придержал Ксюшу: - Обожди. Васька что-то задумал.

- Костер разведем, - пояснил свою задумку Дженкоуль. - Большой. За ним укроемся. Олени в огонь не пойдут, обогнут стороной. - Как же мы костер в воде-то разведем? - удивился Берестов. Он машинально отвечал по-русски, так что разговор велся на двух языках сразу. - Не болтай. Помоги мне. - Тунгус быстро стал собирать шалаш из хаякт. Замысел тунгуса был прост. Потоп начался недавно, деревья пролежали в воде совсем чуть-чуть, и не успели толком отсыреть. Если найти подходящий материал на растопку, то деревья начнут гореть.

- У меня есть спирт, - вспомнил Павел, машинально тиская рукой небольшую медицинскую сумку, которая как всегда была при нем. Берестов и Дженкоуль заработали с утроенной энергией. Павел продолжал складывать вместе карликовые березки, а Василий отбирал сушняк. Мертвых, сухих деревьев среди хаякт хватало. Влажное снаружи дерево оставалось сухим внутри. Василий выбрал несколько подходящих березок. Ксения не понимала смысла их суеты. Больше всего на свете ей хотелось броситься бежать к спасительной гряде, но в тоже время было ясно, что не успеть - живая смертоносная лавина приближалась слишком быстро. Оставалось ждать и надеяться, что задумка тунгуса их спасет. Иначе - смерть под копытами взбесившихся оленей. И Ксюша оставалась на месте, приплясывая от нетерпения, не сводя испуганного взгляда с приближающейся стены ополоумевших животных. Дженкоуль мельком посмотрел на нее, быстро снял с себя охотничью парку и принялся стаскивать нательную рубаху, велев Павлу: - Ты тоже рубаху скидывай. Она у тебя еще, кажись, сухая. Берестов поспешно стал раздеваться. Василий надел парку прямо на голое тело, а рубаху протянул Ксении:

- Рви пополам.

- Не понимаю... - покачала головой девушка.

Василий, забывшись, по-прежнему говорил на родном языке, которого она не знала.

- Рубашку пополам порви, - быстро перевел Берестов. - Только в воду ее не макай, повыше держи.

От волнения он забыл приличия и перешел с девушкой на 'ты'. Воронцова почти с радостью рванула ткань косоворотки. Любое занятие сейчас казалось ей благом по сравнению с тревожным ожиданием. Но материя оказалась прочной и не поддалась рывку. Ксения вцепилась в рубашку зубами. Дженкоуль сорвал с пояса нож, протянул ей:

- На. Так споро дело пойдет, - перешел на русский Василий.

Ксения неумело ткнула в ткань ножом. Она очень торопилась и от этого становилась неуклюжей. Непонятный ровный гул и плеск воды под копытами оленей изрядно действовал девушке на нервы. У нее дрожали руки, и она чуть не порезалась сама.

- Дай сюда, - Дженкоуль отобрал и нож, и рубаху, быстро разорвал ткань на две половины. Протянул Павлу: - Спиртом облей.

- Сейчас... - Берестов смочил спиртом обе рубахи. Свою пристроил на шалаше среди сложенных Василием сухих стволов хаякты.

Две проспиртованные половинки рубашки Дженкоуля пошли на факелы - Василий намотал их на ветки.

- Подержи, - Дженкоуль сунул факелы Павлу, а сам достал огниво и принялся высекать огонь. Удар кремня о кресало высек искру, она перекинулась на смазанную спиртом ткань, и вскоре оба факела уже полыхали огнем. Один достался Павлу, второй схватил Василий.

Берестов принялся торопливо разжигать костер из хаякт, тыча факелом в пропитанную спиртом ткань, разложенную среди березок. А Василий сделал несколько шагов вперед и гортанно закричал, размахивая факелом, пытаясь отпугнуть оленей. Ксения тоже принялась кричать и махать руками, желая помочь. До оленей было рукой подать. Воронцова уже ясно видела налитые кровью обезумевшие глаза животных, пену у рта и тяжелые ветвистые рога. - Прячься! - Василий отпихнул ее назад, требуя, чтобы она укрылась за шалашом из хаякт, где уже постепенно разгорался огонь. Пропитанная спиртом ткань полыхнула сразу, огонь перекинулся на сушняк, а затем медленно и нехотя пополз на влажные березовые стволы, чадя дымом.

Первые из животных уже были рядом. Павел дернул Ксению в укрытие, а сам выскочил вместе с Василием сбоку от набирающего силу костра и принялся кричать и размахивать факелом.

Дженкоуль выдернул из чехла двустволку, зарядил оба ствола и выстрелил в набегающих животных. Два оленя с разбегу зарылись в воду. Идущие сзади рогачи споткнулись о них, образуя кучу малу. Дженкоуль перезарядил ружье и выстрелил вновь. В нескольких саженях (1) перед костром образовалось препятствие из мертвых животных. Налетающие на них олени спотыкались и были вынуждены сбрасывать скорость. Замечали огонь и дым и шарахались в стороны, обтекая костер и трех людей живыми испуганными потоками. Один из длинноногих лосей сумел перескочить преграду из оленьих трупов, едва не сбив чадящий дымом и огнем шалаш. Тунгус сорвал с пояса топор и бросился к сохатому. Взмахнул остро-заточенным лезвием. Лось с перебитой шеей рухнул, как подкошенный, щедро окрашивая воду в красный цвет. Ксения вся затряслась, глядя, как растекшаяся кровь окружает подол ее платья, проникает сквозь ткань и касается тела. Девушку замутило, ей показалось, что она стоит по колено в крови. Да так оно на самом деле и было. Ксения покачнулась, чувствуя дурноту, и чтобы не упасть, уцепилась за Павла. - Ты чего? - встревожено повернулся он.

Воронцова не ответила, но Павел понял и сам. Посоветовал: - Не смотри вниз. Гляди на небо. Или закрой глаза. Мимо них, обтекая с двух сторон живой рекой, неслись обезумевшие животные. Постепенно их становилось все меньше - большая часть успела проскочить далеко вперед, а самые шустрые уже достигли Гривы и выбрались на сушу. Внезапно Павлу показалось, будто далекий гул стал намного громче - словно приблизился. Он перестал быть слитным, распадаясь на отдельные громкие звуки, напоминающие барабанную дробь. Дженкоуль тоже услышал это, вгляделся вдаль и... застыл, вытаращив глаза. Павел удивился - он даже не подозревал, что глаза тунгуса способны раскрываться так широко!

Берестов только собирался взглянуть, что же такого увидел Василий, но его опередила Ксения. Она сделала шаг из-за костра, посмотрела на запад и завопила: - Матерь Божья! Что это?!

Зрелище и впрямь оказалось невероятным - водная гладь за спинами последних рядов бегущих животных то и дело взрывалась фонтанами, словно под водой срабатывали бомбы.

Бах! В воздух поднялось очередное облако брызг. Бах! Бах! Взрывы звучали так часто, что сливались в сплошную барабанную дробь, а в воздухе постоянно висело водяное марево.

Но самое страшное - эти 'барабанщики' приближались! Именно они и гнали обезумевших животных.

Основной поток оленей иссяк. Остались лишь слабые и больные. Их было мало. Они двигались гораздо медленнее своих сородичей, и вскоре невидимые 'барабанщики' их догнали. Неведомая сила разрывала тела животных изнутри. Мгновение и олени превращались в кровавый фонтан. Вода вокруг помутнела от крови.

Павел, Василий и Ксения смотрели на приближающуюся полосу взрывов, как завороженные.

Первым опомнился Дженкоуль. Он развернулся спиной к 'барабанщикам', крикнул:

- Бежим!!! - и рванул со всех ног в сторону лесистой гряды. Теперь она не казалась ему такой уж страшной. По крайней мере, по сравнению с непонятными взрывами.

Ксения и Павел бросились следом.

Вода к этому времени поднялась уже по пояс. Передвигаться стало невероятно трудно - приходилось преодолевать ее нешуточное сопротивление, изо всех сил напрягая мышцы. Ноги разъезжались и вязли на скользком топком дне. Все трое спотыкались о кочки и коряги.

К тому же вода становилась все холоднее и холоднее. Хорошо хоть солнце жарило по-летнему, но постепенно всех троих охватил озноб. Более выносливый тунгус шагал впереди, Ксения и Павел отставали. Им не хватало дыхания от усталости, ноги теряли чувствительность в холодной воде, а в боку начинало колоть от чрезмерной нагрузки.

Мимо них продолжали двигаться удирающие от 'барабанщиков' животные. Очень близко, на расстоянии вытянутой руки, проплыла лисица. Берестов позавидовал зверенышу черной завистью - хорошо ей, маленькой, может плыть. А для людей было мелковато - хоть кролем, хоть брасом ноги задевали о кочки и ветки лежащих на дне деревьев. Приходилось идти, а это отнимало уйму сил. За спиной грохотали взрывы, подгоняя не хуже плетки. Двигающийся впереди Дженкоуль внезапно резко остановился, напряженно глядя куда-то направо.

Берестов и Воронцова догнали его. Ксения в изнеможении привалилась спиной к Павлу, жадно хватая ртом воздух, пытаясь хоть немного отдышаться. - Вась, ты чего? - спросил Павел.

- А ты глянь, - тунгус указал рукой на одного из оленей. Животное намертво застряло в двадцати саженях от берега, словно его копыта прочно увязли в болотистом дне. Олень дергался всем телом, мотал головой, но не мог сдвинуться с места.

- Застрял, - отмахнулся Берестов. - Может, копыта защемило бревнами... - Ты на воду вокруг него глянь, - перебил Дженкоуль. - А что вода? - скривился Берестов. Сейчас его больше интересовали рокочущие взрывы 'барабанщиков', вернее, насколько они близко. - Там лед! - внезапно сказала Ксения.